Агентство особого назначения

Я не выдержал и тихо рассмеялся. Мужчина, услышав мой смех, быстро обернулся, но увидев меня, успокоено выдохнул, покачал головой и развел руками, как бы говоря: «Такова жизнь, мой друг». После чего он продолжил свое движение. Его спокойствие объяснялось тем, что заочно мы были давно знакомы – сотрудники подразделения наружного наблюдения, которых с легкой руки моего заместителя бойцы оперотряда стали называть «младшей группой», в дни круизов также дежурили в речном порту и возле гостиницы «Интурист», и, разумеется, мы знали друг друга в лицо, что вообще-то было абсолютным нарушением всех писаных и неписаных правил соблюдения секретности.

Глава четвертая. Экскурс в прошлое. Охранное агентство.

… Каждый выбирает для себя,

Выбираю тоже, как умею.

Ни к кому претензий не имею,

Каждый выбирает для себя…

Юрий Левитанский

Ночную тишину моей квартиры разорвала трель телефонного звонка:

- Сергей Владимирович? Доброй ночи, это оперативный дежурный Автозаводского РОВД, майор Липатов Вас беспокоит.

- Да, слушаю, - мое сонное бормотание полностью соответствовало времени, высвечивающемуся на электронных часах.

- Есть среди Ваших сотрудников такой персонаж – Петров Игорь Сергеевич, 1970 года рождения?

- Есть такой, - теперь мой голос звучал несколько бодрее. На уровне интуиции уже было понятно, что ничего хорошего от этого звонка ждать не приходится, - а что случилось?

- Задержали мы его за управление автомобилем без документов, - спокойно и равнодушно произнес майор, - по его словам, вечером он заступил на охрану объекта и примерно в 00:30 сел за руль УАЗика, находящегося на территории, и, видимо, решил покататься по ночному городу, но практически сразу наткнулся на экипаж ППС. Я уже начал оформлять на него материал, но начальник розыска попросил сначала позвонить Вам.

- Понял, уже выезжаю, – коротко ответил я, на ходу натягивая джинсы и рубашку, понимая при этом, что звонку и хорошему отношению дежурного майора обязан начальнику районного ОУР, которого знал еще с комсомольских времен, когда мы вместе пытались навести порядок в гостинице «Интурист» и совместно получали как благодарности, так и серьезные разносы от милицейского начальства.

К счастью, служебный автомобиль, который находился в моем распоряжении круглосуточно, парковался у меня во дворе, поэтому мне хватило десяти минут, чтобы одеться, привести себя в порядок и, прогрев двигатель, с ветерком помчаться по пустым ночным улицам нашего города.

Еще через четверть часа начальник розыска, который в эти сутки был ответственным от руководства, уже встречал меня на крыльце РОВД, покуривая и что-то эмоционально объясняя водителю дежурной машины. Внутри райотдела, располагающегося в трехэтажном здании сталинской постройки, сразу чувствовался неистребимый аромат казенного учреждения. Около стеклянного окна дежурной части маячила поникшая долговязая фигура моего бойца в камуфляжной форме, грустно перебирающего ногами, словно застоялый жеребец.

Через десять минут результативных переговоров оперативный дежурный проводил меня до крыльца, и мы распрощались, взаимно довольные друг другом, чему способствовали две бутылки настоящего армянского коньяка «Двин», которые я на всякий случай захватил из дома. Одна из них была вручена начальнику розыска, а другая – сразу исчезла в недрах дежурной части. Я остановился около машины, потянулся и глубоко вдохнул. Ночной осенний воздух, восхитительный по своей свежести и чистоте, которые невозможно почувствовать в дневное время, располагал к лирическому настроению. Впрочем, это настроение продержалось недолго – сзади послышалось тихое и виноватое сопение Петрова, опасавшегося первым нарушить тишину и напряженно ждущего продолжения разбора полетов.

- Завтра в девять утра в моем кабинете, - спокойно сказал я ему, открывая дверь автомобиля и мысленно прикидывая, сколько времени мне еще удастся поспать.

На следующее утро совещание с руководителями подразделений началось с разбора ночного происшествия, причем сразу было заметно, что особой реакции у них данный инцидент не вызвал. За время работы Агентства они видели и не такое. Неподдельное удивление присутствующих вызвало лишь сообщение моего заместителя, о том, что поутру ему позвонил заказчик и попросил не наказывать виновника строго, так как у последнего была очень уважительная причина, чтобы так поступить. «Он жену ездил проверять, - доверительным шепотом сообщил собеседник».

- Валентин, пригласи нашего героя, - попросил я начальника службы охраны, - пусть заходит.

Дверь открылась и на пороге появился Петров, волосы которого были добросовестно приглажены, а на лице старательно удерживалось виноватое выражение. Глаз он старался не поднимать и делал вид, что внимательно изучает рисунок линолеума.

- Петров, мать твою, - эмоционально произнес начальник дежурной части, который с утра уже получил свою порцию негатива по поводу слабого контроля за несением службы, - объясни нам, бестолковым… какого…, - он запнулся, взглянув на главного бухгалтера, у которой начали округляться глаза, и на ходу скорректировал свою тираду, - ну, в смысле… зачем… ты ночью угнал с охраняемого объекта автомобиль?

Петров тяжело и глубоко вздохнул, шмыгнул носом и ответил двумя словами, после которых все присутствующие медленно, но верно выпали в осадок.

- Не спалось, - тихо и грустно промолвил боец.

- Дебил… - шепотом произнес начальник второго отдела и в замешательстве добавил, - А может им при заступлении на пост снотворное выдавать… пусть уж лучше спят…

***

Первый раз мысль об открытии детективного или охранного агентства, как ни странно, возникла у меня в момент, когда я постигал школу жизни в статусе внештатного инспектора уголовного розыска. Именно в тот период мне на глаза попался детективный роман, рассказывающий о работе сыскного агентства в Америке. Перечитывая его, я не раз моделировал деятельность аналогичной организации в нашей стране, при этом понимая полную утопичность самой идеи.

Более вдумчиво мне пришлось озаботиться этой темой после того, как очередная попытка вступления в тайный орден рыцарей плаща и кинжала «накрылась медным тазом» по причине излишней мнительности военных медиков. По мнению их гражданских коллег, мой организм был в полном порядке и мог своим присутствием украсить отряд космонавтов, а некоторые небольшие отклонения были просто его особенностью. Военные медики местного Управления не возражали против моих космических одиссей, но очень опасались, что при прохождении аналогичной комиссии в спецшколе КГБ меня «зарубят», и это будет минусом в их работе. Таким образом, я уже в третий раз пролетел со своей мечтой, как древесный материал из лущеного шпона над столицей Франции, и это при том, что мне уже удалось пройти все остальные собеседования, узнать не только когда и куда меня направят на учебу, но и в каком кабинете будет мое рабочее место после возвращения.

В этот период комсомол, где я добросовестно трудился в должности инструктора областного комитета, чутко уловив изменение экономической конъюнктуры, начал создавать хозрасчетные центры самой различной направленности. Комсомольские вожаки и аппаратчики, которые в большинстве своем прошли хорошую управленческую школу, решили использовать полученный опыт на новом для себя поприще. Они занялись открытием видеосалонов, созданием научно-технических и юридических центров, концертных агентств и многого другого.

Много позже различные эксперты в области «советского империализма и тоталитаризма» взахлеб с голубых экранов будут разглагольствовать о поголовном оболванивании молодежи коммунистической идеологией, которая уничтожала их индивидуальность, и о том, что основная роль в этом «позорном процессе», по их мнению, принадлежала комсомолу. Хотя, с моей точки зрения, ВЛКСМ для наших молодых людей являлся организацией, в которой каждый мог получить то, что хотел. Те из юношей и девушек, кто от комсомола не хотел ничего, раз в месяц посещали комсомольские собрания и платили членские взносы (абсолютно необременительные для собственного бюджета), а также раз в год подписывались на газету «Комсомольская правда». Те, кто хотел путешествовать – шли прямым ходом в бюро молодежного туризма «Спутник» и за очень небольшую плату ездили с туристическими группами по стране. При желании можно было выехать в зарубежную поездку и посмотреть, как живут наши «братья по социалистическому лагерю». Попасть по путевке в капиталистическую страну было очень сложно, но тоже, в принципе, возможно. Кто-то пытался решать с помощью комсомола свои жилищные проблемы – добивался включения в состав молодежных жилых комплексов и строил жилые дома, в которых потом и получал квартиру. Кто-то занимался интересным для себя делом – научно-техническим творчеством или работой в оперотрядах. Ну и наконец, для тех, кто хотел сделать карьеру (при том, что слово «карьера» в советские времена звучало откровенно осуждающе), работа в комсомоле была неким лифтом, где можно было попробовать свои силы и получить дополнительные возможности.

Кроме того, комсомол проводил идеологическое воспитание молодежи. Можно сколько угодно с усмешкой рассказывать, как молодых людей пытались лишить свободы выбора и стричь под одну гребенку. Но при этом в те «застойные времена» отношение к воинам, погибшим в Великой Отечественной войне, было как к героям. Никому и в голову не могло прийти сотворить какую-то непотребность возле Вечного огня, подвергнуть осмеянию подвиг молодогвардейцев или усомниться в героизме жителей блокадного Ленинграда.

Конечно, как и во всякой организации, в комсомоле встречались и откровенные бюрократы, и профессиональные «лакировщики», для которых основным результатом работы были выхолощенные и подогнанные цифры, свидетельствовавшие о «небывалом росте и всеобщем охвате». Для меня работа в комсомоле была возможностью заняться интересным делом на профессиональной основе, пройти серьезную организаторскую школу, обзавестись множеством знакомств, которые могли стать полезными в последующей моей деятельности.

Что касается «разнузданных оргий» среди комсомольского аппарата, красочно описанных писателем Юрием Поляковым в повести «ЧП районного масштаба», то с этим в наших рядах был полный пролет. Может быть, столь красочные действа были присущи только столичным регионам – судить не берусь. Помню лишь, что после просмотра премьерного показа фильма, снятого по вышеупомянутой книге, который был организован специально для комсомольского актива, часть зрителей повернулась с недоуменными выражениями лиц в сторону руководства и задала законный вопрос – «А почему, собственно, такие мероприятия мы видим лишь на экране?». Комсомольское начальство юмор оценило и ответило, что не стоит требовать воплощения фантастики в реальную жизнь.

После крушения планов перехода на работу в органы безопасности передо мной во весь рост встал один из вопросов, поставленных писателем Чернышевским – «Что делать?». Ответ на второй вопрос – «Кто виноват?» был прекрасно известен и никак не влиял на мою дальнейшую судьбу. Я прекрасно понимал, что в комсомоле до пенсии могли работать только водители, завхозы и секретари-машинистки. Для остальных комсомольская работа была неким трамплином, после которой предполагалась какая-то новая сфера деятельности в зависимости от способностей, налаженных связей или, что уж кривить душой, наличия высоких покровителей. В моем случае трамплин не подбросил меня вверх, что никак не радовало, но и не сбросил вниз, что абсолютно не огорчало.

Немного посмотрев на коллег, создававших хозрасчетные организации и начинавших самостоятельно зарабатывать деньги, в один из рабочих дней я решительно взял ручку, чистый лист бумаги и принялся разрабатывать тактику и стратегию своей будущей деятельности. Первым делом мне потребовалось разработать проект устава молодежного правоохранительного центра и определить круг лиц, с кем этот документ можно и нужно согласовать, перед тем как выносить его на утверждение руководства. После подготовки многостраничного фолианта меня посетила мысль, что хорошо было бы привлечь на свою сторону начальника областного УВД, тем более, что с ним за последние годы у нас сложились достаточно хорошие отношения. В отличие от некоторых предшественников, с моей стороны никогда не было попыток свалить ответственность за состояние молодежной преступности на коллег в милицейской форме. Напротив, на всех совещаниях я старался подчеркнуть, что положительные итоги нашей работы являются результатом хорошего взаимодействия. Несколько раз примеры такого сотрудничества упоминались и в средствах массовой информации, что вызывало благосклонную реакцию партийного и милицейского начальства.

Предварительно созвонившись и получив добро на встречу, я отправился на улицу Фридриха Энгельса, где в красивом трехэтажном здании располагалось здание областного УВД, и после предъявления дежурному сержанту удостоверения спокойно проследовал на второй этаж в приемную начальника Управления.

- Добрый день, Ольга Владимировна, - вежливо поздоровался я с секретарем, - Николай Викторович у себя?

- Здравствуйте, Сергей, - приветливо улыбнулась она в ответ, - у шефа сейчас начальник уголовного розыска, как выйдет – можете зайти.

Минут через пять дверь распахнулась и из кабинета вышел высокий атлетически сложенный мужчина лет 45, одетый в темно-серый костюм с отливом и черную водолазку под горло. Увидев меня, он протянул руку для приветствия и коротко осведомился:

- Не по нашу душу к шефу?

- Никак нет, товарищ полковник, - мне удалось сохранить нормальное выражение лица, не показывая, что моя рука, протянутая для ответного рукопожатия, попала в стальные тиски, - у нас с вашей службой сплошное взаимопонимание.

- Вот и замечательно, - ответил он, уже выходя в коридор, - если будут проблемы – знаешь, где мой кабинет.

Распахнув дверь, я попросил разрешения войти и, поздоровавшись, перешагнул порог.

Начальник управления, высокий мужчина плотного телосложения, одетый в форменную рубашку с короткими рукавами, вышел из-за стола и, обменявшись со мной рукопожатием, весомо произнес:

- Смотри, что у меня тут имеется, - он рукой показал на двухпудовую гирю, стоящую около приставной тумбы, - каждый день по двадцать подходов делаю. Попробуешь?

Я оценил размеры гири и скромно отказался. Генерал удовлетворенно хмыкнул, сел в кресло и удобно расположившись в нем, произнес:

- Присаживайся, Сергей, и рассказывай, какие заботы привели тебя в нашу скромную обитель и чем можем помочь орденоносному комсомолу?

Мне понадобилось пять минут, чтобы изложить свои мысли и передать начальнику проект своих наработок. Генерал с интересом посмотрел на меня и углубился в бумаги, время от времени приговаривая:

- Неплохо придумано… интересно… ну это вряд ли… а это уж точно никто вам не разрешит.

Дочитав до конца, он откинулся на спинку кресла и спросил:

- Сам придумал?

- Сам, - скромно потупившись, ответил я, - но с использованием мирового опыта.

- Чувствую, хлебнем мы от этого мирового опыта, - как бы самому себе сказал начальник, - Если честно, то можно попробовать. Но только в части охранной деятельности. В оперативную сферу и не думай влезать – ничего хорошего из этого не выйдет. И сам лично огребешь по самое не хочу, и дело угробишь. От меня-то что надо? – продолжил он, возвращая мне документы.

- Просто хотел посоветоваться и получить одобрение, - мой ответ понравился генералу, - все-таки это Ваше поле и хотелось бы иметь поддержку с Вашей стороны.

- Тогда считай, что я все одобрил, с учетом моих правок, - кивнул он, - и могу дать еще один бесплатный совет – нанеси такой же визит прокурору. К областному ты не пробьешься, да тебе и не надо, а вот к городскому – сходи и согласуй. Или хотя бы поставь его в известность.

Визит к городскому прокурору прошел очень быстро и результативно. Когда я переступил порог его служебного кабинета, то сразу понял, что прокурор чем-то очень расстроен. Меня он выслушал с отрешенным видом и на просьбу посмотреть и согласовать подготовленные мною документы, горестно махнул рукой и коротко ответил:

- Да делайте, что хотите, - и опять впал в состояние задумчивости.

Я вышел из кабинета, напряженно размышляя, можно ли его ответ считать согласованием и одобрением, а потом решил, что, наверное, можно, так как никаких возражений от него не прозвучало.

Как ни странно, но единственным чиновником, успешно вставившим палки в колеса моему перспективному проекту, оказался управляющий местным банком, куда я пришел с полным пакетом уже утвержденных документов. Он внимательно изучил их, после чего твердо и спокойно объявил, что никакого расчетного счета в банке он нам не откроет, так как, по его мнению, наше охранное агентство не имеет законного права заниматься указанной деятельностью. Все мои попытки объяснить, что, во-первых, агентство прошло официальную государственную регистрацию, а, во-вторых, что определение законности деятельности организаций не входит в компетенцию управляющего банком, разбивались о его ледяное спокойствие и уверенность в своей правоте.

На мой прямой вопрос – чье мнение сможет изменить его позицию, управляющий, ни секунды не раздумывая, ответил, что ему будет достаточно официального разрешения, подписанного, ни много ни мало, председателем облисполкома. Из здания банка я вышел немного ошарашенный и сразу начал перебирать кандидатуры моих знакомых, через которых мог бы попасть на прием ко второму человеку в области. Решение пришло неожиданно, мне вдруг вспомнилось, что бывший коллега по комсомолу перешел на работу в облисполком и стал ответственным секретарем областной комиссии по борьбе с преступностью, которую нужный мне чиновник и возглавлял. Я остановился на перекрестке и стал думать, куда мне идти – в свой рабочий кабинет и пытаться найти телефон новоиспеченного ответственного секретаря или сразу в облисполком, до которого было десять минут ходу.

- Привет, Серега, - радостно воскликнул Алексей, увидев меня на пороге своего кабинета, - какими судьбами? Присматриваешь для себя новую должность? - засмеялся он, - сразу предупреждаю – свою не уступлю. Хотя могу продать.

- А повыше должности нет? – с улыбкой парировал я.

- Была бы – давно сам занял. Так чем могу? – Алексей проявлял максимум доброжелательности, помня, что когда я был его куратором, то никогда не изображал из себя грозного руководителя, но всегда старался помочь в решении проблем, если это было в моих силах.

Я в нескольких словах рассказал о своем проекте и обрисовал ситуацию после визита в банк.

- Круто, - восхитился Алексей, - я бы до такого не додумался. Ты – молодец, практически первооткрыватель. А насчет твоей проблемы, - продолжил он, - жаль, что ты не пришел хотя бы вчера.

- Почему вчера, – меня насторожила фраза Алексея, априори предполагавшая какую-то неприятность, - а что за это время изменилось?

- Да просто если бы ты пришел вчера, то я к сегодняшнему заседанию подготовил бы этот вопрос, и завтра требуемая бумага была у тебя, - легко и беззаботно ответил он, щурясь от солнечного света, проникавшего через окно, - а теперь это все откладывается на неделю. Поэтому неси официальное письмо и приложи к нему копии уставных документов, а все остальное – я сделаю.

Через неделю у меня на руках был необходимый документ, а у Алексея – подарок от меня в виде трехтомника детективных произведений Аркадия Адамова, и, судя по его реакции, было сложно определить, чья радость была больше.

Наконец все формальности были улажены, счет в банке открыт, и теперь мне надо было засучить рукава и начать его пополнять денежными знаками.

Еще на первоначальном этапе разработки документов мне пришлось погрузиться в экономические расчеты, согласно которым я понял, что для нормальной жизни организации требовалось заключить договоры на сумму не менее 40 000 рублей в год, или примерно три с половиной тысячи в месяц. Стоит напомнить, что зарплата инженера, только закончившего институт, была 120 рублей в месяц, а предел мечтаний советского автомобилиста – автомобиль Волга ГАЗ-24 стоил примерно десять тысяч рублей.

Первый договор, который заключило Агентство, заключался в ночной охране какого-то учреждения и принес нам целых 400 рублей в месяц. А дальше развитие бизнеса пошло как в старом анекдоте:

«Журналист спрашивает владельца крупного автомобильного завода, как он стал миллионером.

- Когда я был молодым студентом, - рассказывает бизнесмен, - я как-то шел по улице и увидел лежащее на земле спелое яблоко. Я поднял его, помыл и продал, а на вырученные деньги я купил уже два яблока

- Аааа…. Я понял, - перебивает его журналист, - потом продали два и купили четыре, потом восемь и так далее…

- Нет, - спокойно отвечает интервьюируемый, - потом я встретил дочь миллионера и женился на ней.»

В моем случае роль дочери миллионера сыграли двое молодых людей, одного из которых я знал по совместной учебе в политехе. Они пришли ко мне с предложением, которое меня очень заинтересовало – выступить в качестве наших представителей в процессе поиска потенциальных клиентов (тогда термин «менеджер» еще не был в ходу) с последующей выплатой им определенного процента за посреднические услуги. Первым, кого им удалось уговорить на заключение договора с нашим Агентством, был тесть одного из них, занимавший должность директора дорожно-строительного управления. Этот договор принес в кассу почти девять тысяч рублей в год. Затем в сферу их убеждений попал директор текстильного комбината, и объем заключенных договоров увеличился еще на шестьдесят тысяч, перекрыв планку, установленную мной. Но и на этом талантливая пара не думала останавливаться, следующий договор был заключен с домостроительным комбинатом почти на шестьсот тысяч в год.

Штат агентства стремительно расширялся, появилась служба охраны, дежурная часть, чуть позже был создан отдел безопасности, куда пришли работать двое отставных чекистов. Так как наше агентство было первым и единственным в области (а также одним из первых в России), то из конкурентов, соответственно, была только старая и всех уже порядком утомившая военизированная охрана. Поэтому далее включилось «сарафанное радио», и информация о серьезной профессиональной и, к сожалению, недешевой охране стала стремительно распространяться в деловых кругах. Настал такой период, когда мы вынуждены были отказываться от каких-то договоров либо по причине отсутствия возможностей их выполнения, либо по причине несоответствия условий.

Каждый день работы приносил что-то новое – то вдруг клиент вспоминал, что полгода назад он оставил на строящемся доме контейнер со стеклом, а сейчас оно куда-то пропало, и целый день начальник отдела охраны тратил на то, чтобы с Заказчиком осмотреть объект, постоянно напоминая ему, что договор был заключен всего месяц назад и стекла на стройке не было уже тогда. То вдруг приходила с проверкой налоговый инспектор, во время общения с которой наш юрист выяснял, что вообще-то у нее направление на проверку другой организации, расположенной через три дома от нашего офиса. Но так как дверь в ту организацию оказалась закрыта, то в голову инспектора пришла мысль – «А почему бы тогда не проверить кого-нибудь рядом?»

Пришлось осваивать абсолютно новые формы работы, в которых мы чувствовали себя первооткрывателями, заказывать ролики на радио и телевидении, давать рекламные объявления в газетах. При этом мы старались изучать опыт наших иногородних коллег. Кто-то из них делал рекламу по устоявшимся стандартам – красочный плакат с бойцами, одетыми в камуфляж и демонстрирующими оружие на фоне раскрашенных патрульных автомобилей. А кто-то старался найти более креативные решения – одна из московских охранных фирм разместила по городу билборды, на которых была изображена мужская нога в черном полуботинке с развязавшимся шнурком. Надпись под рисунком гласила – «У наших клиентов тоже бывают проблемы, но не сложнее, чем эта».

Большие дискуссии среди руководства Агентства вызвал процесс выбора слогана, который должен был отражать нашу политику в отношении потенциальных клиентов и преимущества перед другими охранными предприятиями. После почти недельного обсуждения мы остановились на варианте, предложенном одним из охранников – «Мы обеспечим безопасность всего, чем вы дорожите».