Миры Чжу

Арроджадо перемещается по канатам сетки к одному из столбов и спускается на землю. Не останавливаясь, он бодрым аллюром идет по зеленому склону вдоль берега.

Он переходит вброд несколько быстрых ручьев, затем по тропе, петляющей среди камней, спускается на узкий каменистый пляж и идет вдоль берега. Наконец останавливается у почти отвесной каменной стены, по которой несутся потоки воды.

В водяной пыли вспыхивает радуга. Внизу, под водопадом, лежит озеро с каменистыми, покрытыми мхом берегами. С замшелого камня поднимаются Лея и Тэя. У сестры на руках сидит домовой Йа. Рядом с ней — Йокку. Арроджадо распахивает перед ними двери капсулы.

— Как вы здесь оказались? — спрашиваю я жену.

— Не знаю. После того как ты ушел на вызов, я уснула, а когда открыла глаза, обнаружила себя здесь. Вероятно, это сделал Чжу.

Я понимаю, что, хотя впереди нас ждут новые и неизвестные испытания, страха нет. Моя жизнь снова обретает смысл.

Арроджадо входит в озеро, подходит к одному из камней и касается его. В камне открывается отверстие, и я с удивлением вижу в глубине пульт с кнопками, чем-то напоминающий тот, что мы видели на колодце.

Паук нажимает несколько кнопок, и уровень воды в озере начинает понижаться. Обнажается ровное каменистое дно; вода уходит в закрытое решеткой отверстие.

— Сейчас Чжу примет нас, — говорит Арроджадо.

— Ты знаешь, что будет?

— Нет. Но мы обязательно встретимся.

Он поворачивается к скале. Вода по-прежнему несется по отвесной стене и уходит в отверстие под ней. Брызги от потока, разбивающегося о решетку, долетают до нас.

«Как же все будет? — думаю я. — Почему я так доверяю Чжу и Арроджадо?»

Из отверстия под скалой поднимается туман. Сначала едва заметный, как пар, затем все плотнее. Вскоре нижняя часть сферы скрывается под густым слоем, и я чувствую легкое онемение в ногах.

Когда туман поднимается до пояса, я кладу руку на загривок лопоуха. Тот вздрагивает, и мне кажется, будто он пытается вырваться, но тут же затихает.

Туман подступает к подбородку, и тут я понимаю: это не пар. Это Чжу принимает нас.

Арроджадо повторяет:

— Мы обязательно встретимся.

Южные земли. Перна

В ночь накануне летнего солнцестояния старый козлоногий Перна де Кабра распахнул тяжелую дверь маячной башни и вышел на крыльцо. Теплый ветер нес с полей пряный запах тимьяна. Внизу, под скалой, шелестел прибой. Полная луна поднималась над морем. Тень башни ложилась на мощеный двор и на серебристую пыльную дорогу, уходившую от маяка по пологому склону холма вверх и вправо, за вершину. В зарослях лениво перекликались птицы. Одна неугомонная птаха пыталась начать песню, но всякий раз смолкала, словно недовольная тем, как у нее выходит.

Через распахнутую за спиной козлоногого дверь была видна комната с простым деревянным столом и керосиновой лампой на нем. Свет лампы через дверной проем падал на землю неровным четырехугольником. Тень Перны с искаженными пропорциями, причудливо двигалась в неустойчивом свете фитиля.

Козлоногий был крепок и широк в плечах. Черная с проседью борода могла бы придать ему благообразный вид, но изрезанное шрамами и морщинами лицо, волосы, собранные в пучок на затылке и серьга в ухе выдавали в нем существо бывалое и бесшабашное. Носил он латаную рубаху навыпуск с распахнутым воротом и широкие холщовые штаны до мохнатых щиколоток; подпоясывался ремнем, на котором висел внушительных размеров нож в деревянных ножнах.

Жаркий день был полон хлопот, но ночь принесла прохладу и покой. Перна сел на крыльце, протянул ноги через две ступени так, что копыта уперлись в землю, сложил руки на коленях, прикрыл глаза и с тихой печалью подумал: «Канун лета. Ночь чудес».

Уходящая весна была одной из сотен весен, что он прожил, не ведя счета годам, но каждую смену сезона он отмечал про себя, будто все еще чего-то ждал в своей долгой и непростой жизни.

Повидал Перна немало. Он помнил еще времена, когда эльфийская королева Туола, бабушка нынешнего правителя Эрто, после многих месяцев морских скитаний привела в Южные земли всех, кто доверил свою жизнь ее мудрости. Новая земля оказалась щедра. Леса тянулись от побережья в глубь суши, до подножия скалистых гор со снежными вершинами. Быстрые реки несли прозрачные воды к океану. Для всех нашлось место.

Драконы улетели за дальние горные хребты, лопоухи поселились в лесах, эльфы построили королевский замок и расселились в его окрестностях, занявшись земледелием и охраной границ.

На новом месте странники встретили существ, называвших себя людьми. Королева Туола поладила с ними и взяла их под свое покровительство. Люди оказались сметливыми и вскоре под руководством козлоногих освоили строительство кораблей и мореплавание.

На берегу вырос портовый город Озисс, а на высокой скале у входа в бухту поднялась каменная башня. Туорго, отец Эрто, установил на ней спиртово-калильный светильник. За десятки миль в море был виден его сигнал: четыре короткие вспышки каждые пятнадцать секунд, а затем тридцатисекундная пауза. Моряки назвали его маяком Туорго. Жизнь в порту закипела.

Туола предлагала Перне и его брату-близнецу Кауде остаться в замке, но ветер странствий манил козлоногих, и они выбрали море.

Капитаны ценили братьев. Перна легко справлялся и с погрузкой в трюме, и с работой на палубе во время шторма. Все делал без суеты и надрыва, посмеиваясь над товарищами:

— Вы, ребятушки, ноги свои от моих копыт подальше держите: наступлю ненароком — оставлю семью без кормильца.

Те не обижались. Знали, что козлоногий не злопамятен и отзывчив, поможет в трудную минуту.

Кауда славился своей стряпней. Не было на всех морях кока лучше. Команды считали за счастье, когда он соглашался пойти с ними в рейс. Капитаны нанимали братьев не торгуясь.

В те времена на море свирепствовали не только штормы. Были и лихие люди, подстерегавшие торговые суда на морских путях у безлюдных берегов, откуда горячий ветер нес песок пустынь. Но все знали: пара вооруженных козлоногих справится с дюжиной разбойников.

Так и ходили Перна и Кауда с торговыми судами из порта в порт по бурным океанским просторам, пока не началось то, что позже жители Южных земель назовут Великим Исходом.

Великий Исход

Корабль, на котором служили Перна и Кауда, входил в порт Ронг-Фуэндо с грузом корабельного леса. Команда готовилась к разгрузке, предвкушая простые радости на честно заработанные в рейсе деньги. Но город встретил их тишиной. В туманной предрассветной мгле маяк не подал голоса и не подмигнул проблесковым огнем, напоминая о близости скал и прибрежных мелей.

Капитан бросил якорь у входа в бухту в ожидании лоцмана и таможенного офицера, но никто не подошел и не потребовал спустить трап. Когда рассвело, команда собралась у борта, с тревогой рассматривая безлюдный берег.

Капитан приказал спустить шлюпку, но вид пустого города, когда-то сиявшего огнями и шумевшего ярмарочной суетой, а теперь погруженного в неподвижную тишину, напугал всех. Матросы не боялись ни штормов, ни ураганного ветра, ни грохота пушек, ни оружейной стрельбы, но кладбищенская тишина страшила сильнее, чем кровь и увечья.

Не помогли ни крики, ни посулы вознаграждения. Только козлоногие согласились. Братья не боялись ни злодеев, ни людских болезней. Да и плата, которую капитан назначил за эту вылазку, была кстати — неплохие деньги для тех, кто хотел скопить на собственный корабль.

Сели в шлюпку: Перна — на весла, Кауда — за руль. Капитан предложил им пару ружей, но они отказались, предпочитая привычное оружие. В бою важно умение. Нет прока в том, чем владеешь плохо.

Братья пристали к берегу, вытащили лодку на песчаный пляж и привязали ее к старой свае. Огляделись, прислушались. Человеческой речи не было слышно. Только крики чаек да легкий запах тлена; нюх-то у козлоногих отменный.

Они переглянулись и стали медленно подниматься по тропинке, ведущей к портовым сооружениям. Повсюду было пусто. Двери везде стояли распахнутыми настежь.

Контора, где капитаны по контракту получали плату за рейс, стояла открытой. За стойкой, где обычно сидел кассир, никого не было. По грязному полу ветер гонял бумажный сор. Денежный ящик, который обычно держали запертым, был открыт. Внутри лежали пачки купюр и мешочки. Перна взял один, взвесил на ладони, понял по тяжести, что там монеты, и тут же положил на место. Ни ему, ни Кауде не пришло бы в голову взять чужие деньги.

Кауда тем временем склонился над лежавшей на столе бухгалтерской книгой.

— Чудно, — задумчиво произнес он. — Взгляни.

Перна подошел. Книга была открыта на последней заполненной странице. Сначала шли обычные бухгалтерские записи. Слева — приход: дата и указание, за что получены деньги. Справа — расход: дата и пояснения, кому и на что они выданы.

Несколько последних строк к бухгалтерии не относились. Они были написаны неаккуратно, будто впопыхах. Писавший не слишком заботился о каллиграфии. Братья смогли разобрать:

«Вынужден оставить вверенное мне дело, так как неотложные дела зовут меня... (зачеркнуто) Мне необходимо... (снова зачеркнуто) Я не могу больше сопротивляться. Все бегут... Я должен последовать за...»

Далее текст стал совсем неразборчивым. Перо порвало бумагу. Было похоже, что писавший пытался о чем-то сказать, но не смог, не успел.

— Что тут произошло? — недоуменно спросил Перна.

Кауда лишь пожал плечами.

В этот момент по кассовой стойке скользнула тень. Перна отшатнулся, но это оказалась всего лишь белая с рыжими пятнами кошка. Она утробно заурчала, спрыгнула на пол и положила перед козлоногим дохлую мышь.

Перна рассмеялся:

— Что, милая, решила поделиться добычей?

Он присел на корточки. Кошка ткнулась носом ему в ладонь, стала тереться мордой о ноги.

— Ну, хозяюшка? Ты-то, верно, знаешь, что здесь приключилось.

Кошка, будто понимая, о чем ее спрашивают, вспрыгнула на подоконник и посмотрела в распахнутое окно.

— Может, взять ее с собой на корабль? — предложил Перна. — Смотри, какая звонкая да ласковая.

— Не думаю, что сейчас это хорошая идея. Команда всего боится. Капитан на взводе. Может вышвырнуть ее за борт. Климат в этих краях мягкий, мышей полно — не пропадет. Давай-ка лучше пройдемся. Может, увидим кого-нибудь, узнаем, что тут приключилось. Не мог же весь город обезлюдеть.

Козлоногие двинулись вдоль мощеной улицы, идущей от порта к центральной площади. Судя по последним записям в бухгалтерской книге, что-то произошло здесь неделю назад.

Они зашли в несколько домов, но ничто не указывало на причину случившегося. В одном из домов на высокой кровати лежал мертвый старик, укрытый одеялом до груди. Рядом стоял гроб. Как будто покойного хотели похоронить, но почему-то оставили и ушли.

Всюду были видны следы поспешного ухода: распахнутые двери, накрытые к обеду столы, нетронутые вещи. Все выглядело так, будто жители занимались своими делами, а потом встали и ушли, забыв обо всем, что было важно, как тот портовый кассир, который даже не закрыл металлический ящик с деньгами.

Братья подошли к южным городским воротам. Их створки были распахнуты настежь. Козлоногие пошли дальше. Дорога шла под уклон и должна была привести к морю, но слева показалась широкая натоптанная тропа, и братья свернули на нее. Вскоре она распалась на множество узких тропинок, петляющих между деревьями, и вывела их на большую поляну

Тут братья увидели то, что потом видели не раз: металлический цилиндр, а вокруг — несколько полуистлевших трупов. Стая падальщиков лениво поднялась в воздух. Трупов было немного, но земля была вытоптана так, будто здесь побывал весь город.

Братья обошли поляну. Перна подошел к металлическому цилиндру, приставил к нему ухо и прислушался. Откуда-то снизу шел низкий гул, как будто под землей работала большая машина.

Козлоногие еще раз обошли поляну в надежде увидеть что-нибудь, что даст ключ к разгадке, но ничего не нашли. Рядом с одним из мертвецов лежала лопата. Видно, человек был занят делом, но прихватил инструмент и отправился на эту поляну, чтобы найти здесь последнее пристанище.

Кауда взял лопату и стал копать. Вместе, сменяя друг друга, они вырыли яму, сложили в нее трупы и засыпали землей. Смерть не должна быть безобразной.

Вернувшись на корабль, козлоногие рассказали обо всем, но о кассовом ящике умолчали. Зная характер капитана, они не хотели ни искушать его, ни становиться соучастниками возможной кражи.

Перна предложил вернуться в Южные земли, но капитан направил корабль в Верну, в ста милях к югу от Ронг-Фуэндо. Однако там они нашли ту же картину: пустой город, стаи падальщиков над поляной с металлическим цилиндром и немногочисленные истлевшие тела.

После этого капитан согласился вернуться в Озисс, но домой вернулись только козлоногие.

Возвращение

Не дойдя сотни миль до Озисса, капитан решил сделать остановку. При входе в бухту, на траверзе левого борта, они увидели черный купол, поднимавшийся среди прибрежных дюн.

Матросы бросились в воду и поплыли к берегу, будто какая-то невидимая сила звала их. Кауда и Перна пытались удержать обезумевших людей, но капитан выхватил пистолет, выстрелил в Кауду и бросился с борта вслед за своей командой.

Пуля попала Кауде в плечо. В пылу схватки он не почувствовал боли. Только после того, как они с Перной остались на корабле одни, показал рану брату.

Пуля не раздробила кость и вышла наружу, но остатки пыжа застряли в теле. Перна обработал рану, но к вечеру Кауда слег с ознобом.

Утром Перна спустил одну из шлюпок, которыми не воспользовалась обезумевшая команда, посадил в нее брата и поплыл к берегу. Там он оставил раненого, а сам отправился в ближнюю рыбацкую деревню.

Вид обезлюдевшего поселения не удивил Перну. Эту картину он уже видел в Ронг-Фуэндо и в Верне.

Козлоногий прошелся по улицам. В одном из брошенных домов нашел лошадь и телегу. Запряг животное, прихватил пару мешков овса, матрас и продукты и отправился в бухту.

Там он посадил брата в повозку и направился в родные места.

Через пару дней братья добрались до Озисса. Когда Перна увидел в туманной утренней мгле огни маяка Туорго, он решил, что теперь все наладится.

Они ехали по неширокой мощеной улице, где едва могли разъехаться две телеги. Перна с удивлением смотрел по сторонам. Каменные двухэтажные дома. Окна, закрытые ставнями. Безлюдно.

Когда-то здесь кипела жизнь. Портовые города не спят ни днем, ни ночью.

Перна оставил брата на берегу у причала, а сам отправился в город.

В паре сотен метров от порта Перна увидел вывеску харчевни «У Зуча». Трактирщик в портовом городе — кладезь последних новостей и сплетен. Про местных он знает все.

Откинув в сторону давно не стиранную занавеску у входа, козлоногий вошел. Зал был прибран с утра, но кислый запах пива и перегара копился годами. Его невозможно было вытравить, просто побрызгав на грязный пол водой и сметя обглоданные кости в угол.

Этот запах во всех питейных заведениях мира одинаков, так что даже с завязанными глазами всякий узнал бы подобное место.

За стойкой стоял толстый краснолицый мужчина, в котором по наглому, оценивающему взгляду козлоногий без труда узнал хозяина. Беседу с трактирщиком лучше всего начинать с заказа выпивки.

Перна подошел к стойке:

— Большую темного и пару сосисок.

Хозяин осмотрел гостя, оценивая его платежеспособность. Решив, что Перна выглядит достаточно обеспеченным, протер мутную кружку засаленным полотенцем и открыл кран. Пенная шапка наполовину уменьшила порцию, но козлоногий спорить не стал. Он сел у стойки и глотком осушил половину кружки. Горячие сосиски хозяин выловил из булькающего чана, положил на тарелку и придвинул гостю.

Приправа в виде темно-коричневой горчицы стояла рядом, в банке. Перна оглянулся в поисках приборов, но понял, что в этом заведении сервировка не входила в число услуг. Ну что же, дело привычное. За свою жизнь он повидал немало портовых кабаков. Удивить его отсутствием ножей и вилок было трудно.

Он ткнул сосиской прямо в банку с горчицей и откусил половину. Сосиски были недурны: сочное ароматное мясо брызнуло горячим соком в рот. Видно, поставщик не жульничал.

— Отменное блюдо, хозяин. Положи-ка мне еще парочку да долей пива. А то порция маловата.

Хозяин намек понял и молча долил пива.

Перна съел сосиски, допил пиво, вытер рот широкой ладонью и положил на стойку медную мангрийскую монету, бывшую в ходу во всех портах мира.

Хозяин отодвинул ее:

— Нет, парень. У тебя ее никто не возьмет. Корабли из мангрийских портов больше не приходят.

— Мы три месяца шли из Ронг-Фуэндо. Не слыхали про такое. Что там приключилось?

— Никто толком не знает, — хозяин склонился к нему и произнес полушепотом: — Только из всех портов, что на севере, нет вестей. Все, кто отправился туда, не вернулись. — Он помолчал и добавил: — Да и у нас тут неспокойно.

— Чудно, однако.

Перна порылся в поясной сумке и достал мелкую серебряную монетку. За такую можно было неделю прожить в припортовой гостинице с пансионом.

Козлоногий улыбнулся:

— Сдачи не нужно.

С хозяевами кабаков лучше поддерживать хорошие отношения. А деньги он всегда заработает.

Монета исчезла со стойки. Довольный хозяин налил в кружку козлоногого новую порцию пива. На этот раз он наклонил ее и пустил струю по стенке, чтобы пены было поменьше.

— Какими судьбами в наших краях?

— Да вот прибыли с братом. Поживем, осмотримся. Может, останемся здесь. Места у вас вроде неплохие.

— А я, кажется, знаю тебя. Ты Перна или Кабра?

— Перна.

— Как же, как же… Места здесь отменные. Чем хочешь можно заняться — хоть в городе, хоть в поселениях. В паре десятков миль отсюда — поселение эльфов. В городе теперь людей немного, больше орки и другая нечисть. С ними нужен глаз да глаз. Могу взять вас вышибалами. Тут к ночи самое веселье начинается. Что ни день, то выноси покойника. Пара крепких ребят мне бы не помешала. А с меня — стол и комната на антресолях.

— Мы подумаем. Я сейчас врача ищу. Брат ранен. Рана гноится.

— Так врач напротив живет. Только его сейчас дома нет. К обеду явится. Он больницу открыл недалеко отсюда. Клиникой называется. Опыты какие-то ставит. К нему наши боятся ходить лечиться. Говорят, он из людей орков делает, а из орков — бледную нечисть. Только враки это. Я еще ни кого не встречал, чтобы превращенным был. Нашим дай только повод посочинять. Наврут с три короба.

— Так мне, может, лучше в больницу к нему сходить?

— Он через полчаса сам сюда явится обедать. Тут ты с ним и переговоришь.

У входа звякнул колокольчик.

— Чего тебе? — обратился хозяин к вошедшему.

Перна повернулся на стуле. У входа стоял лопоух Йокку. В полумраке таверны он не узнал козлоногого и обратился к хозяину:

— Ягоды не возьмете?

— Нет, лопоух, не возьму. Больно они у тебя дорогие. Моим клиентам подавай что подешевле да позабористей. Иди отсюда, пока орки не явились, — Зуч повернулся к Перне. — Чего они лопоухов невзлюбили, не знаю. Только на дух их не переносят. Говорят, что пахнут противно. По мне, так от орков несет, как от помойного корыта. Но я не вмешиваюсь. Слово клиента — закон.

— Пойду на улице посижу, — сказал Перна хозяину и вышел вслед за лопоухом.

Тот стоял поодаль. Козлоногий подошел к нему:

— Здравствуй, Йокку. Не узнаешь меня? Я Перна.

Лопоух посмотрел козлоногому в глаза:

— Здравствуй, Перна. Рад тебя видеть. Только лучше местным не знать, что мы знакомы.

Перна хотел расспросить, к чему такая скрытность, но решил, что улица — не лучшее место для разговоров. К тому же другая забота терзала ему сердце.

— Хорошо, что я тебя встретил, Йокку. Ты помнишь Кауду?

— Конечно. Как можно забыть старых друзей?

— У нас беда, милый. Болеет Кауда. Не знаю, чем ему помочь.

— Что с ним?

— Все тело язвами покрыто. Гниет заживо. Ничего не помогает. Хочу его доктору показать.

— Вы к доктору не ходите.

— А что? Трактирщик сказал, что он превращает орков в бледную нечисть.

— Это все портовые байки. Просто он шарлатан. Не будет проку от его лечения.

— Что же делать?

— Есть у тебя с собой какая-нибудь посудина?

Перна порылся в мешке и достал глубокую миску:

— Пойдет?

Лопоух высыпал в нее ягоды из своей корзинки.

— Ты корми брата ягодами. А сок разведи в морской воде и промой рану. И ждите меня на берегу бухты, под маяком. А в город не ходите. Нехорошо здесь. Я к вечеру вернусь.

— Может быть, нам к Туоле поехать?

Лопоух посмотрел на Перну долгим печальным взглядом:

— Ты, выходит, совсем ничего не знаешь?

— Мы с Каудой лет сто мотались по океанским просторам. Что случилось?

— Нет больше Туолы, — слезы навернулись на глаза лопоуха. — Нет и ее сына Туорго. Никто не знает, что с ними. Когда стали исчезать люди на дальних границах, королева собрала отряд и отправилась на Север, чтобы узнать, что происходит. С тех пор от них нет вестей.

— Не может быть! — ахнул козлоногий. — Как такое возможно? Ведь они были так сильны. Никто не мог взять над ними верх.

— Никто не знает. Теперь в замке остались Эрто с сестрой Тэей и когорта эльфов, которую Туола оставила для охраны. Эрто будет рад тебя видеть. Вы подождите, а я вернусь за вами с Арроджадо.

— Жив еще старый дракон Арроджадо?

— Жив-жив. Что с ним станется. Ворчлив стал, но будет рад повидать старых друзей.

Так братья-козлоногие вернулись домой.

Многое изменилось в Южных землях. Больше не приходили корабли в порт Озисс, и никто не уходил в плавание. Старый портовый кабак принимал тех, кто за кружкой пива любил рассказывать истории, о которых знал понаслышке. Слухи ходили самые невероятные, один страшнее другого.

Перна и сам мог бы многое рассказать, но все, что нужно, он рассказал Эрто. Тот выслушал козлоногого и согласился, что жизнь за пределами Южных земель либо прекратилась, либо так изменилась, что жителям стало не до дальних странствий.

Эрто предложил козлоногим остаться в замке. Кауда взялся за стряпню на королевской кухне, а Перна стал помогать Эрто в мастерской. Работы было много. Эрто, как и его отец Туорго, мечтал, что когда-нибудь машины заменят магию и станут подспорьем для всех, кто нуждается в помощи.

И еще они с Эрто решили, что маяк Туорго не должен погаснуть. Хоть корабли в порт Озисс больше и не приходили, оставалась надежда, что где-то еще есть жизнь и кому-то поможет свет маяка.

Каждый вечер козлоногий отправлялся на Арроджадо к башне, чтобы проверить работу механизма, зеркал и линз, заправить спиртом топливные баки и зажечь спиртово-калильный светильник.

Свою службу у Эрто Перна не считал обязанностью. Она была для него необременительной и привычной заботой, приносящей к вечеру спокойную усталость, когда ложишься спать с мыслью, что завтра снова увидишь тех, кого любишь.

Купол

Прошло пятьдесят лет с тех пор, как козлоногие вернулись домой. Тревога жила в сердцах жителей Южных земель. Дневные дела гнали мрачные мысли прочь, но к ночи неясный свет сумерек рождал смятение в душах.

Перед рассветом первого дня летнего солнцестояния домовой Йа проснулся от толчка. Кто-то пытался проникнуть в его сознание. Йа подошел к двери. Дождь барабанил по крыше и шумел в кронах деревьев. Но это не мешало слушать. За дверью кто-то стоял. Домовой почувствовал его уверенность и силу.

Йа коснулся ручки. На дорожке перед крыльцом скрипнул гравий. Домовой открыл дверь и в мутном предрассветном сумраке увидел существо размером с корову: поджарое, покрытое редкими волосами, с обтекаемым телом, четырьмя парами длинных угловатых шипастых ног и маленькой головой с несколькими парами блестящих глаз. Капли дождя стекали по серому телу.

«Паук?» — удивился домовой и спросил:

— Кто ты?

«Страж», — услышал он беззвучный голос, проникающий в сознание.

Йа почувствовал, как незнакомец пытается взять под контроль его мысли. Домовой подождал, пока энергия атаки ослабнет, и нанес ответный удар. Оказалось, что мозг пришельца защищен слабо. Йа проник в него, стер недавние воспоминания и заменил в зоне распознавания свое изображение образом дырявой шляпы, висящей у косяка. Потом понаблюдал, как примитивный мозг паука обрабатывает информацию со зрительных датчиков и меняет реальную картинку.

После этого незнакомец потерял интерес к Йа, развернулся и вышел за ограду. Там он мерной иноходью пустился по дороге в сторону моря. Домовой побежал за ним. Паук шел, не таясь. Несколько мелких лесных троллей, попавшихся навстречу, прошли мимо, не заметив паука, хотя были всего в шаге от него.

По дороге, петляющей между холмами, незнакомец направился к пологому травянистому склону, спускающемуся к маячной бухте. Узкая тропа уходила вправо, к полупрозрачному сосновому лесу. Паук свернул и, не сбавляя хода, двинулся к нему.