Александра Венс. Притяжение зверя

«Боже, какой же он огромный… и какой горячий», — шальная, порочная мысль обожгла сознание, заставив сердце зайтись в бешеном галопе.

Вместо того чтобы смущённо отвернуться, я, повинуясь какому‑то внутреннему импульсу, медленно опустила ладонь вниз и мягко, осторожно обхватила пальцами самое основание его твёрдого ствола. Грей утробно, оглушительно зарычал — этот звук завибрировал глубоко в его груди, точь‑в‑точь как у волка, когда он удерживал меня на кровати. Его бёдра судорожно дёрнулись навстречу моей руке.

Я медленно провела ладонью вверх, ведя по обжигающей, гладкой коже, пропуская его пульсирующую плоть сквозь свою сжимающуюся ладонь. Парень резко запрокинул голову назад его шея напряглась, а из приоткрытых губ вырвался тяжёлый, рваный стон. Мои пальцы коснулись чувствительной головки, нежно размазывая влагу по её краям, и я почувствовала, как под моей ладонью его достоинство стало ещё жёстче, превращаясь в настоящий монолит.

— Саш… — хрипло, почти умоляюще выдохнул он, и его большие ладони сжались на моей талии с такой силой, что на коже наверняка останутся следы. — Что ты со мной делаешь… Я же не железный.

Его голос дрожал, вибрировал — точь‑в‑точь как тогда, когда он был волком и удерживал меня на кровати, не позволяя сдвинуться ни на сантиметр. От этого сходства по спине пробежала волна жара, смешиваясь с адреналином.

— Я просто проверяю твои доказательства, Грей, — прошептала я, чувствуя себя настоящей искусительницей.

Я ускорила движение руки, уверенно скользя вверх и вниз по его возбуждённому члену, заставляя его судорожно выгибаться и ловить ртом воздух. Моя сорочка уже промокла насквозь в районе паха от одного только взгляда на то, как этот юный оборотень плавится под моими пальцами.

Грей резко выдохнул, его ноздри расширились, будто он снова принюхивается ко мне. В следующий миг он рванулся вперёд, перехватывая инициативу. Одной рукой он обхватил моё запястье, останавливая движение, а второй резко дёрнул пояс халата. Ткань распахнулась, обнажая мою грудь.

— Теперь моя очередь, — прорычал он низким, утробным голосом.

Его губы впились в мои в грубом, жадном поцелуе. Язык ворвался внутрь, исследуя, подчиняя, метя. Одновременно его рука скользнула вниз, под подол сорочки, и пальцы уверенно нашли мое влажное лоно.

Это был уже не тот осторожный поцелуй, что прежде. Он целовал меня дико, глубоко, по‑хозяйски сминая мои губы и сплетаясь своим горячим языком с моим. Я отвечала ему с такой же ошалелой страстью, задыхаясь от наплыва эмоций и намертво вплетая пальцы в его влажные русые волосы.

Не разрывая поцелуя, парень уверенно шагнул вперёд, раздвигая мои колени своим поджарым телом. Его упрямый, стальной член, скользнув по моему животу, требовательно упёрся прямо в ложбинку между бёдер. Я почувствовала, как по ногам потекла горячая, липкая влага — я текла так сильно, что это было уже неприлично. «Как же стыдно… и как хорошо», — мелькнуло в голове, но я тут же отбросила эту мысль. Мне до безумия хотелось почувствовать его внутри себя, узнать эту дикую, первобытную силу человеческого тела.

Но у Грея на эту кухонную столешницу были свои планы.

Он медленно оторвался от моих губ, оставляя их влажными и припухшими, и спустился поцелуями ниже. Его рот обжигал кожу: подбородок, ямка у основания шеи, ключицы… Я запрокинула голову, шумно ловя ртом воздух, когда его зубы по очереди, с нежной жестокостью прикусили мои торчащие, изнывающие сквозь шёлк соски. Из горла вырвался громкий, хриплый стон.

Горячие ладони оборотня скользнули по моим бёдрам, широко разводя их в стороны, а сам он медленно опустился предо мной на колени. Его дыхание, щекочущее низ моего живота, заставило меня судорожно сжать пальцами край столешницы. Холодная поверхность контрастировала с жаром его рук.

— Посмотрим, как ты запоёшь сейчас, Сашенька… — прошептал он, и его пальцы аккуратно, но невероятно умело раздвинули мои половые губы, сразу же проникая в самый эпицентр бьющего через край жара.

Я всхлипнула, когда его большой палец уверенно и плотно лёг на клитор, делая первое круговое движение. Внутренности мгновенно скрутило тугой спиралью. Парень был чертовски талантлив для своих девятнадцати лет — он ласкал меня без тени юношеской неловкости, точно зная, где надавить, где ускориться. А затем его пальцы сменились обжигающим, мокрым языком.

Когда Грей впервые прижался губами к моему лону и по‑живому, размашисто лизнул сочащийся бутон, я едва не вылетела из собственного тела. Мой оглушительный, бесстыдный крик эхом разнёсся по тёмной кухне, заглушая даже стук моего сердца.

Это было совершенно иначе, чем в спальне, когда он был волком. Сейчас это были губы, зубы и гибкий язык человека. Оборотень действовал со страстью голодного мужчины и техничностью дикого зверя. Он жадно втягивал в себя мои соки, вылизывая меня снизу вверх, а затем плотно прижимался ртом к клитору, засасывая его и вибрируя языком прямо на изнывающей точке. Его пальцы при этом глубоко проникали внутрь моей горячей, невероятно влажной дырочки, задавая бешеный, рваный ритм.

— Грей… Боже, Грей, прекрати… я сейчас… я не выдержу! — умоляла я, слепо перебирая пальцами воздух и выгибая бёдра навстречу его безжалостному рту. Тело судорожно искало опору, ламинат под его коленями глухо поскрипывал.

Парень в ответ лишь глухо, довольно зарычал прямо в моё лоно, и эта животная вибрация окончательно добила мою нервную систему. Каждая клеточка тела натянулась как звенящая струна. Изнутри плеснуло таким концентрированным жаром, что перед глазами поплыли цветные круги.

— Грей!!!

Меня накрыло. Второй за ночь, но куда более сокрушительный, осознанный оргазм буквально вышиб из меня дух. Я откинулась назад, едва не ударившись головой о кухонный фартук, пока мои бёдра судорожно, непрерывно пульсировали на его лице. Я кричала, не сдерживаясь, полностью растворяясь в этих сладких, разрывающих тело спазмах. Грей жадно, до последней капли собирал языком нектар моего экстаза, продолжая глубоко ввинчивать пальцы внутрь, продлевая и усиливая каждую судорогу.

Когда волна наконец начала медленно спадать, я осталась лежать на столешнице абсолютно опустошённая, тяжело и хрипло дыша. Сердце колотилось в самом горле. «Боже… что я наделала?» — пронеслось в голове, но стыд тут же сменился волной благодарности. Я чувствовала себя живой, как никогда.

Грей медленно поднялся с колен. На его губах и подбородке влажно поблескивали следы моей страсти, а янтарные глаза горели таким первобытным, торжествующим триумфом, что у меня по спине пробежал холодок. Настоящий хищник. Юный, дерзкий и чертовски опасный.

Его упрямый, огромный член, так и не получивший разрядки, требовательно ткнулся мне в бедро, заставляя меня снова вспыхнуть от накатившего стыда и желания.

Парень самодовольно ухмыльнулся, глядя на мою полностью обезоруженную, тяжело дышащую тушку, наклонился и шепнул мне прямо в ушко, обжигая его дыханием:

— Ну что, милая? Теперь ты точно знаешь, что это я. И, судя по всему, тебе очень понравилось.

— Раз знаешь… — я с трудом нашла в себе силы разомкнуть губы, взгляд помимо воли скользнул по его великолепному, напряжённому телу, и я уверенно обхватила его талию своими ослабевшими ногами, прижимая к себе. — Сделай уже это. Перенеси меня в кровать, у меня нет сил терпеть.

Грей коротко, хищно зарычал — этот звук снова вызвал у меня слабую, нервную улыбку. Даже в человеческом теле он оставался зверем. Парень легко, словно я ничего не весила, подхватил меня на руки вместе с задравшейся сорочкой и уверенным, размашистым шагом понёс обратно в спальню. Туда, где полог приличий был сорван окончательно.

Глава 7. Доказательства в спальне. Раунд 1. Он

Мои бёдра плотно обхватили его узкую талию, а ладони инстинктивно вцепились в широкие, обжигающе горячие плечи. Шёлковый халат окончательно соскользнул куда‑то вниз, на пол, а подол сорочки задрался до самой груди, оставляя мою обнажённую кожу беззащитной перед его прикосновениями.