Жена авторитета

Екатерина Ромеро

Жена авторитета

Глава 1

— Аля, где Руслан?

— Не знаю, Тимош. Скоро должен приехать.

Смотрю на часы. Одиннадцать вечера. Руслан не звонил весь день и трубку не брал тоже. Такого раньше никогда не было, и этот месяц Он все чаще пропадает и несколько раз не ночевал дома.

У него кто-то есть? Я не знаю – возможно, у него проблемы на работе, мой муж – бизнесмен, мы давно закрыли дверь в прошлую жизнь, плохое больше не вернется. Смотрю на младшего брата. Я забрала его из детского дома, когда ему было три. Мы с Русланом, точнее. Муж усыновил Тимошу и воспитывает его как собственного ребенка.

Общих детей за пять лет брака у нас так и не появилось, и я все больше боюсь затрагивать эту тему. Что во мне не так, не знаю. У всех наших знакомых малыши уже есть, у некоторых даже по двое, а у нас никого, кроме Тимоши. Чувствую себя какой-то не такой, неполноценной, что ли.

— Тимош, ложись спать. Руслан на работе задерживается.

Ловлю обиженный взгляд брата, обеспокоенность. Снова не дождался. Да что же там такое?

— Аля, что-то не так? — спрашивает осторожно Тим. Пять лет прошло, он не помнит, конечно, всего, но отголоски того, что было, иногда проскальзывают.

Как маленькие лезвия в его осторожности, в том, что Тимофей всегда проверяет, закрыты ли двери. Только когда Руслан дома, он спокоен – собственно, и я тоже.

Я привыкла, что муж всегда возвращается на ночь домой. Каким бы занятым Руслан ни был, мы всегда ужинаем вместе, но только не сегодня. Он не берет трубку, у него все время занято, и это меня беспокоит.

— Нет, конечно. Тимош, у Руслана просто много дел. Все нормально, правда. Иди ложись спать. Завтра в школу рано.

— Ладно. Спокойной ночи, Аль.

— Спокойной ночи, родной.

Тимофей у нас в третьем классе. Он уже здорово подрос, но все равно еще ребенок. И я чувствую за него ответственность, ведь у Тимки, кроме меня и Руслана, никого нет. Давно уже.

— Руслан где ты? Перезвони, я переживаю, – говорю вслух, чтобы успокоить себя. Скорее всего, он потерял телефон и у него сломалась машина. Да, вероятно, это, не может быть другой причины просто.

Беру подушку и забираюсь в кровать. Мы живем в этом доме пять лет, и это наше пристанище. Тут всегда тихо и светло, уютно. Это наш остров, как мы его всегда называли, остров спокойствия, где мне хорошо.

Но только с Русланом, а сейчас моего мужа где-то носит, и я готова прибить его, как только он вернется в дом.

Обхватываю пушистую подушку и прижимаю ее к себе. Уснуть без мужа не получается, за окном начинает стучать дождь.

Снова и снова набираю Власову. Сначала у него занято, а после абонент и вовсе становится недоступным. В этот момент я еще слишком наивна и, конечно, не думаю плохого. Он пробил колесо и стоит где-то у шиномонтажки, чинит. Утром я все ему выскажу, особенно то, как мне одиноко спать тут одной.

— Аль, доброе утро! Вставай. Время. Или я не иду сегодня в школу?

Тимка заглядывает в нашу комнату. Я так и спала в одежде, с телефоном в руках. Смотрю на часы. Полдевятого. Блин.

— Идешь, конечно! Бегом на кухню – завтракать!

Быстро спохватываюсь и готовлю малому завтрак на скорую руку. Себе завариваю кофе.

— А Руслан так и не приехал?

Тимка на ходу грызет сырники, когда я уже стою в дверях с рюкзаком.

— Он позже придет. Машина, наверное, сломалась.

Или совесть у него сломалась, даже не перезвонил.

— Ясно. Ну ладно, я пошел.

Подхожу и помогаю надеть брату тяжеленный рюкзак. Целую в щеку и поправляю форму.

— Все, Тимка, иди.

— Я люблю тебя.

— Люблю тебя тоже. Набери сегодня пятерок.

Улыбаюсь, провожая мелкого в школу. Каждое утро так делаю, и мне не надоедает. Он мог оказаться в другой семье, мог остаться в детском доме. Все могло сложиться вообще по-другому, но Руслан помог мне. Несмотря на детали нашего, хм, знакомства, все изменилось. Теперь Руслан во всем мне помогает. Всегда.

Остаюсь дома одна, я не так давно закончила учебу на дизайнера, но пока не нашла работу. Мы живем в достатке, Руслан сказал, чтобы я училась, и я училась. Только после замужества у меня впервые в жизни появилась возможность посвящать время себе, а не думать только о том, как заработать.

Пока никого дома нет, решаю затеять уборку, но дурные мысли не покидают голову. Что-то не так. Уже двенадцать дня, а он даже не перезвонил, не написал смску. Он никогда так не делал, никогда.

Выхожу на веранду, сегодня свежо после дождя. Ставлю кофе на большой деревянный стол. Здесь уютно, мягкие кресла, качели, цветы – наше излюбленное место. И тихо так после грозы, но небо черное. Какая-то глупая ворона пролетает так низко над двором, издавая истошное карканье.

Внезапно слышу звук подъезжающей машины и тут же спохватываюсь. Это муж.

Щелкают ворота, я поднимаюсь и вижу Руслана. Высокий, большой, с военной выправкой, крепкий. В черной кожаной куртке и джинсах. Он быстро мажет по мне строгим взглядом.

На сердце сразу спокойнее. Я рада его видеть.

Сладкое томление ощущается внизу живота. Я соскучилась по нему всего за сутки.

— Привет, Рус.

Хочу было подойти к нему и поцеловать, но Руслан выставляет вперед руку, останавливая меня.

— Не надо, Аля.

Впервые не поцеловал, не прижал к себе. А это больно. Ладно, может, он устал, а тут я. Может, еще что-то. Ничего.

— У тебя сломалась машина? — спрашиваю, когда он подходит ко мне. В руках какая-то папка, которую Руслан кладет на стол передо мною.

— У меня не сломалась машина.

Глотаю обиду, но не подаю виду. Мало ли что. Ничего.

— Мог и позвонить, если у тебя проблемы. Я волновалась. И Тимоша тоже.

Руслан молчит. Сканирует меня глазами, черными как ночь. У него на шее проглядывает тату, и я невольно обхватила себя руками. Не люблю, когда он такой серьезный. Не по себе мне становится.

Его черные волосы зачесаны назад, на лице трехдневная щетина. Прямой нос, жесткие губы, четкие скулы, волевой подбородок. Мне нравится его разглядывать, за эти пять лет он не сильно изменился, разве что на висках появились серебристые проблески.

— Поставь сюда свою подпись.

Кивает на папку, беру ее и осторожно открываю.

Пробегаюсь глазами по буквами и не понимаю ничего.

Перечитываю снова и не верю. Нет. Ошибка? Да просто ерунда, хотя живот тут же сковывает стальным обручем.

— Что это?

— Это документы на развод.

Стою и смотрю на него, пошевелиться не способна. Кажется, мне это послышалось, но нет.

— В смысле?

— В прямом. Я развожусь с тобой, Аля. Мне не нужна такая жена, как ты, больше.

И все. Меня понесло, ноги подкосились. Я едва удерживаю равновесие, потому что это больно. А я была уверена, что Руслан Власов больше ни за что в жизни не сделает мне больно, но он сделал. Снова.

Глава 2

У нас не было ухаживаний и конфетно-букетного периода, но после свадьбы и усыновления Тимоши все изменилось. Руслан завязал с криминалом и правда стал для меня мужем, а для Тима отцом. Все было нормально, потому теперь, стоя напротив него, я и правда не понимаю.

— Ты что, шутишь? Это не смешно, Руслан!

— Я не шучу. Дом оставляю тебе, я открыл вам счет на жизнь. На первое время хватит. Подпись ставь.

Тыкает пальцем в эту бумажку, а я пытаюсь понять, что происходит. Мой мозг отказывается воспринимать такую правду.

— Ты серьезно? Мы что, поссорились? Что такое, Руслан?

Он смотрит на меня своими черными глазами. Когда я пытаюсь коснуться его руки, отдергивает ее, словно я для него резко стала противной.

— Не трогай меня.

Вижу, как сцепил челюсти, как на строгих скулах заиграли желваки. Ему не нравится. Вон аж передернуло всего.

— Прости. Если я что-то сделала не так, прости, Рус. Я я исправлю это.

— Ты меня не слышишь? Я развожусь с тобой, Аля!

Сглатываю, хватаюсь рукой за край стола. Не падай и не реви. Подожди. Рано.

Как пазл в голове складывается, что Руслан последний месяц часто задерживался. Он даже дома не ночевал.

— У тебя кто-то есть? Другая женщина?

— Это тебя не касается. Подписывай. Живо.

— Я и пальцем не пошевелю, пока ты мне все не пояснишь!

Руслан набирает больше воздуха, а после подходит ко мне вплотную и становится напротив. Я ему едва до груди достаю. Он большой, он старше меня на семнадцать лет, но раньше я не ощущала этой разницы. По крайней мере, не так остро, как сейчас.

— Ты идиотка или просто прикидываешься? Я тебя не люблю давно, ты никто для меня, мы чужие люди!

Слезы наполняют глаза, быстро их вытираю.

— Что? Это правда?

— Правда.

— Это потому, что я родить не смогла, да? Потому, что у нас нет общего ребенка? Скажи!

— Это потому, что я не люблю тебя и никогда не любил. Я пользовался особой, глупая дурочка, а ты просто велась на это, но все имеет свойство заканчиваться, — чеканит каждое слово, а мне больно. Словно он наносит удар.

— Руслан, пожалуйста, не уходи. Давай поговорим. Я если я что-то сделала не так, все решаемо. Не бросай меня! Ты знаешь, что у нас, кроме тебя, никого нет. Я люблю тебя. Очень. Очень сильно, Руслан

Хватаю его за руку, а он резко ее отдергивает. Смотрит так, как и в нашу первую встречу. Словно я для него ничто просто.

— Ты мне больше не нужна, Аля. Я не хочу больше видеть ни тебя, ни твоего щенка в своей жизни. Так понятно?

Боже, Руслан никогда так не говорил о Тимоше, ни разу. Он был нашим общим приемным сыном.

И сейчас Власов не касается меня и пальцем, но словами бьет так больно, наотмашь просто. Меня покачивает, слезы стекают по щекам, а после я хватаю ручку и быстро расписываюсь в документе.

— Да, теперь понятно. Более чем. Мы съедем отсюда с Тимошей. Сегодня же. Оставь себе этот дом и свои счета тоже! Ничего твоего не возьму, не беспокойся.

Руслан смотрит на меня, а после снимает свое обручальное кольцо и оставляет на столе, разворачивается и уходит.

Я же так и стою на месте. Шокированная, не верящая, что все это правда.

Этого не может быть. Этого просто не может.

Хлопнули ворота, он сел в машину и уехал. Я невольно смахнула чашку с кофе рукой. Она свалилась со стола и разбилась в мелкие щепки. Точно так же, как наша семья сейчас. Я думала, она каменная, а она оказалась такой же хрупкой, как и этот фарфор.

***

У меня разболелось сердце, я едва дохожу до дома. Осколки битой чашки так и остаются валяться на улице. Руки подрагивают, не знаю, кому звонить. Некому. На все случаи жизни у меня был Руслан.

Он мой защитник, мой адвокат, мой судья и спаситель – кто хотите просто. Руслан – моя вселенная, и я люблю его. Мой мозг все еще отказывается верить в то, что все это правда. Как, почему, за что все это?

Кручу в ладони его обручальное кольцо. Золотое, крупное, красивое. Сначала мне хочется выбросить его или хотя бы сжечь, но я не могу. Не могу просто.

Осторожно заворачиваю его в платок и засовываю в карман.

Он одумается, вернется, попросит прощения.

Мы никогда так не ссорились. Да, конечно, были конфликты мелкие, но это все как у всех.

Мы закрыли на семь замков детали нашего знакомства, наш первый "обоюдный" раз и следующий месяц после, в котором я была заложницей криминального авторитета по имени Руслан Власов. Мы никогда после свадьбы больше это не обсуждали и просто перевернули страницу. Мы жили.

А сегодня впервые за долгое время я ощутила, что у меня нет никакой стабильности, а моя размеренная жизнь лопнула, точно мыльный пузырь.

Кому звонить? Рустаму Шахову с Катей? Зачем? У него уже давно дети и семья, у них все хорошо – зачем их беспокоить? Да и какая причина? Руслан просто меня бросил, просто разлюбил.

Подхожу к зеркалу. На меня смотрит заплаканная я. Я не изменилась за годы замужества. Разве что волосы стали длиннее. Фигура чуть сильнее округлилась. Сейчас глаза красные, на щеке неизменная полоска шрама.

Мы все это прошли вместе, я думала, он меня любит дура.

Власов погорячился, что-то случилось, этого просто не может случиться с нами.

Хожу по дому как зомби, смотрю на часы. Пытаюсь позвонить Руслану, наплевав на гордость, но он не берет. С этого момента и дальше его телефон будет всегда вне зоны доступа.

Звоню в банк. На меня открыт огромный счет. Ха, решил откупиться? Или скорее ткнуть мордой в то, что он сам это все заработал, пока я ходила в университет? Хотя он же сам настоял на том, чтобы я училась, Руслан поддерживал меня, или же мне так хотелось в это верить.

— Аля? Что случилось?

Тимоша. Со школы уже вернулся, тогда как я не удосужилась даже приготовить ему обед. У меня руки не поднимаются, ничего просто не могу. Держусь за телефон, точно он мой спасательный маяк.

— Тим, я...

— Что-то с Русланом?

Ловлю во взгляде брата непонимание и крепко прижимаю его к себе.

— Тимош, долго объяснять, но нам придется съехать отсюда.

— Бросить дом? Как, почему?!

— Я потом тебе все расскажу, но сейчас времени мало. Иди собирай вещи. Мы не можем больше оставаться здесь.

Я пока ничего не понимаю, и все кажется дурацким кошмаром, вот только подписанная копия бумаг о разводе не дает мне усомниться, что он все решил сам, а меня просто поставил перед фактом.

В какой момент Руслан разлюбил меня, не знаю. Он мог бы обозвать меня как угодно, сказать что угодно, но только не в сторону Тимофея.

Это уже по больному, ведь он наш – или это тоже только мне так казалось?

Поглядываю на телефон. Никто не звонит и не пишет. Не шутка, не ирония.

Это все чистая правда.

Наспех собираю вещи – свои и брата. Только самое необходимое, немного косметики, обувь, одежда.

Спустя два часа мы с Тимкой покидаем этот дом и уходим в никуда. Я вызываю такси, крепко держа Тимку за руку, и мы уезжаем из нашего дома. Дома, в котором стали не нужны моему мужу.

Глава 3

— Аль, почему Руслан не берет трубку?

— Не знаю.

— Аль, ну почему? Вы что, поссорились, он обидел тебя?

Тимка волнуется, а я высматриваю ближайшую гостиницу. Возможно, не надо было срываться из дома, но он ведь ясно дал понять. Ему больше не нужны ни я, ни Тимофей, и это просто разрывает мне сердце.

— Меня никто не обидел, ты что? Руслан просто уехал в командировку, а мы мы будем к нему ближе. Пока так, Тимка.

— Но ведь в школу так дальше!

— Я что-то придумаю.

— На какие деньги? Ты же еще не работаешь.

— Мой маленький финансист, уж как-то разберусь с этим.

Треплю малого по голове, а я сама едва сдерживаю дрожь. Я не была в таком состоянии пять лет и не хочу даже вспоминать об этом. Тогда я, девочка девятнадцати лет, осталась одна, крошечного брата забрали в детский дом, а я искала способ, как выжить.

Руслан считал, что я им пользовалась? Что просто брала его деньги, меняя их на комфорт? Я не знаю, боже, от этих догадок уже болит голова.

В это вечер я не выпускаю телефон из рук, но Руслан не звонит. Ни сегодня, ни завтра, ни следующие полгода. Он исчез из нашей жизни, просто выбросил нас за борт так легко.

***

Я приезжаю еще несколько раз к нашему дому. Да, не гордая, плевала я на эту дурацкую гордость. Я просто не понимаю. Искренне не понимаю, что я сделала не так.

Лихорадочно прокручиваю в голове последние недели, месяцы даже, все было нормально, либо мне просто так этого хотелось.

У нас не было общих детей, все никак не получалась беременность, но Руслан однажды сказал, что у нас есть Тимоша и ему этого достаточно. А вдруг нет? Вдруг поэтому боже, что мне думать? Я извела себя уже вся.

В доме никто не появлялся, калитка заросла травой, никаких следов – вообще ничего не было. Я заезжала в банк, Руслан действительно оставил мне огромную сумму денег, которой хватило бы на несколько лет безбедной жизни, но, если честно, я боюсь брать оттуда даже копейку. Вот тут уже моя гордость сыграла. Не возьму, не буду, сама заработаю как-то.

Не так, не после того, что он мне тогда сказал. Нельзя, удавлюсь лучше, но счет его не трону. Не мое, не я заработала.

Я перевожу Тимошу в другую школу, ближе к центру, а сама снимаю комнату для нас. После тех условий, в которых мы жили, все очень скромное, но я не тяну деньги со счета. Не нужны мне его подачки, и так проживу. Сама подниму Тимошу, тем более, как выяснилось, он только мой, а не наш общий.

Я устраиваюсь на работу дизайнером, но спустя два месяца меня увольняют, отдав предпочтение другому специалисту, прошедшему по блату.

Нет протектората, нет помощи, и, когда заработанные за это время деньги заканчиваются, я сажусь на кровати, обхватив себя руками.

Я звоню ему каждый день все эти шесть месяцев. Я звонила ему на работу, но никто не знает, куда делся Руслан. Его просто нет, и никто его не видел. Бизнес он продал, машину тоже.

Но ведь так не бывает, он не мог просто взять и пропасть. Без причины.

Нет, я не верю. Он говорил мне, что любит. Говорил честно, я верила ему.

И я начинаю анализировать тот наш разговор. Снова уже немного успокоившись. Почему он так сказал? Пусть повторит мне это снова.

— Аль, скажи честно: Руслан бросил нас?

— Я не знаю. Думаю, что нет.

Мы ужинаем на кухне вечером. Тимоша ковыряет вилкой в тарелке. Я стараюсь быть милой и веселой, но даже ребенок уже видит, как паршиво я играю.

— Это из-за меня. Я вам мешал, потому что неродной Руслану. Вы своих детей хотите.

— Нет! Нет, Тимофей! Это НЕ из-за тебя. Даже думать не смей об этом! Мы все для тебя сделаем. Ты наш ребенок, ты мой брат. Это даже не обсуждается! — огрызаюсь, поднимаясь из-за стола. — Прости. Прости, родной. Я просто устала.

— Ты тоже прости. Я так скучаю по Руслану. Он и ты мне ближе всех. Вы моя семья.

— Я знаю, малыш. Я все знаю.

— А если у Руслана другая семья? Аль, что, если он нас предал?

— Он не мог. Не мог просто. Кто угодно, но только не Руслан. И никогда не сомневайся в нем! Все будет хорошо, Тим. Выше нос.

— Ты знаешь, где он?

— Нет, но я обязательно его найду. Если будет нужно, я к самому дьяволу за ним пойду.

И тогда я меняю тактику. Я устраиваюсь официанткой в кафе по вечерам, это дело уж точно знаю прекрасно, а днем ищу Руслана в городе.

Он не мог затеряться, его многие знают, но, как назло, никто не может мне дать ответ. Где мой муж? Куда он делся, есть ли он вообще в городе?

Отчаяние, страх, непонимание. Я не могу его забыть. Я спать без него не могу, я так привыкла к тому, что Власов рядом.

Первые месяцы думала, сойду с ума, и только Тимоша не давал раскисать, нельзя мне.

Ревела в подушку от обиды, но все еще ждала его звонка, встречи и весточки.

Ну, не будь ты таким гордым, просто скажи мне, что ты жив, и я отстану. Два слова, и идиотка Аля больше не будет вас беспокоить, господин Власов. Но не было ничего, и тогда я пошла на последний шаг. Последнюю попытку.

Тимка был в школе, и я воспользовался временем, чтобы вернуться в тот самый клуб, где Руслан меня где мы с ним проходили девять кругов нашего ада.

То же здание, те же декорации, только я теперь другая. Повзрослевшая, пожалуй, пять лет ведь пошло.

Здесь давно новый хозяин, весь новый персонал, даже ремонт сделали.

Я осторожно прохожу внутрь, флешбэки прошлого врезаются в память, но я давлю их на входе.

За барной стойкой пара мужчин, они окидывают меня липким взглядом. Отворачиваюсь, не хочу их видеть, слишком многое было в этом клубе. Я все помню, хоть и стараюсь не вспоминать.

— Извините, пожалуйста, можно задать вопрос?Ловлю официантку.

— Да. Что вы хотели?

— Руслан Власов. Он не появлялся здесь?

— Да, я помню такого, но его очень давно здесь не было. Года четыре точно.

Никто не знает, ни одна живая душа, и, пробыв в клубе еще немного, я выхожу на улицу, но, как только оказываюсь на свежем воздухе, сзади меня кто-то окликает:

— Эй, фифа!

Я оборачиваюсь, но слишком поздно. Их двое, и они быстро надевают мне мешок на голову. Я реагирую, пытаюсь ударить одного из них, но они сильнее.

Мне больно заворачивают руки за спину и связывают их скотчем. Прямо среди белого дня заваливают на асфальт, фиксируя на месте.

Кажется, я ору до срыва связок, а после чувствую невесомость и тухлый багажник машины как свою следующую инстанцию.

Так я попадаю в ад снова. И я сама сюда пришла.

Глава 4

Глухой удар, я не падаю — меня бросают, точно мешок картошки. Кажется, я отключилась и только-только прихожу в себя. И ничего не вижу, мрак, непроглядная тьма, и что-то сильно впивается в глаза и руки.

Хочу закричать и не могу. Ничего не могу, не получается. А дальше хлопок двери машины, они остановились, скрипнули ворота.

Их двое в машине, еще один встречает. Какие-то незнакомые имена, нерусские, чужие.

— Куда ее?

— В общую. Там разберемся, да поживее, время!

— Пошла, пошла! Шевели копытами!

Кто-то грубо стаскивает меня вниз, и я больно плюхаюсь на землю. Ослепшая, дезориентированная, в абсолютном шоке.

— Вставай, курица, не то пристрелю сейчас, живее!

Свет. Настолько яркий, что щиплет глаза. Наконец с меня сняли этот жуткий мешок, грубо толкнули в спину.

Судорожно хватаю носом воздух, рот заклеен скотчем, жжет шрам на щеке, он сейчас горит просто.

Быстро осматриваюсь по сторонам. Мы где-то за городом, одноэтажное большое желтоватое здание, похожее на заброшенную больницу или что-то вроде того. Деревья вокруг, такие высокие ели, и поезд где-то недалеко, то и дело стучат вагоны по рельсам.

— Пошла, коза, не то я за себя не ручаюсь!

Меня сбивают с ног, когда я упираюсь, а после и вовсе хватают за связанные руки и тащат внутрь, согнув почти вдвое. Точно опасную преступницу, тогда как они сами выглядят именно таким образом.

Все в одинаковых черных снаряжениях, коротко стрижены, большие и вооружены до зубов. Охрана, ее здесь так много, она быстро закрывает трехметровые ворота – и все, так я попадаю в самый настоящий ад. От ужаса зуб на зуб не попадает, я продрогла до костей, проходит каких-то секунд пять, прежде чем меня заводят в здание. Коридор, потом еще и еще один, большое помещение, и я просто прихожу в ужас, когда вижу это: десятки девушек! Все преимущественно блондинки, молодые, есть моложе меня.

Они стоят на коленях, связанные так же, как и я. Кто-то плачет, кто-то молчит, кто-то молится. Впереди еще двое боевиков с автоматами. Что это, господи, что это такое

«Тимоша!» – проносится в голове. Он скоро придет, а меня дома нет. Он испугается, я не могу, я просто не имею права.

Боже, какой же дурой я была. Зачем, ну зачем я поперлась в тот клуб, он всегда мне приносил беды, и в этот раз особенно.

— ОТПУСТИТЕ! А-а-а! – одна из девушек как-то сняла повязку со рта и истошно закричала. Все всполошились, а после она упала как подкошенная. Один из боевиков со всей дури ударил прикладом автомата ее по лицу.

Меня мутит. Я вижу, как эта девушка упала. Ей разбили нос, и прямо сейчас она лежит в луже густой крови.

По телу проходит озноб, быстро осматриваюсь по сторонам. На окнах решетки, в углах куча камер, замки на каждой двери, и сами они бронированные.

Это никакая не больница. Возможно, лет тридцать назад была ею, а теперь теперь это тюрьма, хотя я пока еще не понимаю, чем они тут занимаются.

Внезапно мой взгляд падает на молоденькую девушку, ей лет восемнадцать, может, девятнадцать. Она сидит рядом со мной, также связанная. И дрожит точно осиновый лист, вздрагивает от каждого шага этих шакалов.

— Шамхан, не порти товар!

— Да эта уже порченая. Дырявая сука!

— Сейчас Сабир придет, сам решит, кто тут порченый. Он отбор ведет, не ты!

Тело пронзает тысячами иголок, сердце пропускает удар, это все не сон. И это никакой не санаторий, как до последнего надеялся мой затуманенный от шока мозг.

Это притон для живого товара, и я тоже стала одним из них. Они тут людей на продажу собирают, как скот, отбирая, кто будет получше.

В голову ударяют воспоминания, несколько лет назад брата похитили, но тогда Руслан спас его. Он защитил нас, прекратил весь этот кошмар, а теперь я одна, за мной никого больше нет, меня выбросили. Что-то скрипнуло во дворе, я слышу глухие шаги по коридору, тяжелые и уверенные. А после распахивается настежь дверь – и я застываю в шоке от увиденного.

В комнату с похищенными девушками входит высокий мужчина, одетый как боевик. У него густая черная борода, отросшие волосы, пояс с оружием и страшные глаза. Он похож на офицера демонов из преисподней, и что самое жуткое: в этом страшном боевике я с трудом, но все же узнаю своего мужа – Руслана Власова.