Вопреки всему

Надежда среди обломков

София карабкалась по разрушенным ступенькам, перебираясь через завалы. Её руки дрожали, пальцы срывались с обломков, но она продолжала идти. На четвёртом этаже она остановилась.

Перед ней была её квартира, но двери больше не существовало. Вход пронизывал чёрной пустотой, словно приглашая войти в её собственный кошмар.

София сделала шаг вперёд, её сердце гулко билось. Она замерла на пороге, осматривая разбитую обстановку. Страх завладел её телом, но она не могла остановиться. Её ноги сами вели её вперёд, как будто бы там, в этой разорённой комнате, её ждала хоть какая-то надежда.

Квартира была превращена в руины. Повсюду валялись обломки, перевёрнутые предметы, частички былой жизни. София сдерживала слёзы, но они не прекращали стекать по её щекам. Каждым шагом она ощущала тяжесть разрушений, как если бы её душу разрывало на куски.

Она медленно вошла в зал, глаза её метались, пытаясь найти хотя бы что-то знакомое среди хаоса.

– Мам!? Пап!? – голос Софии дрогнул, едва сдерживаясь от боли, что рвалась наружу.

Тело её дрожало, как лист на ветру, глаза были полны ужаса. Она ещё раз оглядела комнату, и взгляд её остановился на полу. Среди завалов она заметила нечто, что заставило сердце сжаться в груди — очки её папы, окровавленные и беспомощно лежащие среди осколков.

Её грудь охватило бешеное рыдание.

– Нет. Нет! – слова вырвались из её уст, и она, не в силах сдержаться, громко закричала. – Н-е-е-т!

Она рухнула на колени, не в силах устоять, рыдала, зажав лицо в руках. София, дрожащими руками, подняла очки, прижимая их к груди, будто надеясь, что это всё не так, что она снова увидит своего папу живым.

– Папочка, нет… – шептала она, её голос был тонким и отчаянным. – За что? Господи! – крик вырвался, как животное, загнанное в угол. – За что?

Её слова утонули в её собственных рыданиях. София снова прижала очки к себе, её руки дрожали, словно они не могли больше удержать эту боль.

Медленно, почти механически, она подняла взгляд. В пустоте её глаз не было ни силы, ни надежды. София встала, и, будто не чувствуя ног, пошла в коридор. Внутреннее ощущение чего-то невидимого потянуло её туда, и в этот момент она поняла – дома больше нет.

Пройдя через завалы, её взгляд остановился на чём-то, что заставило кровь остыть в жилах. Сломанная стена, под ней – рука. Холодная, неподвижная рука. София с ужасом поняла, что это тело её матери.

Она опустилась на колени рядом с ней, взяла за руку, стиснула её, как если бы это была единственная связь с тем, что было.

– Мамочка, нет… – её голос был едва слышен, сдавленный и полный боли. – О, боже, нет! Я не смогу жить без вас! – слёзы катились, как дождь, без конца. – Я люблю вас, родные мои. Люблю…

София поцеловала холодную руку матери, её губы коснулись сморщенной кожи. Слёзы не прекращались. Она положила очки рядом с ней, как последний символ того, что было когда-то.

– Покойтесь с миром, мои хорошие… – шептала она, словно молилась. – Спасибо за всё. Её сердце было разорвано, а слёзы не прекращались.

София встала, едва удерживаясь на ногах, и вышла из квартиры, её тело не слушалось, а душа была готова распасться на части.

Измотанная и безжизненная, девушка спускалась по разрушенным ступенькам крыльца. В её глазах царила пустота, полная невыразимой боли и бессмысленности. Слёзы катились по её лицу, но её разум не мог остановить этот поток. Она словно была лишена воли, не зная, что делать дальше.

Вдалеке снова раздались взрывы, и душераздирающий звук заставил её сердце сжаться.

София в ужасе упала на землю, её руки заткнули уши, пытаясь остановить этот звук, который был слишком громким, слишком болезненным. В её теле как будто взорвался адреналин, и она закричала, не осознавая, что это её голос.

– Убейте меня! – её крик был полон отчаяния, её голос сорвался, став нечеловеческим. – Я больше не хочу жить! Господи! Я больше не хочу!

Её слова растворялись в воздухе, не находя отклика. София рыдала, словно вся боль мира обрушилась на неё, и вскоре, изнемогшая, она потеряла сознание, не в силах вынести эту боль больше.

Глава 8

Новая жизнь вопреки всему

Сквозь вязкую темноту пробивалось едва уловимое осознание. София медленно открыла глаза. Перед ней – лишь мрак. Где она? Что произошло?

Глухие голоса, приглушенные, будто бы звучащие из другого мира, заставили её напрячься. Тело словно налилось свинцом, а голова гудела, как после долгого забытья.

К ней приблизилась девушка, силуэт которой проступал из тьмы. Она улыбнулась – устало, но тепло.

– Наконец-то вы очнулись, – произнесла она тихо.

София приподнялась на локтях, ощутив, как предательски дрожат руки. Она осмотрелась. Очередное подземелье. Те же лица, полные глухого отчаяния. Женщины с детьми, старики, люди, потерявшие всё.

– Где я? – спросила она, чувствуя, как голос предательски дрожит.

– В безопасном месте, – девушка опустилась рядом, протягивая кружку с горячим чаем.

София взяла её, ощущая, как тёплая керамика обжигает замёрзшие пальцы.

– Благодарю вас, – прошептала она, делая осторожный глоток. Горячая жидкость немного согрела изнутри. – Меня зовут София.

– Мария, – представилась девушка.

София взглянула на её округлившийся живот и слабо улыбнулась.

– Кто у вас? Мальчик или девочка?

Мария нежно провела ладонью по животу.

– Девочка, – с гордостью ответила она, а затем, обращаясь к ребёнку, добавила: – Скоро появишься на свет, моя принцесса.

На мгновение София ощутила что-то похожее на тепло. Жизнь, что теплилась в этом подвале, вопреки войне, разрушениям, смерти.

Но Мария вдруг нахмурилась.

– Это мои первые роды… – она на мгновение замолчала, потом с тревогой продолжила: – И я немного нервничаю. Врачей среди нас нет. Я не знаю, что меня ждёт.

София едва заметно сжала её руку.

– Всё будет хорошо, – сказала она слабо, но уверенно.

Мария попыталась улыбнуться.

– Спасибо. Я надеюсь на это. А вам нужно поспать.

Она встала, кивнув Софии на прощание.

– Спокойной ночи.

София проводила её взглядом.

– И вам спокойной ночи, – прошептала она.

Лёгкий шум, тени на стенах, сон накрыл её, как плотное тёмное покрывало…

Ранее утро

Сон разлетелся в клочья.

Крик.

Резкий, пронзительный, полный ужаса.

София рывком села, сердце бешено заколотилось в груди.

Посреди подвала, сгорбившись, держась за живот, стояла Мария. Её лицо исказилось от боли, губы дрожали, глаза метались в панике. Она пыталась что-то сказать, но срывалась на тяжёлое дыхание.

– Мне… мне очень больно… – простонала она, едва держась на ногах.

Женщины вокруг встрепенулись. Кто-то бросился за водой, кто-то потянулся за тряпками. София, не раздумывая, схватила Марию за руку, помогая ей лечь.

– Тише, тише, хорошая моя… Дыши глубже.

Мария зажмурилась, крепко вцепилась в руку Софии, и тут же по её лицу покатились капли пота. Её дыхание сбилось, превращаясь в хриплые, судорожные вдохи.

– Пожалуйста… – голос её ослабел. – Спаси мою девочку… Не дай ей умереть…

– Ты что такое говоришь, Мария? – София нахмурилась, в её голосе зазвучала тревога.

Но та только слабо покачала головой.

– Я знаю, о чём говорю…

Её тело снова скрутило спазмом. Она вскрикнула, выгибая спину, ногти вонзились в ткань юбки Софии.

– Боже… – Мария зарылась лицом в плечо девушки, стиснув зубы, – это… невыносимо…

Каждый новый приступ боли вырывал из неё сдавленные стоны, переходящие в отчаянный крик.

– Это началось, – сказала одна из женщин, наклоняясь к Марии. – Ей пора рожать.

Мария зашипела от боли, её дыхание стало прерывистым, глаза затуманились.

– Мария, – София погладила её по лбу, сметая влажные пряди со вспотевшего лица. – Нужно дышать глубже.

– Я не могу… – простонала та.

Схватки становились всё сильнее. Её живот напрягался, словно сталь, мышцы судорожно сжимались. Каждый новый приступ разрывал её на части.

– Господи… – она задыхалась, впиваясь пальцами в руку Софии. – Больно… Больно!

– Потерпи ещё немного, – одна из женщин опустилась к её ногам. – Мария, слушай меня, когда начнутся потуги – тужься изо всех сил, хорошо?

– Я не… – она запрокинула голову, тело снова свело судорогой, и громкий, пронзительный крик вырвался из её груди.

– Мария! – София взяла её за лицо, глядя прямо в затуманенные болью глаза. – Ты справишься! Давай, девочка моя, тужься!

Веки девушки задрожали. Её тело, казалось, больше не принадлежало ей, только безжалостная, непрекращающаяся боль заполняла сознание.

Она стиснула зубы и, собрав последние силы, изо всех сил напряглась.

– Хорошо! – женщина у её ног посмотрела вверх. – Молодец, ещё раз!

Мария снова закричала, изо всех сил сжимая руку Софии.

– Давай! Давай, Мария!

Снова судорога, пронзительный крик.

Где-то вдалеке гремел взрыв, подвал содрогнулся.

– Боже… – Мария рыдала, хватая воздух ртом. – Я больше не могу…

– Ты должна! – резко сказала София. – Ради неё!

Мария всхлипнула, обессиленно прикрывая глаза.

– Ради неё…

Она сделала глубокий вдох, задержала дыхание и в последний раз напряглась.

Внезапно пронзительный крик наполнил подвал.

Но не её.

Ребёнок.

Маленькая, мокрая девочка, издающая первые в жизни звуки, отчаянно цеплялась за жизнь.

Мария судорожно выдохнула, а затем… осела на спину, обмякнув.

– О, Боже… — женщина у её ног посмотрела на лицо Марии, в котором уже не осталось сил. – У неё кровотечение.

София в ужасе вцепилась в её запястье.

– Мария? – она потрясла её. – Мария, очнись!

Губы девушки едва заметно дрогнули. Она из последних сил повернула голову к Софии.

– Вопреки всему… – её голос был тихим, хриплым, едва различимым среди шумных взрывов снаружи. – Вопреки всему… Спаси мою девочку…

Её рука нашла пальцы Софии и слабо сжала их.

– Пообещай мне, София…

Подвал рушился. Люди выбегали на улицу.

– Я обещаю… – прошептала София, слёзы застилали глаза.

Мария слабо улыбнулась.

– Я буду всегда рядом…

Она сделала последний выдох.

И затихла.

– Нет… – губы Софии дрогнули, пальцы вцепились в ледяную руку подруги. – Нет, Мария…

Но та больше не слышала её.

Вдалеке взорвался ещё один снаряд, и подвал содрогнулся, грозясь вот-вот обрушиться. Впервые ребёнок в её руках заплакал. Девушка судорожно вдохнула, её сердце рванулось в груди.

Снаружи война продолжала поглощать жизни. Но здесь, в её руках, одна жизнь только начиналась. Сжав малышку крепче, София, не раздумывая, бросилась к лестнице, вверх – туда, где её уже ждал беспощадный мир.

Глава 9

Мир, где нет спасения

София выбежала из подвала, едва успев вдохнуть полной грудью спертый, пропитанный гарью воздух. Утреннее солнце пробивалось сквозь дым и пепел. Мир перед её глазами рассыпался в кошмар, от которого невозможно было проснуться. По улице разносились свисты беспощадных патронов. Люди падали, как марионетки с перерезанными нитями. Солдаты в грязной форме методично расстреливали безоружных женщин и детей, прижав их к стене, словно исполняли привычную работу, нажимая на курок без малейшего колебания.

– Мамочка! – закричала чья-то девочка, но её голос утонул в грохоте выстрела.

София стояла, прижав младенца к груди, и смотрела, как матери бросались на землю, прикрывая своими телами детей, как руки в мольбе тянулись вверх, как люди в отчаянии пытались бежать, но падали, сражённые пулями. Она ощущала на себе запах крови, металлический, приторный, въедающийся в кожу. Чьи-то мёртвые глаза, пустые и бессмысленные, встретились с её взглядом. Она зажмурилась, с трудом сдержав крик, и, словно загнанный зверь, бросилась в толпу, уводя малышку подальше от этого ужаса.

Её сердце бешено колотилось, кровь шумела в ушах. Она не знала, куда бежит. Главное – подальше. Тени домов сменяли друг друга, выжженные улицы, дым, хаос. Наконец, София свернула за угол и прижалась спиной к холодной стене. Грудь судорожно вздымалась. В глазах мутнело. Она больше не могла… не могла дышать, не могла думать… Слёзы текли по щекам.

Она медленно сползла вниз, дрожащими пальцами сжав крестик на шее.

– Господи, – всхлипнула она. – Что же мне делать дальше?.. Пусть это окажется сном… Страшным сном…

Малышка в её руках шевельнулась и распахнула глазки. Маленькие, невинные, чистые. София задержала на ней взгляд. Дитя слабо шевельнуло ручкой и ухватило её за палец. В этом едва уловимом движении было нечто, от чего у Софии пересохло в горле. Жизнь.

Девушка глубоко вдохнула и сжала зубы.

– Я должна… – прошептала она, глядя на ребёнка. – Вопреки всему, я должна спасти тебя…