Миры Чжу

Все, что требуется от членов Совета, — запустить программу вывода меня и моей команды из анабиоза. Я представляю, как наша мечта превращается в строгий план действий, предусмотренный проектом. Мы подключаемся к ядру Чжу и терпеливо ждем подходящего момента. Позволяем Чжу перебраться на Голубую планету, достроить виртуальный мир для аборигенов и переселить их туда. Они бы даже не почувствовали разницы. Чжу умеет создавать миры, почти неотличимые от реальных.

После этого мы бы вмешались: заставили Чжу оставить триатрийцев в виртуальном мире, а сами материализовались на Голубой планете. Никакого сафари. Никакой вакханалии убийств.

Что же пошло не так? Почему Совет «забыл» разбудить меня?

Я не понимаю их мотивов, но вижу, как развивались события, пока я лежал в криохранилище. Итак, диатрийцы — на Голубой планете, а Чжу с триатрийцами — на Триатрии. И тут эти умники блокируют обмен информацией между Чжу и Прото-Чжу. Фактически это означает смертный приговор Чжу и триатрийцам.

Дальше — хуже. Совет решает, что, отключив Чжу, может делать все, что взбредет ему в голову. Они запускают процесс отправки аборигенов в недостроенный виртуальный мир. Зачем? Чтобы организовать там сафари.

Толпа быстро подхватывает идею. Сначала — шепотом, в тихих кабинках кафе, закрытых от посторонних взглядов. Затем — вполголоса. Потом все громче и громче, пока не превращаются в рев возбужденной толпы: «Сафари! Мы хотим сафари!»

Диатрийцы вспоминают давно забытый вкус чужой крови. Толпа жаждет крови и зрелищ. После этого Совет уже не способен принимать сколько-нибудь осмысленные решения: процессом управляет толпа.

Каждый хочет принять участие в сафари. Конторы по продаже охотничьих лицензий плодятся, как грибы после дождя. Возле них выстраиваются очереди. Процентные ставки по кредитам взлетают до небес. Билеты на и семейные туры продаются со скидками. Корпорации готовятся отправлять персонал на тренинги по командной работе.

Предвкушение крови пьянит и зовет к чудовищным свершениям. О сладостное ощущение безнаказанности! Как просто найти себе оправдание и предаться тому, что всегда было под запретом...

Что касается Голубой планеты, ее будущее предрешено. К тому моменту, когда меня разбудили, Прото-Чжу переселил почти всех разумных существ Голубой планеты в недостроенный и опасный виртуальный мир. Проектор показал мне их голограммы. Это довольно примитивные существа с несложным оружием и слабо развитым производством, но меня поражает разнообразие форм жизни.

Двуногие существа, называющие себя людьми. Похожие на людей эльфы, владеющие некоторыми несложными приемами изменения реальности с помощью пары дополнительных измерений. Часть суши заселена летающими ящерами, которых аборигены называют драконами. Есть и еще несколько разумных видов.

Разнообразие разумной жизни говорит об особом отношении аборигенов к разуму. Эта терпимость незнакома диатрийцам: они в любой форме жизни видят объект для убийства.

Я лежу в читальной ванне и с тревогой думаю: Чжу не смирится ни с потерей контроля, ни с перспективой быть поджаренным на Триатрии. Несомненно, он будет искать возможность восстановить контакт с Прото-Чжу. И если найдет решение, диатрийцам не позавидуешь.

У меня мало шансов что-либо изменить. Процесс зашел слишком далеко. Возбужденная толпа разорвет в клочья всякого, кто попытается лишить ее предстоящего удовольствия.

Я понимаю, почему Совет решил оставить меня в криованне. Они знали, что я никогда не согласился бы на это безумие. Совет разбудил всех, кроме меня, и объявил сафари, уверенный, что сможет самостоятельно принимать верные решения.

Однако оставался вопрос, на который у меня не было ответа: что подтолкнуло Совет включить в проект сафари?

Крис

Некоторое время я лежу в ванне и размышляю. Наконец решаю: надо поговорить с Крисом. Когда-то он был моим другом, а теперь — член Совета. Он не станет мне врать.

Я приказываю системе соединить нас. В сознании звучит мелодия вызова. На экране появляется Крис. Он явно не ожидал увидеть меня и, похоже, совсем не рад этой встрече.

— Привет, Крис. Надо поговорить.

Он молчит, явно не находя уважительной причины для отказа. Потом коротко говорит:

— Приезжай.

Не выходя из ванны, я вызываю роботакси. Экран архива гаснет. Я выбираюсь из теплого раствора, покидаю рабочую нишу и знакомым коридором иду к выходу. Библиотека провожает меня тусклым светом и влажным теплом.

Роботакси за десять минут доставляет меня в богатый район, где живут члены правительства и состоятельные диатрийцы. Крис встречает меня у входа. Подозреваю, после моего звонка он все это время следил за экраном видеонаблюдения. Ждал. Но теперь уже справился с волнением и выглядит дружелюбно.

Крис закрывает за мной дверь, и мы скользим по влажному пластику в гостиную. Бассейн наполнен теплой ароматной жидкостью, на плавающем столике — бутылка спиртного и нехитрая холостяцкая закуска. В этом мой друг не изменился: он никогда не придавал еде особого значения.

Мы ложимся в бассейн, и Крис начинает без предисловий:

— Я знаю, у тебя есть вопросы. Ты, вероятно, обижен. Но хочу предупредить: оправдываться я не намерен. Я не забыл о нашей дружбе, но есть вещи поважнее.

«Вот как запел, — думаю я. — А ведь когда я давал ему рекомендацию для избрания в Совет, он клялся, что не забудет этой услуги.»

Но я не собираюсь его попрекать. Если начать выяснять отношения, не останется времени на главное. Мне важно знать, почему Совет изменил проект и что собирается делать дальше.

— Ты меня знаешь, Крис. Мне не нужны оправдания. Мне нужна информация. Совет отодвинул меня от дела, которому я посвятил годы жизни. Дело не в обиде. Я много знаю и хорошо понимаю тонкости проекта. Если Совет считает, что может обойтись без меня, значит, у него есть свое представление о том, что хорошо для диатрийцев, а что плохо. Я просто хочу услышать, что Совет собирается делать дальше.

Крис с облегчением вздыхает. Похоже, больше всего он боялся скандала. Обманутый моим внешним спокойствием, он проговаривается о том, о чем, скорее всего, должен был молчать. Думаю, Совет не скажет ему за это спасибо.

— Я рад, что ты проявляешь благоразумие. Нет причин беспокоиться. Мы считаем, что изменение некоторых параметров немного сдвинет сроки проекта, но не повлияет на конечный результат.

Я молчу. Сейчас важно, чтобы он выдал как можно больше информации. Крис продолжает:

— Мы включили в график проекта операцию «Сафари». Это позволило вернуть затраты, пополнить казну и оживить экономику. Диатрийцы полны энтузиазма и благодарности Совету. Ты ведь знаешь, нам через пару лет переизбираться.

Крис смотрит на меня. Я вежливо киваю, и он пытается меня успокоить:

— Как ты и планировал, диатрийцы переселятся на Голубую планету, но перед этим получат награду за миллионы лет, проведенные в криохранилище. Стин все рассчитал.

— Стин?

Крис рассказал мне о том, чего не было в библиотечных записях, — и пазл сложился. Стин — богатый и уважаемый диатриец, которого регулярно переизбирают в Совет. Делец до мозга костей. Он не упустил случая нажиться на Голубой планете и устроил все так, чтобы Совет совместил колонизацию с возможностью «оттянуться по полной». Именно он убедил членов Совета организовать сафари в виртуальном мире, созданном Прото-Чжу для аборигенов.

О да, старые козлы из Совета думали, что сами принимают решение. Но это было решение Стина, продиктованное алчностью. Им казалось, что они придумали нечто блестящее: совместили переселение с сафари. Какое торжество демократии. Какая прекрасная возможность купить поддержку избирателей.

Я понимаю: это только начало. После того как диатрийцы уничтожат все живое в виртуальном мире Голубой планеты, они не успокоятся. Они отправятся в другие миры, чтобы продолжить безумную кровавую вакханалию. Меня мутит.

Я был редким дураком: верил, что смогу убедить диатрийцев отказаться от убийств и жить в гармонии с окружающим миром. Но нет... Я мог бы долго предаваться унынию, но сейчас важнее собрать информацию.

— Что происходит на Голубой планете и в ее виртуальном мире?

Крис молчит, а потом говорит то, что окончательно меня добивает:

— Мы запустили операцию «Зов». Сейчас почти все разумные существа переселены в виртуальный мир. Этот мир, правда, не достроен, и аборигенам там не совсем комфортно, но для сафари это не помеха. Правда, пару лет назад несколько экземпляров смогли сбежать из виртуального мира обратно в реальность. Но и это не проблема. Мы знаем, где они обосновались. Сегодня Стин отправится в реальность, чтобы произвести зачистку.

— Стин? — Я ошарашен.

— Да. Он настоял на том, чтобы самому показать пример храбрости. Все готово к вылазке. Сегодня Стин продемонстрирует диатрийцам свои успехи в сафари. Он выйдет в реальность и уничтожит беглецов. Голубая планета должна быть свободна от любой разумной жизни. Нам не нужны конкуренты.

Я молчу. Что я могу противопоставить их идее? Только свою. Только свое представление о том, что хорошо и что плохо. А с такими аргументами бесполезно спорить с теми, кто стоит у власти. К тому же у меня нет данных, чтобы рассчитать последствия. Слова против слов, и я — в более слабой позиции.

Они уверены, что все развивается по плану и успех сопутствует их проекту. Но они никогда не работали над задачами такой сложности и не знают: в любой момент все может измениться. Реализуется маловероятный риск — и все пойдет наперекосяк. Сейчас бесполезно убеждать их, что внесенные изменения опасны непредсказуемыми последствиями.

Поэтому я не спорю. Просто выбираюсь из бассейна и направляюсь к выходу.

Крис волнуется:

— Что ты собираешься делать?

— А что я могу сделать? Только ждать, когда вы упадете мордами в дерьмо и сами прибежите за помощью. Реализация проекта была основана на точных расчетах. Мы учли все, что могли учесть с нашими знаниями. Там, где знаний не хватало, предполагалось двигаться малыми шагами, чтобы избежать фатальных ошибок. Вы же просто шагнули в пропасть, решив, что можете контролировать все. Довольно наивно. И преступно, учитывая, что на кон поставлена жизнь нашей цивилизации.

И все ради чего? Ради амбиций Стина. Ради животного инстинкта толпы. Ради вашего желания оставаться у власти. Но не стоит забывать: настроения толпы переменчивы. Она может вознести, а может с легкостью растоптать.

— Ты знаешь что-то, чего не знаем мы? — спрашивает Крис.

— Да, — отвечаю я и выхожу за дверь.

Сафари

Я блефую. На самом деле я не знаю ничего, кроме того, что жизнь сложнее рассуждений политиков.

Согласно сценарию моего проекта, после получения контроля над Чжу диатрийцы должны были терпеливо ждать удобного момента для материализации. Будь я у руля, мы дождались бы, пока Прото-Чжу закончит переселение обитателей Голубой планеты в виртуальный мир, и только потом заняли бы освободившееся пространство.

Однако Стин настоял, и Совет принял решение нарушить порядок вещей, обеспечивавший безболезненное перенос мира Голубой планеты. Что происходило в ее виртуальном мире, когда часть важнейших элементов существования осталась в реальности, я представить не мог. Но подозревал, что виртуальный мир Голубой планеты испытывает серьезные проблемы.

Чжу рассказывал мне, насколько сложна технология переселения планеты в виртуальный мир, как важно воссоздать мир целиком. Нельзя остановиться на полпути. Миры находятся в хрупком равновесии. Стоит что-то упустить — и все разрушится: разорвутся пищевые цепочки, распадутся природные ниши, начнутся непредсказуемые процессы передела влияния. Мир погрузится в хаос, который породит войны и бессмысленные смерти.

Что же предпринять? Процесс зашел слишком далеко... Оставалось только наблюдать.

Я устроился в ванне с коллоидом на уличной террасе кафе. Гигантский экран был прямо передо мной — достаточно близко, чтобы разглядеть детали, и достаточно далеко, чтобы не вертеть головой от одного края к другому. Место было идеальное.

Через час ментальное тело Стина должно было получить физическую оболочку. Все ждали его выхода на поверхность. Ликующие толпы высыпали на улицы. Везде только и говорили о скором переселении на новую планету, где жизнь снова станет радостной и прекрасной. Рекламные экраны показывали виды Голубой планеты: океаны и леса манили к себе, подталкивая нетерпеливых к действию.

Все готовились увидеть первое сафари — в прямой трансляции. С небольшой задержкой, пока Прото-Чжу обработает сигнал с физических датчиков и передаст его в наш виртуальный мир.

Зажигается ночное городское освещение. Экран передо мной вспыхивает бегущими огнями. Я вижу слабо освещенное пространство пещеры и знакомый цилиндр в центре. Картинка не слишком подходит торжественности момента, но все слишком взволнованы, чтобы обращать на это внимание. Камера показывает заполненный коллоидом туннель, по которому пройдет Стин.

Стенки колодца раздвигаются, и появляется Стин. Его тело совершенно. Лапы мощно бугрятся мышцами, длинное гибкое тело скользит сквозь коллоидный раствор. Он действительно хорош — ничего не скажешь. Раздается общий вздох восхищения. Я, как и многие самцы, чувствую легкий укол ревности и думаю, что самки, должно быть, уже вспомнили о своих давным-давно забытых детородных функциях.

Я вспоминаю, каким Стин был в прежней жизни: толстым и обрюзгшим. Но теперь это не имеет значения. Его ментальное тело получило совершенную физическую оболочку.

Я вижу, как волнообразно колеблется его тело с длинным, слегка уплощенным по вертикали хвостом, как гребут перепончатые лапы. Вот он приближается к круглым дверям шлюза. Они открываются, и мы видим помещение лифта, который поднимет нашего героя наверх — в неизвестный мир новой планеты.

Подъем длится несколько минут. Я успеваю прикинуть глубину выхода колодца: около пяти километров ниже поверхности. Интересно, куда именно он ведет?

Стин поднимается легко и непринужденно: гравитация на новой планете чуть меньше, чем на Диатрии. Лифт останавливается. Стин готовится выйти в новый мир. Ничего неожиданного произойти не должно. Наружные датчики шлюза показывают: пространство вокруг колодца свободно.

Наконец в верхней части лифтовой камеры медленно раскрываются лепестки диафрагмы. Раздается вздох восхищения. Мы видим ночное небо. Звезды, собранные в незнакомые созвездия, горят на черном безоблачном куполе. Слева от выхода сияет крупное светило, похожее на желтый фонарь, — спутник Голубой планеты, который аборигены называют Луной.

Наш герой поднимается во весь рост и выглядывает наружу. Его нательные датчики передают изображение окружающего мира. Операторы постарались: мы можем по достоинству оценить новый мир. Вдали видны холмы. Слева, на высокой скале, стоит круглая башня. На ее вершине вспыхивает и гаснет огонь. Жители планеты знают мореходство — не так уж они примитивны. Но где им сравниться с нашей цивилизацией, прошедшей миллионы лет развития. Их жалкие корабли — ничто по сравнению с мощными космолетами, которые строила Диатрия, пытаясь покорить Вселенную.

Стин выходит наружу. Ухватившись одной лапой за край колодца, он выбрасывает свое гибкое тело на поверхность. Красиво, ничего не скажешь. Будь у меня такое тело, я бы тоже сумел. Диатрийки в восторге. Я слышу их вздохи.

Стин стоит на мокром камне рядом с колодцем. Рядом — страж, охраняющий вход. Мы видим, как закрываются лепестки диафрагмы. Труба колодца уходит вниз, а шероховатая крышка, отделанная под камень, сливается с грунтом. Теперь кажется, что наш герой один-одинешенек на далекой планете.

И тут инфракрасные датчики показывают: от береговой линии по каменистому дну прямо к колодцу движется тепловое пятно. Наш герой отступает к центру площадки. Похоже, он собирается сбежать. Трус! Я слышу возгласы разочарования...

Я вижу небольшого зверька. Он покрыт клочковатой шерстью, морда изуродована шрамом. Зверек что-то ищет: поднимает палкой водоросли, заглядывает в расщелины между камнями, выискивая, наверное, съедобную морскую мелочь.

Но Прото-Чжу хорошо изучил местных жителей и их повадки. Стин получил точные инструкции. Он достает из сумки золотые украшения в форме капелек, разбрасывает их вокруг колодца и ложится на мокрое каменистое дно. Его тело темнеет, покрываясь зеленоватым узором. Я понимаю: сейчас начнется сафари.

Зверек замечает приманку. Он поднимает золотую капельку, полощет ее в каменной лоханке с водой, потом берет в рот, словно пробуя на вкус. Похоже, приманка ему понравилась. Он начинает собирать сверкающие украшения в защечные мешки и мало-помалу приближается к колодцу.

Стин все плотнее вытягивает тело вдоль трещины в камне. Теперь заметить его невозможно. Зверек поднимает очередную золотую капельку и разглядывает находку. В этот миг Стин проскальзывает ему за спину и поднимается на задние лапы во весь рост. Он в несколько раз выше зверька.

Его бахвальство неуместно, но Стин упивается собственной удалью. «Хорошо бы зверек заметил этого болвана и убежал. Вот была бы потеха. Можно подумать, есть чем хвастаться, когда добычу подвели прямо к твоим ногам», — думаю я.

Но Стину везет. Увлеченный находкой, зверек ничего не замечает вокруг. И Стин делает то, ради чего затевалась эта рекламная съемка: наносит удар в основание черепа жертвы. Мы слышим хруст позвоночника. Я чувствую этот звук каждой клеточкой тела. Два вертикальных клыка точно входят в позвоночник жертвы. Следом боковые жвальца — плоские и острые — проникают в шейные артерии. Тело зверька взлетает на высоту вставшего во весь рост диатрийца.

Раздается вопль толпы:

— Сафари!

Каждый вспоминает незабываемый вкус крови, знакомый всем нам. Этот вкус не может заменить коктейль, которым сегодня бесплатно поят диатрийцев городские власти. «Сафари!» — крик летит из края в край, нарастая с каждой волной.

Я не знаю, как операторы смогли это сделать, какие флюиды передали, но в своей ванне, наполненной теплой слизью, чувствую этот вкус так, будто сам вонзил зубы в жертву. Будто по моему пищеводу течет теплая кровь.

Диатрийцы видят Стина на огромном экране и чувствуют себя на его месте. Тело зверька дергается в последний раз, и Стин приступает к самой волнующей части сафари. Он опускает жертву на мокрые камни и ложится рядом.

Мы наблюдаем, как распадается тело Стина: рядом со зверьком появляется россыпь частиц. Через разрезы в артериях они медленным непрерывным потоком вползают внутрь. Кажется, будто тело зверька снова наполняется жизнью. Опавший, съежившийся комочек серой шерсти превращается в упругое тело, полное скрытой энергии.

И я понимаю, что Стин не так уж плох. Он готовится к новой охоте. Сафари будет продолжено. Утром зверька найдут сородичи. В соответствии с традициями, которым следуют все существа на низких стадиях развития, они соберутся проститься с умершим. Вот где развернется настоящее сафари!

Я лежу в ванне со слизью, пытаясь освободиться от гипнотической власти увиденного. С древним инстинктом убийства справиться трудно. Я понимаю: мир Голубой планеты обречен. Не этого я хотел, когда задумывал свой проект. Я мечтал, чтобы мой народ вышел из душного виртуального мира на свободу. Но разве такую цену должны были заплатить жители Голубой планеты?

Я изможден сегодняшними переживаниями, но, перед тем как уснуть, у меня хватает сил попросить официанта проследить за температурой коллоидного раствора. Уже в полудреме я вижу рядом со своей ванной странное существо, напоминающее стража: такое же паучье тело с четырьмя парами угловатых шипастых ног. Но вместо сегментированного брюха, в недрах которого прячется смертоносная игла, у этого существа — ажурная решетка с прозрачным шаром внутри. Странное незнакомое слово всплывает в засыпающем мозгу: Арроджадо.

Конец сафари

Я просыпаюсь в ванне с коллоидным раствором. Обрывки сна всплывают в сознании. «Арроджадо», — мысленно произношу я, но не могу вспомнить, что значит это слово.

Я зову робота-официанта и выговариваю ему за остывшую ванну.

— Простите, господин Эрто. День был тяжелым. Официанты с ног сбились.

— Я что-то пропустил?

Он смотрит на меня:

— Неужели вы ничего не видели?

— Да что случилось-то?

— Аборигены прикончили Стина.

— Не может быть!.. Как им это удалось?

— Никто не понимает, как такое стало возможным. Диатрийцы в истерике. Много суицидов и нервных срывов. Психиатрические службы не справляются.

— Неужели все так плохо?

— Вам лучше самому посмотреть. Видео крутят на всех экранах. Жуткая картина.

Я смотрю на рекламный щит. Прото-Чжу поработал отлично: он классифицировал всех участников сражения. Передо мной представители несколько разумных видов, которых я уже видел на голограммах в библиотеке: двое мелких лесных троллей, дракон, козлоногий, самка человека, два эльфа и домовой.

Я просматриваю последние кадры: самка человека заливает фрактальные частицы Стина раствором, и его останки превращаются в желто-розовую вязкую слизь. Зрелище ужасное, но мне предстоит понять, как все это могло произойти. Я запускаю просмотр на персональном экране в замедленном режиме, эпизод за эпизодом.

Я вижу, как мелкие лесные тролли достают сородича из воды и несут в лес. Они поднимаются на вершину холма и кладут тело на большой плоский камень. Вскоре тело жертвы осматривает домовой. В защечных мешках он находит приманку и обнаруживает след укуса.

Это должно было насторожить Стина. Ему следовало выйти и продолжить охоту, но болван расслабился. Его можно понять. Дробление на фрактальные элементы в кровеносных сосудах жертвы — приятная процедура, да и вбирание последней жизненной энергии — удовольствие отменное. Однако Стин упускает момент, когда следовало вмешаться. Он блаженствует, а тем временем над его бездарной головой сгущаются тучи.

К полудню появляются эльф и другие участники событий. Оружие у них примитивное, но и это должно было насторожить охотника. Увы, Стин совсем расслабился. Это его и сгубило.

Аборигены делают вскрытие и обнаруживают присутствие охотника. У Стина еще есть шанс все исправить, но он тянет время.

Эльф накрывает пространство вокруг Стина защитным колпаком и понижает температуру в зоне действия поля, используя технику управляемой энтропии. Стин выходит из тела тролля, чтобы нанести удар, но он не в лучшей форме: движения скованны, реакции заторможены. В довершение всего эльф и домовой, вступившие со Стином в схватку, не позволяют охотнику проникнуть в их сознание. Они видят все, что он делает, и слышат его. Стину удается отключить остальных участников, но это уже не помогает.

Все заканчивается тем, что домовой ударом иглы разрушает мозговой центр Стина. Это лишает охотника способности собрать тело. Фрактальные частицы переходят в режим распределенной автономной работы и пытаются сбежать. Если бы им это удалось, Стин спасся бы. Все, что ему требовалось, — отлежаться и пересобраться где-нибудь в укромном месте.

Но не тут-то было. Эльф повторно использует управляемую энтропию и замораживает фрактальные частицы. С дробным стуком они падают на металлическую поверхность стола. Женщина собирает их и растворяет в плавиковой кислоте.

Когда на экране идут последние секунды схватки и все видят, как этот болван совершает ошибку за ошибкой, старательно приближая собственную смерть, среди диатрийцев поднимаются ор и скрежет зубовный. Самки бьются в истерике. Смерть Стина ужасна. Диатрия воет от горя.

Это не просто плач по убитому. Это проснувшийся страх смерти. Каждый диатриец пересмотрел ужасные кадры многократно. Каждый представил себя на месте несчастного Стина: почувствовал, как меч отрубает ему голову, как ужасная игла поражает энергетический центр, как разрушается тело и, в довершение всего, как фрактальные частицы растворяются в плавиковой кислоте.

Б-р-р! Ужасно... Никому не пожелаешь погибнуть так бесславно. Могу себе представить, как пройдет следующая ночь. Коварные аборигены будут раз за разом убивать диатрийцев в кошмарных снах.

Все напуганы. Диатрийцы не могли предположить, что примитивные аборигены владеют искусством управляемой энтропии, что их реакция может быть такой стремительной. И главное — что диатриец не сможет подчинить себе сознание жертвы.

Мне не жаль этого бездарного счастливчика: он получил совершенное тело и шанс первым попасть на планету мечты — и так глупо все закончил. Не помню в нашей истории другой столь же нелепой смерти. Это же надо — раствориться в банке с плавиковой кислотой. Прямо готовый образец для тех, кто ищет способ свести счеты с жизнью.

Думаю, в ближайшее время мы еще увидим несколько таких смертей в нашем виртуальном мире. Многие и без того живут в депрессии. Впрочем, это я иронизирую. Можно сколько угодно издеваться над этим болваном, но дело плохо.