Попробовать Жизнь. Дворец

— Нет, но будет очень кстати. Есть что-то в вашем чемоданчике для меня?

Он не ответил, скрупулёзно загремел склянками. Выудив одну из чемодана, накапал пару капель в стакан, слил в него часть воды из графина и церемониально подал девушке в кресле.

— Даже не поинтересуетесь причиной боли? Вдруг это зелье несовместимо с моей проблемой?

— Беременность?

— Нет.

— Тогда пейте, и я свободен?

— Нет конечно, уважаемый Грохард, присядьте, — Лира опустошила стакан с жадностью путника и медленно выдохнула, пытаясь привести мысли в нужный порядок.

Она посмотрела на почтенного возраста мужчину. Когда есть с кем сравнивать, язык не повернётся назвать его стариком. На покой ему не пора, но самое время найти преемника. Лира надеялась, что им станет именно Вайл. Целитель занял стул возле стола, поглаживая остроконечную короткую бородку. И она продолжила, не давая ему заскучать:

— Вас вызвал Его Высочество для проверки моих клятв. Вы помните первую нашу встречу?

— Когда глупое дитя сверзилось и нам чудом удалось привести его к жизни?

— Почти. Глупое дитя упало со скалы, помните, на кромке леса недалеко от имения? Из-за сильного удара забыла своё детство, потеряла память. Из-за подросткового бунта непослушного ребёнка, Мириэль пришлось пойти на отчаянные меры. Ради безопасности

— Угу, клятвы, но я уже не присутствовал, знаю только, что провёл обследование и дал курс лечения. А память, к сожалению, дело тонкое и неподвластное даже мне.

Грохард не зря носил титул придворного целителя. Плавал в интригах, как рыба в воде. Ближе к тридцати, почти сразу после академии и недолгой, но продуктивной службы в Полифоре, его пригласили в столицу и назначили главным целителем во дворце.

— Если вы знаете, как снять клятвы, что сейчас на мне, то с одобрения Мириэль, нам с кронпринцем хотелось бы их снять, — перешла Лира к прямому разговору, без ужимок.

— Сила клятв может проникать в саму суть, затрагивать ядро и даже душу, — он с интересом посмотрел на неё. Или сквозь. А может куда-то глубже? Вовнутрь её естества. — По моим меркам вам ничем помочь нет, есть вариант, но у меня нет нужных инструментов. Одна из трёх, да Их было три?

— Три.

— Одна проникла настолько глубоко, что неотделима, она словно венозная сеть вы ей поглощены и она вовсе не снимаема. А две вполне. Однако

— Говорите же, — не выдержала Лира, спустя пару минут тягостного молчания.

— Все три накладывала принцесса, если потянуть одну, за ней полезут остальные. Вы умрёте. Ваша душа приняла данную клятву, и мы её просто разорвём.

— У вас наследие Сибов? — поразилась Лира своему открытию и поддалась вперёд, теряя мокрый компресс со лба.

— Вы не умеете держать язык за зубами. Но вы умна.

— Спасибо, — она улыбнулась, польщённая его замечанием. — Собирала информацию по крупицам

— И не истерична. Кто вы? На самом деле.

— По сути никто не из этого мира, не человек, — ей неприятно признавать подобное ещё перед одним человеком. Словно по сердцу заскребли и она судорожно выдохнула, смаргивая подступающие, от нервного напряжения последних дней, слёзы.

— Ну, или иногда истеричны. Хотите успокоительного?

— Пожалуй. И не торопитесь уходить, у меня к вам ещё

— Нет, Лиралин, вы пьёте зелье, а я пойду в свои апартаменты. Они на втором этаже. А когда восстановите себя, пошлите слуг меня разыскать.

Он ушёл, а Лира продолжила копаться в биографии целителя. Сельхей задумывался о создании артефакта-инкубатора ещё в сорок шесть, судя по датам его дневника, но запоздалый первенец появился без его помощи. Когда Грохарду уже исполнилось шестьдесят лет, а его отцу сто двадцать четыре Кокон Жизни только получил огласку. Наверное, именно проблема зачатия натолкнула Эфиша старшего на гениальный эксперимент и сделала великим целителем и артефактором своего времени.

Дневник Сельхея пропитан семейным теплом и верой в чудо, а не схемами и формулами, тем самым становясь более ценным для Грохарда, нежели для тех, кто украл его. И если придворный целитель дорожит памятью отца, то его лояльность должна быть гарантирована Лире.

Но что больше поражало, то, что он имеет кровь Сибов. Её язык в этот момент и впрямь оказался быстрее мысли. И хоть сейчас всё вышло лишь на руку, в следующий раз нужно хорошо подумать, прежде чем говорить столь неоднозначные вещи. Хорошо, что Грохард отложил беседу, ей необходима небольшая перезагрузка.

Отдохнув, как велено, Лира вызвала Ешели и пошла в кабинет Вилриона. Нужно забрать порт, который тот обещал и встретиться завтра с Вайлом. Сумасшедшие дни в проклятом дворце должны разбавиться хотя бы часом рядом с человеком, олицетворяющим стабильное спокойствие.

— Неснимаемы? — переспросил кронпринц, сжимая до хруста деревянный корпус чернильного стилуса. — Подробнее, Лира. Почему неснимаемы?

— Одна из клятв ушла вглубь и переплетена с ядром, — древко треснуло и капли протекли на бумаги, она поморщилась, чувствуя, что разрушает своим присутствием чужое спокойствие. — Прекрати закипать, Вилрион, нам никак это не поможет.

— Я говорил с отцом, — процедил принц.

— И?

— Он сказал: всему своё время и не проронил больше ни слова.

— Понятно, — взглянув на осенние пейзажи на картинах, она подумала: «Доживу ли до осени?» — а вслух спросила: — Ты дашь мне порт до аллеи?

Если бы она не знала, что будет за гранью, где там вне пространства и времени её ждала хранительница Найра, реакция была бы иной. Существование не оборвётся, а продолжит новый интересный виток. Познать человеческую суть, а после божественную, что из этого более захватывающее? Только знание о Найре и посмертном приключении не могли вытравить из груди разрастающееся тоскливое напряжение.

Ешели послала слуг узнать у Грохарда когда тот сможет принять госпожу. Лира же, пока оставалось время до сборов к ужину, продолжила поиски в хранилище. И вновь ничего не нашла.

«Надо получить разрешение на посещение хранилища в Динпереле. Уж в столице что-то да будет», — думала она, сидя за столом малого зала.

Тот же состав. Грохард не явился, а слуги передали, что он готов принять её после завершения ужина. Рядом с Беррионом у всех пропадал аппетит и король, словно осознавая это, не задерживался за столом. Лира, как и вчера, покинула зал почти следом, ей не терпелось закончить разговор с целителем.

Забрав из спальни свёрток, вызвала Ешели, и та сопроводила её по анфиладе залов второго этажа в жилое крыло, где, спустя десяток дверей, постучала в гостиную целителя. Тот ждал за накрытым столом, трапезничая в одиночестве.

— Я так и думал, что вы предпочтёте отужинать со мной, нежели с королём, — цинично хмыкнув, указал на второй набор приборов напротив. — Присаживайтесь, поговорим после трапезы.

Лира не сомневалась, его лояльность имеет плотный фундамент за счёт соучастия. Именно он увидел подмену и настоял на неразглашении. Прикрываясь заботой о здоровье короля. И посоветовал Мириэль безотлагательно взять с подселенца клятвы. Зачем? Грохард не казался тем, кто может слепо верить королю. Хватило бы клятвы о непричинении вреда, но целитель акцентировал на предназначении бастарда. Какие его истинные мотивы?

Ужин прошёл для неё в спешке, безвкусно, но сыто. Хоть и пыталась себя тормозить, закончила есть гораздо раньше и теперь просто наблюдала за пустым лицом напротив. Оно, на грани безмятежного и сонного оцепенения принимало пищу как-то бессознательно. На первый взгляд, ему более чем всё равно на её присутствие. Лира тоже старалась не показывать своего напряжения. «Насколько близко его родство с Сибами? Был ли он на острове Великих магов? Знает, как туда попасть? Поможет или останется в стороне смотреть, как сжигают клятвы, не пришедшие в исполнение? Или он уверен, что Великий маг придёт?»

— Говорите уже, — дал отмашку Грохард, чувствуя себя пришпиленной букашкой.

— Начать не знаю с чего, — призналась она и подняла с колен свёрток. — У меня есть подарок для вас.

— Я ведь сказал, вашу клятву не снять в нынешних условиях.

— В каких снять?

— Не даю гарантий, но там куда вы отправляетесь это теоретически возможно. Я не могу ручаться.

— Вы были там? Вы уверены, что он придёт за мной? Лично я больше так не думаю. Поэтому и хотела снять клятвы.

Грохард не отвечал, вытер рот салфеткой, вздохнул, отпил из бокала сок, разбавленный водой и только потом заговорил:

— В раннем детстве моя прабабушка, полукровка, имела доступ, и провела меня вниз, чтобы укрепить ядро. Портального индекса, в ту комнату с аркой, я не знаю.

— Вы тоже сомневаетесь, нет, вы уверены, что избранного ребёнка не существует. А Афадеус, он существует? Я не нашла ни одного официального упоминания его имени.

— Существует. Нюанс в том, что это не имя, а титул главы сектора, отвечающего за наш остров.

— Отвечающего — ухватившись за мысль, Лира потянула палец ко рту, чтобы закусить ноготь, как делала в момент нервной мысли, но одёрнула себя. — Киранд?

— Вы хорошо постарались в сборе крупиц.

— Зачем я не понимаю, почему вы заставили Мириэль пойти на тот шаг с клятвами? Вы ведь знали, что долга не существует.

— Почему вы так уверены? — полюбопытствовал целитель, но его ухмылка говорила о том, что не отрицает её слов.

— У короля свои мотивы, которых я не знаю. Может, вы знаете?

— Не знаю, но догадываюсь, а домыслы распространять не стану.

— Тогда зачем?

— А как бы вас ещё оставили в живых, а не заперли в подземелье с крысами?

— Вы хотите сказать

Лира распахнула глаза в неверии, складывая картину воедино. Осознание того, что Грохард сделал жест доброй воли сохранив ей жизнь тем способом, что проще или первее пришёл ему на ум, поражал. Ведь именно того, что её сожгут на костре, как ведьму или начнут ставить эксперименты, именно этого она и боялась, оказавшись в живом теле. Однако её смущал один факт:

— Вы могли вовсе не говорить о смене души.

— А вдруг вы бы оказались опасны для общества? Я не мог подвергнуть опасности королевство.

— Чем вы руководствовались, желая сохранить мне жизнь?

— Прабабушка учила меня, что к воле богов надо прислушиваться, — погладив бородку, целитель кивнул своим мыслям. — Вы встречали богов?

— Хранительницу душ

— Не произносите вслух божественных имён, мне этой информации достаточно. Не хочу знать вашей цели в этом мире.

— Ладно вот, возьмите свёрток, — она передала его, и он забрал дневник своего отца, ещё не ведая об этом. — Расскажите мне об Индарин.

— Думаете о проклятии? Его нет, — он покачал головой. — Можете не беспокоиться.

— Но что произошло? Я хочу знать подробности.

— Хм ну, — он отложил подарок на угол стола и ушёл в воспоминания. — Её душевная боль равна той, что испытывает Беррион по сей день. Индарин знала, что у неё нет совместимости с Беррионом и, что от их связи ребёнок просто вытянет из неё всю жизнь.

— Не понимаю.

— У неё тоже была кровь Великих магов.

— И что это значит?

— Не знаете и я сказать не могу. Беррион не был её истинной парой. Это вам на подумать, может, сами свяжите суть.

— Я тоже имею кровь Великих магов? — Лира напряглась, чувствуя, что одна тайна сменилась другой и её тоже необходимо разгадать.

— В той же степени, что и я.

— Мне нужно чего-то опасаться?

— Впрочем нет, просто не пытайтесь родить на верхних островах от мужчины, которого не любите, — он фыркнул и сложил на груди руки. — Реальные ответы вы найдёте только внизу, на Кальтимире. Желаю вам найти путь вниз.

— Спасибо — поняв, что на этом их разговор закончен, она поднялась и последовала к двери на ватных ногах.

Грохард стёр налёт сомнений там, где он был, но новых вопросов стало только больше. До чего же жизненный путь изворотливая змея. Ей казалось, что она тонет, как в болоте. Медленно и разом стремительно. До тошноты и вкуса металла на языке.

195-й день 3399 года.

Вайл вместе с Сарионом ждали Лиру под арбутусами. Увивающая ствол актинидия давно отцвела и некогда зелёные листья приобрели розовато-бордовый градиент. Грифон почувствовал спутницу до того, как её стало видно и выбежал навстречу, за ним поспешил и парень. Пободавшись тяжёлой башкой в плечо, радостно курлыкнув, отошёл позволяя паре обняться. Руки Вайла погладили её плечи, двинулись выше, переместились к лопаткам, прижимая теснее, зарываясь в волосы у виска.

— Соскучился. Как там?

— Сложно и странно, — отстранившись и заглянув ему в глаза потянулась к губам. — Не спрашивай.

Его голову кружило лишь её присутствие, а ощущение девичьих губ превращало Вайла в крошечный родник, журчащий ради того, чтобы из него пили талую воду. Он никогда не задавался вопросом о таланте поцелуев, которым обладает Лира, просто желал бесконечности секунд в такие моменты. Впитывал тепло, что ему дарили, принимал безотказно и с жаром. И лишь тонкая грань приличия заставляла прерывать дивные поцелуи. Оборвав и этот, на пике совершенства, отстранился, беря над собой непосильный контроль, пунцовея ушами, и пытаясь отдышаться.

Вот и сейчас, пока Вайл приходил в чувство, Лира провела пальцами по влажным разгорячённым губам и улыбнулась. Ощущая себя полной жизни, энергии и восторга от этих человеческих ощущений трепета. Ей порой хотелось наплевать на всё и испытать с ним больше, чем подобает. Больше, чем допускает клятва.

— Я принесла музыкальную шкатулку, — сказала она, достав из кармана крошечный артефакт.

— Хочешь научить меня бальным танцам?

— Разумеется, — она осмотрелась и не обнаружив Сариона, хмыкнула. — Мы его смутили.

— Ему нужна подружка, — ребячески рассмеявшись, он продемонстрировал неуклюжий поклон.

— Нет, это слишком низко, и руки у тебя вытащи руку из кармана.

— Так?

— Нет же, вот смотри

Шкатулка играла и играла, а выделенный ей час на эту встречу таял. Танцы двора отличались плавностью, церемониальностью и медлительностью, городские же включали в себя примерно те же приёмы, но живее и резче, где-то даже агрессивнее, если речь о мужских. Были при дворе и активные виды, только такие не для парного танца, а общего. Для начала же они учили основы.

— Лира, ты я вспоминал тот разговор, помнишь, ты задавалась вопросом о проклятии твоей матери?

— Я всё узнала, — прильнув к нему на прощание, тихо проговорила она. — Нет проклятия, у Индарин была душевная болезнь.

И хоть целители отрицали душу, как нечто потустороннее и отдельное от тела, но концепцией души, как эмоциональной структуры пользовались. По сути, все психиатрические болезни и психологические травмы приписывали болезни душевной.

— Подобное случается после родов, иногда первые зачатки в