Агент французской разведки

ДОСТУП К УЗЛУ АР-17 ЗАФИКСИРОВАН. ПОДТВЕРДИТЕ ЛИЧНОСТЬ.

Лина побледнела.

— Нет, — очень тихо сказала она. — Он не мог сработать так быстро.

— Кто?

Но Лина уже схватила Еву за запястье.

— Потом. Бежим.

Они выскочили в боковой тоннель как раз в тот миг, когда за их спинами тяжелая дверь сервисного отсека начала опускаться. Красный свет полосами резал пол. Ева едва успела проскользнуть под створкой, больно ударившись плечом. Тоннель оказался узким, низким и темным. Здесь пахло пылью, озоном и старыми кабелями. Где-то далеко впереди мерцал дежурный свет.

— Что происходит? — на ходу спросила Ева.

— Кто-то вошел в архивный узел под твоим идентификатором.

Ева резко остановилась.

— Что?

Лина дернула ее дальше.

— Не сейчас!

— Нет, сейчас! У меня нет доступа к архивным узлам!

— Уже есть, — отрезала Лина. — По системе — есть.

Эти слова прозвучали сильнее, чем тревожный сигнал. Ева побежала дальше молча, но внутри у нее все сжалось. Она еще не понимала, что именно сделал Артем. Но уже чувствовала: его появление не было предупреждением. Это был первый ход. Девушки выбрались в старую переходную галерею над заброшенным сектором оранжерей. Здесь стеклянный свод давно потемнел, часть панелей покрылась сеткой трещин, а за ними ночной город светился глухим серебром. Внизу, среди мертвых клумб и заросших дорожек, стояли ржавые каркасы климатических башен. Лина остановилась у терминала, встроенного в перила, и быстро ввела код.

— Если нам повезет... Думаю, что у меня еще остался доступ к внутренним логам.

— А если не повезет?

— Тогда через десять минут тебя будут искать как диверсанта.

Лина работала быстро и точно. На полупрозрачном экране замелькали строки: время, номера шлюзов, отметки камер, сигнатуры пропусков. Потом Лина застыла.

— Нет... — выдохнула она.

— Что там?

Лина повернула экран к ней. На записи было видно, как дверь архивного узла АР-17 открывается. Внутрь входит человек в капюшоне, лица не разглядеть. Но при идентификации доступа система четко выдала имя: ЕВА МАРКОВА.ДОСТУП ПОДТВЕРЖДЕН

Следующая строка вспыхнула красным:

ИЗЪЯТ МАТЕРИАЛ КЛАССА НУЛЬ СТАТУС: ЗАПРЕЩЕНО

Ева почувствовала, как внутри холодеет.

— Это невозможно.

— Конечно невозможно, — сказала Лина. — Но запись уже есть.

— Ее можно подделать?

— Так, чтобы это не заметили обычные службы? Да. Так, чтобы это не заметили вообще? Только если за дело взялся кто-то вроде него.

— Воронов?

Лина кивнула.

Снизу, из мертвых оранжерей, донесся отдаленный металлический стук.

— Он не просто тебя отметил, — сказала она. — Он привязал тебя к краже. Теперь любой твой шаг будет выглядеть как попытка скрыться.

Ева медленно произнесла.

— Тогда мне нужно не бежать. Мне нужно понять, что именно было украдено.

Лина посмотрела на нее почти с раздражением.

— Вот поэтому такие, как он, и выбирают таких, как ты. Ты все еще думаешь, что если найдешь смысл, то сможешь все исправить.

— А ты предлагаешь что? Исчезнуть?

— На время — да.

Ева снова взглянула на экран. Под строкой об изъятии был код объекта.

L-9 / FLEUR NOIRE

Лилия.

Та самая.

Ева подняла глаза.

— Это связано с тем символом.

— Я же говорила, это не учебное задание, — ответила Лина. — Это цепь.

Где-то в глубине сектора завыла сирена. Уже не локальная, а общая.

Лина отключила терминал.

— Идем. Сейчас начнется самое неприятное.

— Что именно?

Лина посмотрела на нее в упор.

— Люди начнут верить в доказательства.

И в этот момент Ева поняла, что настоящая опасность Артема Воронова не в оружии, не в доступе и даже не в его хладнокровии. Он умел заставить мир выступать против нужного человека.

Девушки спустились по аварийной лестнице в оранжереи. Когда-то здесь росли редкие культуры для исследовательского сектора, но теперь остались лишь спутанные сухие стебли, битое стекло и запах железа. Лина вела ее уверенно, будто бывала тут не раз.

— Есть выход к старому дренажному тоннелю, — сказала она. — Через него можно добраться до внешнего кольца.

Ева вдруг остановилась.

— Подожди.

— Что еще?

— Если Артем хотел просто подставить меня, он уже сделал это. Зачем тогда показываться лично?

Лина замолчала.

— Чтобы ты его запомнила, — сказала она через секунду. — Чтобы, когда все начнет рушиться, ты знала, чья это работа.

— Это слишком демонстративно.

— Для обычного врага — да. Для него — нет. Он любит, когда человек понимает, что проигрывает не случайно.

Ева собиралась ответить, но над зарослями вдруг вспыхнул белый свет. В следующую секунду над оранжереей загремел усиленный голос:

— ЕВА МАРКОВА. ОСТАВАЙТЕСЬ НА МЕСТЕ. ВЫ ОКРУЖЕНЫ.

Лина тихо выругалась.

— Слишком быстро.

Из-за сломанной климатической башни вышли трое в форме внутренней безопасности. Черные бронежилеты, шлемы без опознавательных знаков, электромагнитные карабины на изготовку.

— Руки на виду! — крикнул один из них.

Ева подняла руки медленно, не сводя с них глаз.

— Я ничего не брала.

— Это вы расскажете на допросе.

Лины уже не было рядом.

Ева взглянула в сторону и поняла, что та исчезла за секунду до того, как включился прожектор. Словно растворилась между тенями и сухими стеблями.

"Хорошо", - почти с горечью подумала Ева. - "Значит, теперь я одна".

Старший группы шагнул вперед.

— Подтвердите личность.

— Ева Маркова.

Он активировал планшет. На экране отразилась ее фотография и красная метка приоритета.

— Вы обвиняетесь в незаконном проникновении в архивный узел АР-17, хищении материалов класса нуль и попытке сокрытия маршрута.

Ева услышала собственный голос словно со стороны:

— Это ложь.

Старший не ответил. Он только коснулся экрана, и рядом вспыхнула голограмма записи. Та самая дверь. Та же фигура в капюшоне. Та же идентификация.

Глава 4

Потом появилось новое изображение, и Ева замерла. На кадре с внутренней камеры ее лицо было видно отчетливо. Не силуэт. Не маска. Не размытая подмена. Она сама. Ева шагнула вперед, словно от этого картинка могла измениться.

— Нет.

Но голограмма продолжала жить своей жизнью. Ее цифровой двойник подходил к контейнеру хранения, касался панели, доставал тонкую черную капсулу и прятал ее под куртку. Старший внимательно следил за реакцией Евы.

— Сопротивление усугубит ваше положение.

Ева медленно перевела взгляд с изображения на него. И вдруг поняла. Воронов не просто подделал запись. Он подготовил лицо. Мимику. Поворот головы. Даже привычку чуть напрягать левое плечо перед движением. Он изучал ее заранее. От этой мысли стало по-настоящему страшно.

— Я этого не делала, — сказала она тише, но тверже. — И если вы хоть немного умеете думать, то должны понять, что это слишком удобно.

— Удобно бывает только в отчетах, — ответил старший. — В реальности бывает приказ.

Он поднял руку.

— Взять ее.

Двое двинулись с флангов. И в этот миг над их головами с треском лопнула старая труба. Вниз рвануло облако пара и ржавой воды. Свет прожектора расплылся белым пятном. Кто-то вскрикнул. Один из бойцов инстинктивно отвернулся. Из тумана появилась Лина, ударила ближайшего по запястью, и его карабин отлетел в сторону. Она схватила Еву за локоть.

— Бежим!

Они сорвались с места. За спиной звучали команды, треск разрядов, скольжение ботинок по мокрому металлу. Ева неслась за Линой почти вслепую, перепрыгивая через клумбы и обломки стекла.

Только когда они нырнули в узкий дренажный лаз и массивная решетка с грохотом встала на место, Ева смогла перевести дыхание. В темном тоннеле было сыро и тесно. Вода тонкой струйкой текла по полу. Лина прислонилась к стене.

— Поздравляю, — сказала она хрипло. — Теперь ты официально виновна.

Ева смотрела в темноту перед собой.

— Он сделал копию меня.

— Да.

— И украл лилию моими руками.

— Да.

— Зачем?

Лина устало закрыла глаза.

— Потому что следующая стадия подставы всегда одна и та же. Сначала тебя делают подозреваемой. Потом — источником угрозы. А потом заставляют тебя самой искать то, в чем тебя обвинили.

Ева медленно повернулась к ней.

— То есть?

— То есть теперь ты не успокоишься, пока не найдешь эту капсулу и не узнаешь, что в ней было. А именно этого он и добивается.

В тоннеле повисла тяжелая тишина. Ева вспомнила лицо Артема Воронова. Спокойное. Почти бесстрастное. И взгляд человека, который смотрит на будущее как на уже просчитанную схему.

— Тогда он ошибся, — сказала она.

— В чем?

— В одном. Он думает, что я пойду по его следу, потому что у меня нет выбора.

Лина слабо усмехнулась.

— А насамом деле?

Ева подняла глаза.

— А на самом деле я пойду по его следу, потому что теперь это стало моим личным делом.

Через час, когда в официальной сводке внутренней безопасности появилось имя Евы Марковой, а вместе с ним — приказ о задержании по всему внутреннему кольцу, именно тогда Артем Воронов, сидя в пустом кабинете на сорок втором уровне, открыл файл с пометкой «ЭТАП ПЕРВЫЙ: АКТИВАЦИЯ».

На экране вспыхнула одна короткая строка: Объект реагирует согласно прогнозу. Он перевел взгляд к окну, за которым мерцал ночной город, и едва заметно улыбнулся.

***

Внешнее кольцо встретило девушек запахом сырости и тяжелым гулом вентиляционных шахт. Здесь, вдали от стерильных коридоров центральных уровней, свет был роскошью, а тишина — признаком опасности. Лина вела Еву через заброшенные технические ярусы, где под ногами хрустели остатки изоляции.

— Здесь датчики движения отключены уже лет десять, — прошептала Лина, прижимаясь к стене у поворота. — Но патрули всё равно заглядывают. Артем знает этот маршрут. Если он захочет, чтобы тебя нашли, он направит их сюда.

Ева не ответила. Ее мысли все еще возвращались к той записи. Совершенная цифровая копия, укравшая ее жизнь за несколько секунд.

Они вышли к распределительному узлу «Омега» — огромному залу, заполненному ржавыми баками и переплетением труб. В центре, под единственной работающей лампой, на старом монтажном столе что-то тускло светилось. Лина резко остановилась, вытянув руку.

— Стой. Этого здесь не должно быть.

Ева медленно обошла напарницу. На столе лежал небольшой продолговатый предмет, завернутый в серую антистатическую ткань. Рядом — старый планшет с разбитым экраном, который периодически мигал, посылая сигнал готовности.

— Не трогай, — предупредила Лина. — Это может быть ловушка. Маяк или термический заряд.

Но Ева уже видела край того, что было внутри ткани. Она сделала шаг вперед.

— Он оставил это для меня. Не для патруля. Для меня.

Она осторожно развернула ткань. Внутри оказалась не капсула из архива, а нечто иное: помятый жетон сотрудника службы безопасности, но без фотографии, и обгоревшая карта памяти старого образца. На жетоне вручную, чем-то острым, было выцарапано только одно слово: «СМОТРИ».

— Он играет с тобой, — Лина подошла ближе, ее голос дрожал от напряжения. — Он хочет, чтобы ты копала дальше. Ева, если ты активируешь этот планшет, нас вычислят по GPS-модулю через секунду.

Ева посмотрела на планшет. Он не просто мигал. На экране, среди трещин, проступали координаты. И это были не координаты выхода из города. Это была точка глубоко в недрах «Черной Лилии» — в секторе, который официально считался законсервированным после аварии.

— Он не подставляет меня под арест, — внезапно поняла Ева, глядя на мигающие цифры. — Он подставляет меня под правду, которую я не должна была знать.

— В чем разница? — горько спросила Лина.

— В том, что после ареста выживают. После такой правды — нет.

Ева вставила карту памяти в разъем. Экран планшета на мгновение залило белым светом, а затем пошли строки данных. Это были не отчеты о кражах. Это были списки имен. Люди, которые числились переведенными в другие филиалы, но чьи биометрические подписи обрывались в один и тот же день. Последним в списке, выделенным красным, значилось имя отца Евы.

— О боже... — выдохнула Лина, отступая. — Ева, выключай. Сейчас же.

В конце коридора послышался ритмичный топот тяжелых ботинок. Группа захвата была уже близко. Артем рассчитал время идеально: ровно столько, сколько нужно, чтобы она успела прочитать первую страницу.

— Бежим! — Лина дернула ее за рукав.

Ева схватила жетон и планшет, чувствуя, как холод пробирается под куртку. Теперь она знала, почему Артем выбрал именно ее. Он не просто подставил ее. Он сделал ее соучастницей тайны, за которую убивают. Они нырнули в узкий дренажный люк за секунду до того, как двери зала разлетелись от направленного взрыва.

Сырость дренажных туннелей сменилась мертвенно-сухим воздухом, когда Ева и Лина миновали гермозатвор заброшенного сектора. Здесь не было привычного гула вентиляции — только тихий, едва уловимый шелест, похожий на дыхание.

В центре законсервированного зала «Черной Лилии» Ева обнаружила не архивные папки и не склады оружия. Перед ней раскинулась гигантская автоматизированная оранжерея, но вместо цветов в прозрачных капсулах, наполненных темной жидкостью, находились люди. Те самые люди из списка. Они не были мертвы, но и живыми их назвать было сложно: их тела пронизывали тонкие, светящиеся нити органических сенсоров, напоминающие корни.

Ева стояла перед центральной капсулой, и её собственное отражение в матовом стекле казалось ей чужим. Внутри, в сплетении пульсирующих трубок и неонового света, дремало лицо, которое она помнила лишь по обрывкам детских снов. Её отец не выглядел старым — время в этой вязкой субстанции словно застыло, превратив его в живой архив данных.

— Он не просто здесь, — Лина перешла на шепот и лихорадочно проверяла показатели на обшарпанном терминале. — Он и есть сама сеть. Ева, эти нити... они передают импульсы по всему городу. Каждое включение света, каждый сигнал светофора, каждый вздох системы безопасности проходит через его кору головного мозга. Эту тюрьму построил он сам, но теперь он её главный раб.

Ева коснулась ладонью холодного стекла. Жетон в её кармане вдруг завибрировал. Планшет, лежавший на полу, снова вспыхнул, и на экране побежали строки кода, который она узнала мгновенно. Это был семейный шифр, простая подстановка, которой отец учил её втайне от матери.

«Второй вопрос, Ева», — высветилось на экране.

Она вспомнила слова Лины: «Ты уже поняла, что важнее второй». Первый вопрос был «Где он?». А второй...

— Как его отключить, не убив? — вслух произнесла Ева.

Лина резко обернулась, её глаза расширились от ужаса.

— Если мы отключим ядро, вся «Черная Лилия» ослепнет. Город по