Танго на обломках моего мира

Дарья шла к своему кабинету. Обычно в это время деловито суетились и приветствовали друг друга коллеги, обсуждали дедлайны, пили свежий кофе из автомата. Сегодня же коридор напоминал театр с неудачной пьесой. Сотрудники, встречавшиеся на пути, отводили глаза с преувеличенной демонстративностью, резко поворачивались к мониторам или внезапно находили что-то невероятно интересное в своих телефонах.

Дарья уже услышала нужное; она всегда умела слышать то, о чем шептались за ее спиной.

— ...да, я тоже слышал...

— ...неужели правда? Выглядит же так прилично...

— ...а ты послушай запись, я тебе скину...

Тихое, сдавленное хихиканье за спиной. Женские — презрительные, а мужские — оценивающие взгляды скользили по её фигуре и безупречно отглаженному бежевому костюму, по туфлям на шпильке. Такие взгляды она знала слишком хорошо. Так разглядывали ее клиенты в элитных номерах в первые минуты встречи, пытаясь определить, что из их фантазии она воплотит в жизнь. Вот только сейчас эти люди не собирались платить, они пришли посмотреть на зрелище.

Дарья не ускорила шаг и не опустила голову, спину держала прямо, на лице застыла маска непроницаемого вежливого безразличия. Она ожидала чего-то примерно подобного, поэтому не паниковала. Единственное, не знала, с какой именно стороны он прилетит.

Войдя в свой кабинет, плотно закрыла за собой дверь, отсекая шум коридора, и села за рабочий стол. Часы показывали 9:15. До ежедневной утренней планерки оставалось пятнадцать минут. Она открыла внутренний мессенджер компании, чаты на удивление молчали. Ни одного сообщения от ассистента и напоминания от отдела маркетинга. Не к добру это.

Девушка перевела внимание на монитор и попыталась войти в корпоративную CRM-систему. Ввела свой логин и пароль. На экране всплыло стандартное системное окно с красным восклицательным знаком: «В доступе отказано. Обратитесь к системному администратору».

Дарья спокойно отодвинула клавиатуру, взяла смартфон и набрала внутренний номер Ильи, старшего системного администратора.

— Илья, это Дарья Юргева. У меня слетел доступ к сети. Можешь посмотреть, в чем дело?

— Дарья Матвеевна... — в трубке повисла пауза. — Я сейчас подойду.

Через три минуты, постучав в дверь, вошел Илья и закрыл её за собой. Высокий, сутулый парень лет двадцати восьми, вечно в растянутой толстовке, с добрыми глазами, сейчас смущенно отводил взгляд, барабаня пальцами по планшету.

— В чем проблема? — спросила Дарья, скрестив руки на груди.

— Проблема не в системе, Дарья Матвеевна, — Илья сглотнул, наконец подняв на нее взгляд, в котором читалась неловкость и какая-то странная жалость. — Вашу учетную запись приказом гендира заблокировали сверху. Вчера после обеда.

— Понятно, — голос Дарьи остался ровным. — А причину озвучили?

Илья замялся, переминаясь с ноги на ногу, но все же сказал:

— Весь офис гудит, Дарья Матвеевна. Ольга Сергеевна вчера утром разослала аудиозапись всем руководителям отделов. А потом выложила её в общий чат. Говорят, там ваше признание. Про... ну, вы понимаете.

Дарья поняла.

— К вечеру сообщение-то удалила, сказав, что это был взлом, но инфа уже разошлась, — продолжал системщик. — Подчистила, но не до конца.

Дарья кивнула, понимая, что Ольга нанесла удар сразу, как только пришла вчера на работу.

— И что, — она посмотрела на администратора, — ты пришел просто сообщить мне эту сплетню, или у тебя есть доступ к моим файлам, чтобы я могла забрать личные данные перед увольнением?

Илья вдруг выпрямился. Неловкость сменилась решимостью. Он шагнул ближе и положил планшет на её стол экраном к ней.

— Пришел сказать, что вы ничего не нарушили. Я из любопытства посмотрел ваше личное дело в кадровом резерве: у вас нет судимостей. А статьи за добровольную проституцию в Уголовном кодексе РФ не существует. Это, максимум, административное правонарушение, и то, если бы вас поймали на улице, а не в закрытом агентстве. С точки зрения закона, вы чисты. Все остальное — это ханжество и корпоративная трусость.

Дарья молча смотрела на него, оценивая эту внезапную лояльность.

— Почему ты мне это говоришь, Илья? Ты рискуешь своей должностью.

— Потому что я терпеть не могу подлых людей, — отрезал он. — И потому что я вижу, что творит Ольга Сергеевна последние полгода. Она давно пытается расшатать ваше кресло, распускает грязные слухи о ваших «связях» с учредителями. Пыталась подставить вас на прошлом квартальном отчете. Помните, когда отправленные файлы случайно пропали? И к счастью, копии оказались у вас на флешке. Я сопоставил факты.

Он провел пальцем по экрану планшета, открывая лог-файл.

— И еще, проверил источник вчерашней утечки. Это не был «взлом». Файл с аудиозаписью был загружен во внешнее облако с IP-адреса, который принадлежит домашней сети Ольги Сергеевны. Более того, метаданные файла показывают, что запись была сделана на диктофон её смартфона, а затем конвертирована в аудиоформат. Вот скриншот журнала действий с её устройства в корпоративной сети в момент загрузки. Время совпадает с приходом её вчера в офис в 8:32. Кнопку «отправить» она нажала, переступив порог организации. Удаленно бы не смогла.

Дарья внимательно изучила таблицу с цифрами и временными метками. Это было безупречное, неопровержимое доказательство. Бывшая подружка не просто проболталась, а спланировала всё. Записала и конвертировала, выбрала момент и нанесла удар. Гадина.

— Спасибо, Илья, — тихо сказала Дарья. — Я это запомню.

— Удачи вам, Дарья Матвеевна, — он забрал планшет и быстро вышел, аккуратно прикрыв дверь.

Дарья осталась одна в тишине кабинета. Она посмотрела на часы: 9:35. До вызова к руководству оставалось немного времени. Она знала, что её учетная запись администратора маркетингового отдела была отозвана, но у неё оставалась одна лазейка. Два года назад, когда Ольга только пришла в отдел и начала активно «помогать» с крупными проектами, Дарья из доброты душевной (или, как она теперь это называла, из профессиональной самоуверенности) создала для них общую папку на защищенном сервере.

У Ольги там были права только на чтение и добавление файлов. А у Дарьи, как у создателя директории, сохранялись полные права на управление, даже после блокировки основного аккаунта, пока системный администратор не провел полную чистку прав доступа, которая обычно занимала пару дней.

Лень бывшей подруги в этот раз сыграла на руку Дарье. Она никогда не делала локальных копий тяжелых файлов с аналитикой, презентациями и финансовыми моделями, потому что:

«Зачем, если всё есть в общей папке, а Дарья всегда все проверит и поправит».

Девушка открыла ноутбук, подключилась к сети через гостевой Wi-Fi и использовала старый токен доступа, который забыла отозвать. Система пропустила её. Она открыла общую папку проекта «Аврора», над которой Ольга «работала» последние четыре месяца — крупнейшего клиента компании, встреча с учредителями и подписание финального контракта, с которым были назначены ровно на завтра, на 11:00.

Она выделила все папки: «Финансовые модели v.4», «Стратегия позиционирования», «Юридические согласования». Навела курсор на кнопку «Удалить».

Система запросила подтверждение: «Вы уверены, что хотите безвозвратно удалить эти файлы? Восстановление из корзины невозможно». Дарья нажала «Да».

Прогресс-бар заполнился за две секунды. Файлы исчезли, на их месте осталась лишь пустая, зияющая белизной директория. Ольга осталась с «дыркой от бублика» за день до самой важной битвы в её новой, такой желанной карьере. Дарья усмехнулась. Ровно четыре месяца назад «подружка» приобрела двухкомнатную студию в элитном районе города в ипотеку.

Ровно в 10:00 в дверь постучали. Вошла HR-директор, Софья Павловна, безупречно одетая женщина с вечно холодным лицом и идеально уложенной прической.

— Дарья Матвеевна, вас ждет совет учредителей в большом переговорном зале.

Дарья встала, поправила пиджак и последовала за ней.

2

Большой переговорный зал встретил её гробовой тишиной. Трое учредителей сидели за длинным столом из темного дерева. Генеральный директор, Виктор Павлович, избегал смотреть ей в глаза, изучая какую-то бумагу. Рядом с ним торжествующе восседала Ольга, хотя и пыталась изобразить сочувственную озабоченность, слегка наклонив голову.

— Садитесь, Дарья, — начал Виктор Павлович, не глядя на нее. — Мы собрались, чтобы обсудить сложившуюся... деликатную ситуацию.

— Я слушаю, — Дарья села, выпрямив спину.

— Видите ли, — вмешалась Софья Павловна, выбирая слова с особой осторожностью, — репутация нашей компании строится на доверии и безупречном моральном облике сотрудников, особенно отдела топ-менеджмента. Информация, которая стала достоянием общественности вчера, наносит колоссальный ущерб имиджу бренда. Наши партнеры очень консервативны.

Дарья молчала, позволяя им говорить. Видела, как потеют ладони у Виктора Павловича и как он ерзает на стуле. Учредители боялись огласки и скандала.

— Поэтому, — продолжил генеральный, наконец взглянув на нее, — мы приняли решение расстаться с вами. Чтобы избежать публичного разбирательства и увольнения по статье за утрату доверия, мы предлагаем вам написать заявление об увольнении по собственному желанию, задним числом, со вчерашнего дня.

— Без выходного пособия и компенсации? — уточнила Дарья.

— К сожалению, да, — пожала плечами HR. — Учитывая обстоятельства, компания не может нести дополнительные расходы. Это будет справедливо.

— Справедливо, — эхом повторила Дарья и обвела взглядом учредителей. — Что ж. Я подпишу, но при одном условии.

— Каком? — насторожился Виктор Павлович.

— Хочу знать, кто займет мое место, чтобы понимать, кому передам... незавершенные процессы.

Виктор Павлович откашлялся и кивнул в сторону Ольги.

— Мы назначаем Ольгу Сергеевну исполняющей обязанности директора по маркетингу, она давно знает внутренние процессы и зарекомендовала себя как лояльный сотрудник.

Ольга не смогла сдержать легкой, самодовольной улыбки, которую тут же попыталась скрыть, прикрыв рот рукой.

— Поздравляю, — сухо произнесла Дарья, взяла протянутые ей два листа бумаги со всеми печатями и подписями и шариковую ручку. Быстро, размашисто подписала заявление на каждом, указав вчерашнюю дату. — Я желаю вам удачи.

Она встала, взяла свой экземпляр и направилась к выходу, не дожидаясь разрешения.

— Дарья, постойте! — окликнула её бывшая подруга, когда Дарья уже взялась за ручку двери. — Нам нужно обсудить передачу дел по проекту «Аврора». Встреча с учредителями клиента завтра в одиннадцать.

Дарья обернулась.

— Все материалы лежат в общей папке на сервере, Ольга, — ответила она спокойно. — У меня туда нет доступа со вчерашнего дня, — холодно улыбнулась. — Ты же знаешь, я всегда всё туда загружала. Уверена, ты справишься. Ты ведь так этого хотела.

Дарья вышла из переговорной и направилась в свой теперь уже бывший кабинет, чтобы собрать личные вещи. Она уложила в картонную коробку фотографию Варвары, любимую кружку, пару книг, канцелярию и ежедневник. Это заняло у нее не более пяти минут.

Именно в этот момент дверь распахнулась, и в кабинет, тяжело дыша, влетела бледная Ольга с бегающими глазками. От её торжествующего вида не осталось и следа.

— Что ты сделала?! — выпалила она, захлопывая дверь за собой.

— Собрала свои вещи, Оля. Как видишь, — спокойно ответила Дарья, застегивая сумку.

— Не валяй дуру! Я зашла в общую папку. Там пусто. Файлы по «Авроре» удалены. Все. Стратегия, финансовые модели, черновики договоров. Всё!

— Должно быть, произошел сбой, — Дарья невинно пожала плечами, глядя ей в глаза. — Или ты случайно нажала не ту кнопку, как обычно. Я же говорила, всё было там.

— Ты удалила их! — Ольга шагнула к ней, и в её голосе прорезались визгливые нотки. — Ты сделала это специально, чтобы подставить меня перед завтрашней встречей! Ты понимаешь, что это саботаж? Я могу подать на тебя в суд!

Дарья обдала ее ледяным взглядом и сделала шаг навстречу, сокращая дистанцию до минимума. Ольга инстинктивно отшатнулась, но Дарья не дала ей отступить, продолжая смотреть прямо в глаза.

— Послушайте меня внимательно, Ольга Сергеевна, — произнесла Дарья тихим, вкрадчивым голосом, от которого у бывшей подруги по спине пробежал холодок. — Я не удаляла ничего, что принадлежало бы тебе. Я удалила только свою работу. Ту, которую я делала за тебя последние полтора года, потому что ты была слишком ленива или некомпетентна, чтобы сделать её самой.

Ольга открыла рот, чтобы возразить, но Дарья перебила её, повысив голос ровно на полтона, что прозвучало как удар хлыста.

— У тебя нет локальных копий. Я знаю это, потому что я видела, как ты работаешь. Ты никогда ничего не сохраняла на рабочий стол, полагаясь на меня. И я тебе помогала, до того, как ты решила откусить кусок побольше. Кусай, да не подавись. Завтра в одиннадцать утра перед тобой сядут трое жестких учредителей клиента, и они спросят тебя о маржинальности проекта и юридических рисках. И ты будешь смотреть на них пустыми глазами, потому что у тебя нет ни цифр, ни аргументов.

— Я скажу, что это ты украла данные! — пролепетала Ольга, но её голос дрожал. — Иди и скажи, — Дарья зловеще улыбнулась. — Расскажи им, как ты подмешиваешь коллегам седативные средства, чтобы выведать их тайны. Покажи им логи сервера, которые я оставила у Ильи. Думаешь, учредителям понравится работать с человеком, который решает проблемы такими методами?

Они вышвырнут тебя из этой компании быстрее, чем ты успеешь моргнуть. И поверь, после этого твоя карьера в этой сфере закончится навсегда.

Ольга стояла, широко раскрыв глаза, её руки мелко подрагивали. Она вдруг осознала, в какую ловушку сама себя загнала: получила должность, но забыла про документы для работы. И человек, который мог бы её спасти, стоял перед ней и смотрел на неё как на жалкое, ничтожное насекомое.

— У тебя есть несколько часов, — закончила Дарья, беря свою сумку в руки. — Попробуй собрать презентацию с нуля. Или беги. Пока есть время.

Дарья шагнула в сторону, обходя оцепеневшую Ольгу, и вышла из кабинета.

Она шла по коридору к лифту. Никто не шептался. Сотрудники, чувствуя исходящую от Дарьи ауру абсолютной власти, почтительно расступались перед ней.

Дарья нажала кнопку первого этажа, и дверь лифта закрылась. Она посмотрела на свое отражение в зеркальной стене кабины. Слез не было, лишь холодный блеск в серых глазах и легкая, почти незаметная привычная циничная улыбка в уголках губ.

Сегодня она потеряла работу. Позавчера — потеряла мужа. Но на самом деле, она только что выиграла первую битву, избавившись от предателей в своей жизни. Девушка понимала, что это только начало. Лифт плавно скользил вниз, унося её из прошлого в будущее, которое она построит своими руками. На этот раз — без компромиссов.

3

2006 год

Ноябрь 2006 года в Екатеринбурге выдался ранним, промозглым и грязным. Снег, смешавшись с дождем, превратил кладбищенскую дорогу в скользкую кашу. Именно на такой дороге черная «Ауди» отца Дарьи потеряла управление. Он забыл переобуть летнюю резину на зимнюю, надеясь на «авось». Машину занесло на повороте, и удар о бетонный отбойник стал фатальным для обоих родителей.

Теперь четырнадцатилетняя Дарья стояла у свежей могилы, обнимая цепляющуюся за неё дрожащую Варвару. Студеный ветер пронизывал до костей, но Дарья не чувствовала холода. Стоя у края свежевырытой могилы, она крепко сжимала холодную, безвольную ладонь шестилетней сестры. Варвара молчала, широко раскрыв покрасневшие от слез глаза и смотрела на два холма из промерзшей земли.

Вокруг суетились люди в разноцветных пальто и дорогих шубах. Родственники отца: двоюродные тетки и дяди, какие-то дальние племянники, которых Дарья видела раз в жизни на семейных праздниках. Они подходили к Елизавете Осиповне, матери отца, обнимали её за плечи, шептали дежурные фразы соболезнований, гладили по спине.

— Лизонька, держись, родная. Господь призвал лучших. Матвей был таким светлым человеком... Не дай Бог такое пережить.

Бабушка стояла прямо, как колонна, с ледяным, каменным лицом. В ее взгляде, брошенном на внучек, не было ни капли сочувствия. Только холодное, брезгливое отвращение. Ирина, мать девочек, была детдомовской, или «бесприданницей», как ее называла Елизавета Осиповна, никогда не скрывая, что считает этот брак ошибкой сына, которую теперь, к счастью, исправила судьба.

Дел сейчас старухе предстояло много: удержать на плаву созданную старшим сыном, Матвеем, компанию грузоперевозок, оплачивать учебу Серёженьке, своему младшему и горячо любимому сыночку. Елизавета Осиповна очень надеялась, что Матвей не составил завещания и ей будет проще избавиться от сорной травы – якобы его детей. Девки внешностью пошли в Ирку, а от них ничего нет, значит, байстрюков приволокла потаскуха, а Матвей — дурень, чужих пригрел.

На девочек никто не смотрел, словно их и не было тут. Иногда Дарья чувствовала на себе скользящие, оценивающие и брезгливые взгляды. Слышала шепотки за спиной:

— ...детдомовка-жена, вот и результат. Гены, видать, такие.

— ...а старшая-то какая красивая и холодная. Ни слезинки не пролила, ненормальная какая-то.

— ...Лиза права. Сорная трава, они.

Дарья стиснула зубы, чтобы не плакать, усилием воли замораживая слезы где-то глубоко внутри, превратив их в тяжелый, колючий камень, который давил на грудную клетку, не давая дышать полной грудью.

К девочкам нерешительно подошел дядя Сережа, младший брат отца, студент последнего курса юридического института. Он молча обнял Дарью за плечи. Потом присел на корточки перед Варварой, погладил её по голове, поправив сбившуюся вязаную шапку.

— Держитесь, мелочь, — прошептал он хрипло. — Чего-нибудь обязательно придумаем.

— Сергей! — тихий оклик матери заставил его вздрогнуть.

Елизавета Осиповна даже не повысила голоса, ей и не нужно было этого делать, сын никогда ей не перечил:

— Отойди от них.

Дядя Сережа съежился, бросил на девочек полный беспомощной жалости взгляд и покорно отошел в сторону, слившись с группой родственников.

После похорон сестер, словно ненужный багаж, подбросили к их дому какие-то дальние знакомые отца, явно спешившие избавиться от них перед поминками в дорогом ресторане.

— Ну, все, девочки, мы поехали, — бросила женщина, даже не выходя из машины, и «Фольксваген» быстро скрылся за поворотом.

Дарья взяла сестру за руку, и они поднялись на четвертый этаж. Открыли дверь и вошли в квартиру. Внутри еще пахло отцовским парфюмом и мамиными духами, но было неестественно тихо, пустота давила на уши. Варвара сразу расплакалась, глядя на пустую прихожую.

— Даша, я боюсь... я к маме хочу!

— Мама на небе, Варя. К ней не пускают, — тихо ответила Дарья, стягивая с сестры мокрую куртку. — Идем, я покормлю тебя, и мы ляжем спать.

После ужина она привела младшую сестру в родительскую спальню, уложила ее на огромную кровать, накрыла тяжелым одеялом и легла рядом, пока сестра не перестала всхлипывать и не уснула, судорожно сжимая ее руку.

Только убедившись, что дыхание Варвары стало ровным, Дарья осторожно встала. Её детство закончилось утром два дня назад, на скользкой дороге. Теперь она отвечает за младшую сестру. И нужно успеть, пока бабка не нагрянула к ним.

Девушка прошла в отцовский кабинет. В стене за картиной находился сейф. Она знала код: день рождения матери. Повернула диск, щелкнул замок. Внутри лежали пачки долларов, банковские карты отца и несколько карт матери, и шкатулка с драгоценными украшениями. Дарья быстро сгребла две тысячи долларов и все найденные карты. Деньги и шкатулку положила в шкаф в спальне родителей, ими займется позже.

Закрыв сейф, она ввела новый код. День рождения Ани, подруги из класса. Бабка не догадается. Проверила. Щелчок. Дверца отворилась.

Спрятав карты в карман куртки, бесшумно выскользнула из квартиры. На улице морозило. В соседнем доме находился круглосуточный супермаркет с банкоматом. Внутри магазина, несмотря на поздний час, было ярко и шумно. Дарья, стараясь не привлекать внимания, подошла к банкомату.

Ввела пин-код. Сняла тридцать тысяч с первой карты. Со второй и третьей — сорок. С оставшихся трех карт — тридцать. Итого у нее набралось сто тысяч рублей наличными. Внутри девушки заработал холодный механизм выживания: если она не заберет эти деньги сейчас, завтра их заберет Елизавета Осиповна, и они с сестрой останутся ни с чем.

Вернувшись домой и стараясь не разбудить сестру, взяла ее двух небольших плюшевых мишек, которые Варвара обожала, и пару декоративных подушек в виде мышек. Аккуратно, с помощью ножниц, она распорола швы на спинах игрушек и в боковых карманах подушек. Пальцы не слушались, дрожали, но она справилась. Плотно упаковала свернутые пачки рублей и долларов внутрь, а затем тщательно зашила отверстия, стараясь сделать стежки максимально незаметными.

Украшения матери из сейфа она зашила в ставшую уже маленькой осеннюю курточку сестры. Закончив все, проверила еще раз швы, спрятала ножницы и вернулась в спальню. Легла рядом с сестрой, обняла ее и закрыла глаза. Она не сомкнула их до самого утра. Как же хотелось прижаться к маме, и чтобы это был сон. Дурной, поганый сон.

4

Утром в замке заскрежетал ключ. Часы показывали девять, Дарья уже не спала. Она сделала несколько бутербродов для себя и сестры. Девушка даже не пошевелилась, она и так знала, что в квартиру вошла Елизавета Осиповна. За ее спиной шел какой-то мужчина в сером костюме с портфелем в руках.

— Ну что, голубушки, готовьтесь, — бросила бабка, даже не сняв пальто. — Я оформила на вас временную опеку. Теперь я ваша законная представительница. И все имущество вашего отца тоже под моим контролем.

Она направилась прямиком в кабинет. Дарья молча последовала за ней и, встав в дверном проеме, скрестила руки на груди. Елизавета Осиповна сняла картину со стены.

— Открывай, — бросила она внучке, не оборачиваясь.

— Я не знаю код, — спокойно ответила Дарья.

Старуха фыркнула. Ей доставляло удовольствие морально мучить окружающих, и она цепко следила за реакцией Дарьи, не увидев ожидаемого, прошипела:

— Не валяй дуру. Код — день рождения твоей матери. Вводи.

— Сами можете. — Дарья все же подошла и нажала цифры.

Раздался неприятный, протяжный звуковой сигнал ошибки. Мигнула красная лампочка.

— Что за ерунда? — Елизавета Осиповна оттолкнула нахалку, и сама попыталась ввести дату. Снова ошибка. Она попробовала свой день рождения. Ошибка. День рождения Матвея. Ошибка.

Она обернулась к Дарье и взглянула на нее с животной яростью.

— Ты сменила код? Отдавай ключи и говори код, иначе я вызову полицию, и тебя заберут прямо отсюда!

— Я не меняла код, — Дарья смотрела ей прямо в глаза, и голос ее звучал удивительно ровно для четырнадцатилетней девочки. — Это отец поменял его перед смертью. А какой, не сказал.

Елизавета Осиповна покрылась багровыми пятнами. Набросилась на сейф, молотя по нему ладонью. Спустя минуту, вновь пытаясь подобрать комбинацию, пробовала разные варианты, но после очередной неудачной попытки сейф заблокировался.

— Ты пожалеешь об этом, гадина, — прошипела она, отряхивая руки от воображаемой грязи. — Я все равно открою его. А пока собирайте вещи, вы здесь долго не задержитесь.

Когда хлопнула входная дверь, Дарья выдохнула. Она выиграла сражение, но не войну. Быстро схватив свой школьный рюкзак, засунула туда двух зашитых мишек и две подушки.

— Варя, вставай, — разбудила она младшую сестру. — Мы идем в гости к Ане.

— А к бабушке? — сонно, испуганно спросила девочка.

— Нет. К Ане пойдем.

5

Квартира матери Ани находилась в соседнем дворе, в старом кирпичном доме. Дарья знала, что Марина Петровна работает старшим бухгалтером в крупном банке, знает систему изнутри, людей, которые могут обойти бюрократию. И знает, что Елизавета Осиповна способна на всё, чтобы забрать деньги. Они поднялись на третий этаж. Дарья постучала в дверь.

Мать Ани, Татьяна Николаевна, встретив заплаканную Варю и бледную Дарью, сразу поняла: случилось что-то страшное. Варю отправили поиграть с младшим братишкой Ани. Выслушав сбивчивый, но четкий рассказ Дарьи о сейфе, бабушке и деньгах, Татьяна Николаевна нахмурилась. Аня достала кружку из шкафа и поставила её рядом с подругой.

— Елизавета Осиповна — та еще стерва, — констатировала Татьяна Николаевна, наливая девочкам горячий чай. — Если она узнает, что у тебя на руках есть наличные, она их отберет под любым предлогом: что это деньги семьи, ты несовершеннолетняя. Нам нужно их спрятать так, чтобы она юридически не могла до них дотянуться.

Дарья кивнула, делая глоток и жмурясь от приятных ощущений.