Наследство

входа. Сейчас секьюрити стоял в стороне и по рации переговаривался с

начальником караула, докладывая обстановку. Старший дал добро, охранник кивнул официанту, разрешая заказ принять.

У охраны были связаны руки. Старший пытался дозвониться на

мобильный Тотоше.

В случае, когда клиенты хорошо подвыпивали, и дело грозило

беспорядками, у барменов была четкая инструкция – выпивка

подавалась разбавленной. Делалось это грамотно, в зависимости от

клиента и его состояния. Для таких случаев имелись несколько

бутылок, с различной степенью разбавленности содержимого. Как

известно, чем пьяней клиент, тем ему легче пьется, и не важно, что в

рюмке: водка или коктейль из «боржоми» с добавлением водки. Это

была «страшная» тайна заведения, но Лика, будучи сестрой хозяина, знала о многом.

- 60 -

Компании подали заказ: водку, мартини и виски.

Наконец, охранник не вытерпел и попытался вызволить

вырывающихся девчонок. Сделал он это крайне интеллигентно, за что, очевидно, и получил удар в лицо от Лики ее двенадцатисантиметровым

каблуком.

– Пусть мальчики веселятся. Это мои друзья. Я их пригласила.

– аргументировала Лика необходимость обороны.

Хорошенько навалившись на выпивку, компания разошлась не

на шутку. Через некоторое время Лика оказалась на барной стойке, где

принялась под музыку крушить бокалы и бутылки. Стащил ее со стойки

Иван...

Ванька в этот злополучный вечер подменял одного паренька.

Лику он грубо дернул за ногу и та, не удержав равновесия, рухнула за

барную стойку, разбив в кровь нос. И странное дело, если бы Лика была

трезвой, то наверняка расшиблась бы насмерть, а так – ничего.

Подумаешь – нос.

– Ванечка, – завопила девица, не обращая внимания на боль в

носу. – Ты ли это? Солнце...

Лика попыталась завалить парня на себя, но тот рывком поднял

ее на ноги.

– Прекрати, ты, дура, – Иван встряхнул ее за плечи. – Опять за

старое взялась?

– Э–э, поаккуратней, котик, – Лика попыталась вырваться.

Иван развернул ее, толкая перед собой, и направился в

подсобку.

– Котик, я по тебе скучала. – оказавшись вне зала Лика

попыталась обнять Ивана.

– Так, ты сейчас поблюешь, а потом умоешься. Поняла?

– А может...

– Пошла вперед...

Иван все так же грубо, не давая ей опомнится, втолкал Лику в

служебный туалет, включил холодный душ, втолкнул под упругие

струи визжащую Лику. Девица принялась яростно матерится и

царапать сильные руки Ивана. На визг прибежала уборщица Глаша.

– Быстро стакан и нашатырь, – скомандовал Иван.

- 61 -

Требуемое появилось незамедлительно, как будто в этом

заведении каждый день приводили в чувства разбушевавшихся пьяниц.

Нашатырный спирт в воде спровоцировал у Лики рвотные

судороги, избавляя ее одурманенный наркотой организм от алкоголя.

– Глаша, – снова крикнул Иван. – Принеси какое-нибудь

полотенце и сухую одежду. Это чудо надо переодеть, а то еще

простудится.

Как только Лика была удалена из зала, охрана «ликвидировала»

ее дружков, принеся извинения перепуганным девчонкам.

Буря в этот вечер свершилась.

2

На следующий день Геннадий Александрович с грохотом

ворвался в квартиру своей сестры Лики. Та мирно посапывала на

водяном матрасе, после вчерашних похождений.

– Вставай, гадина. – Тотоша не церемонясь скинул девицу на

пол.

– Что такое. В чем дело. Я тут сплю. – заплетающимся со сна

языком пролепетала Лика, пытаясь забраться обратно.

– Пошла мыться, дрянь. От тебя псиной воняет.

Геннадий поволок девицу в ванну за шиворот, где сунул под

душ. Не давая ей опомнится он силой разжал ее рот и влил смесь воды

и нашатыря из принесенной с собой фляжки.

– Тварь, ну какие же все суки...Хватит меня этой дрянью поить.

Я скоро желудок выблюю. – простонала со злостью Лика чуть погодя, отползая от унитаза.

Она села на пол, сжавшись в комочек у стены

– Ты, что вчера вытворила? – не унимался Геннадий не смотря

на жалкий вид сестры. – я же предупреждал тебя, чтобы ты не шаталась

с этими выродками. А ты опять с ними связалась, да еще и наркоту

проспонсировала.

– A-а, денежек поджал... – зло оскалилась мокрая Лика.

– Дура, мне тебя жалко. Мало я тебя из дерьма вытаскивал, да

по наркологичкам таскал? Когда ты по-человечески жить начнешь?

- 62 -

Или сдохнуть хочешь, как собака в вонючей канаве? Так ведь и

случится, если не перестанешь так себя вести. В один прекрасный день

обнаружишь, что нет у тебя ни дома, ни денег, что твоим дружкам ты

нахрен не нужна, потому что нет у тебя ничего, а трахать тебя можно

только после поллитры – иначе тошно. Очнись. Кто ты?

Лика под эти крики принялась потихоньку выть, как ребенок, размазывая слезы кулаками.

– Все, хватит выть, приводи себя в порядок и иди жрать на

кухню.

Геннадий отправился на кухню разгружать пакеты с едой, которые привез с собой, заранее зная, что у Лики в холодильнике висит

мышь. Геннадий не ошибся – мышь действительно висела. Это был

Ликин «прикол». Когда в холодильнике заканчивалось все съестное, кроме таблеток, она подвешивала во внутрь, на присоску плюшевую

мышку.

Через четверть часа Лика появилась на пороге кухни – с

синяками под глазами, бледная и взъерошенная.

– Смотреть на тебя тошно, покойнике в морге и те симпатичней.

– А ты видел? – Лика дрожащей рукой схватила стакан с

апельсиновым соком и принялась жадно пить.

– Кого?

– Ну, покойников в морге? – она перевела дух.

– Дура!

– Заколебал, дура, да дура. Че, других слов нет?

– Так, ну, хватит. Теперь слушай меня. – повысил голос

Геннадий. – ты вчера учинила в клубе дебош. Я отдал распоряжение, под страхом увольнения, больше тебя туда не впускать. Ясно? Во-вторых, мы сейчас едим в клинику.

– Я больше не буду.

– Хрен тебе. Я сказал, что мы едем сейчас в клинику. – Гена

стукнул по столу кулаком

– Я больше не буду.

– Ты вчера человеку нос сломала своим копытом.

– Я нечаянно.

– За нечаянно бьют отчаянно. Все, собирай монатки.

- 63 -

Лика покорно поплелась собирать вещи.

Гена был старше Лики на 10 лет. Вообще то, братом он был ей

сводным по линии отца. Мать Гены с его отцом разошлись, когда

парню исполнилось восемь лет. Отец ушел к молодой певичке из

местного ресторана. К яркой, как птичка колибри, Нелли. Через два

года у Нелли родилась девочка Лика. Но жить с Нелли оказалось

невозможным. Такой тип женщин создан лишь для веселого

проматывания денег. Для жизни семейной и для воспитания детей

такие женщины не предназначены. В общем, отец вернулся к своей

первой семье, склонив виновато голову и извиняясь. Жизнь потекла по-старому, благо мать была женщиной не злопамятной, а отец

действительно осознал свою ошибку и раскаялся.

Нелли периодически врывалась в их квартиру, и театрально

заламывая руки, требовала денег на «воспитание ребенка». На

упоминание о том, что на ребенка платятся ежемесячно алименты, певичка заходилась в рыданиях и кричала на весь подъезд, что жалкие

копейки алиментов они могут засунуть себе куда угодно.

Заканчивалось все тем, что Нелли давали денег и она убиралась

восвояси, но ненадолго.

Кончилось все это тем, что в один из дней в дверь позвонили и

на пороге стояла худенькая девочка с запиской в руке. В записке

значилось, что Нелли представился шанс устроить свою карьеру

певицы, а Лику она на время отдает отцу. Мать Гены долго плакала в

тот день у кровати с уснувшей девочкой. Добрая женщина, как только

увидела Лику сразу принялась раздевать ее, выбрасывая в мусорное

ведро тряпки, в которые та была одета. Потом долго мыла девочку

душистым «Банным» мылом, потом, завернутую в махровое полотенце

кормила у себя на коленях манной кашей. Так Лика и уснула, разомлев, у нее на коленях с ложкой во рту. Вечером, когда отец вернулся с

работы, мать объявила, что нужно срочно оформлять опеку над Ликой

и, что она не отдаст ее матери – кукушке.

– Если понадобится, то я эту гадину собственными руками

придушу, – заявила решительно мать.

Лику родители отсудили, было это не сложно. Вернее, Нелли

попросту лишили родительских прав, и девочка осталась с отцом.

- 64 -

Правда, не известно, узнала ли об этом когда-нибудь Нелли.

Гена всегда заботился о Лике, в его памяти она всегда

оставалась тем худым, жалостливым существом, которое, как

брошенный котенок, очутилось под дверью родительской квартиры.

После смерти родителей Гена, уже будучи совершеннолетним, продолжал содержать и воспитывать сестру, не позволив забрать ее в

интернат. Они жили вдвоем, Лика училась в школе, Гена работал

вальцовщиком на заводе.

Девушки у Гены были, но ни одна не задерживалась надолго.

Как только они узнавали о наличии сестры – иждивенки, то сразу

испарялись.

– Так даже лучше. Значит не любит, – говорил Геннадий по

поводу очередного «развода».

Но потом в их квартире появилась Наташа. Она улыбнулась

Лике и отправилась в кухню готовить ужин. Наташа восприняла

спокойно ситуацию Гены и потому была оставлена для совместного

проживания.

Все было превосходно.

Наташа работала медсестрой и поэтому дома бывала два дня из

трех. Она вела хозяйство, приглядывала за Ликой. Через полгода Гена

женился на Наташе, а еще через шесть месяцев к ним в квартиру

ворвалась милиция.

В комнате у Лики обнаружили ампулы с морфием и

стограммовый пакетик героина. Наташа работала в онкологическом

отделение, последние страдания тяжело больных облегчали морфием.

Банду, в которой состояла Наташа, вычисляли долго. На допросах

Наташа приплела к этому делу Гену, якобы он заставлял ее таскать

морфий из больницы, поставляя ей пустые ампулы из-под лекарства, которые сдавались по строгой отчетности. Гене тогда присудили три

года общего режима за соучастие.

Лике исполнилось в ту пору 16 лет, девочка осталась одна в

двухкомнатной квартире, предоставленная сама себе. У нее не было ни

навыков какой-нибудь профессии, ни денег на существование.

На дворе стоял 1991г.

По выходу из тюрьмы Гена обнаружил в их квартире

- 65 -

наркоманский притон, а Лику еле живой от дурмана. С работой Гене

помог парень, который вместе с ним мотал срок на зоне, паренек

освободился раньше, но отыскал Гену, помня, как тот отстоял его в

одной из драк. На зоне они, что называется, скорешились. Вадим

оказался финансовым гением, но так получилось, что их фирму, занимавшуюся махинациями с налогами, накрыли соответствующие

органы, и что бы не садиться всем, Вадим взял вину на себя, получив

год. За этот год его подельники приобрели его жене огромную квартиру

в центре Екатеринбурга. Выйдя на свободу, Вадим снова встал у руля.

Гена, при поддержке Вадима, заработал денег на лечение Лики.

Фирма Вадима продолжала набирать обороты в рыночных отношениях.

Гена, взяв кучу кредитов, рискнул, и начал свой бизнес. Дело пошло, деньги потекли бурным ручейком. Сумев пережить 98 год Гена открыл

«Лиану». Для души, как любил он говорить.

Все то время, пока брат делал деньги, Лика то лечилась, то

выходила из клиник, то потом опять срывалась. Гена перепробовал все.

Но ни уговоры, ни угрозы не помогали. Врачи советовали сменить

место жительства, дабы уберечь девушку от дурной компании, которая

ее преследовала. Гена отправил Лику на курорт в Турцию на весь сезон.

Через положенный срок Лика не вернулась домой. Ее нашли через

месяц поисков в одном из борделей Стамбула. В поездку Гена не дал

сестре ни цента, оплатив ей полный пансион. На наркотики Лика

решила заработать сама...

Вот и вчера в «Лиане» Лика появилась в компании старых

дружков. Все возвращалось на круги своя и Геннадий, как старый

понурый ослик, закусив удила, потянул свою тяжкую ношу под

названием сестра.

3

Лика вышла из реабилитационного наркологического центра

через два месяца. Гена всерьез решил заняться судьбой своей сестры.

Он даже ловил себя на мысли, что стоит подыскать Лике порядочного

мужа.

Как это не странно, но Лика сама решила встать на путь

- 66 -

исправления. По выходу из клиники она уже четко знала чего хочет. А

хотела она выйти замуж за единственного человека, которого любила в

своей жизни – за Ванечку.

Она познакомилась с ним на одной из дискотек. Иван был тогда

студентом первокурсником, и они с друзьями отмечали чей-то день

рождения. Лика была после очередного курса, то есть, держала себя в

руках, пила умеренно и не нюхала кок. Она подошла к нему сама, паренек понравился ей безумно: высокий, с благородными чертами

лица, белозубой улыбкой – чистый, красивый мальчик. А в ее жизни

давно не хватало чистоты. Лика влюбилась впервые в жизни в паренька, который был младше ее на 5 лет. В тот вечер она увезла его к себе, и

Ванька на следующий день не появился в университете. Через неделю

он переехал к ней из общаги, даже не подозревая о пристрастии Лики к

наркотикам. Лика была счастлива впервые за много лет. Ваня был

внимателен, ласков, он показал себя великолепным любовником, несмотря на юный возраст.

Единственное неудобство состояло в том, что у него не было

денег, и все счета оплачивала Лика. Ване это не нравилось, и зачастую

он уговаривал девушку остаться дома. Но та не привыкла вести

затворнический образ жизни, тем более после заточении в

наркологичках. Лика хотела веселья и праздника. Из этого

затруднительного положения Лика нашла единственный верный

выход. Она устроила Ивана работать барменом в «Лиану».

Это место Лика вырвала из Гены, можно сказать, с душой, вконец измотав брата скандалами, слезами и уговорами.

– Не могу я уволить кого-то из ребят, чтобы пристроить твоего

дружка, – объяснял ей Гена.

Лика рыдала. Кончилось все тем, что Гена утвердил

дополнительную ставку бармена.

Так Иван попал на работу в самый модный клуб города, на

денежную должность бармена. Пройдя курс обучения и, немного

поработав, он зарекомендовал себя отличным работником, после чего

Гена «снял» наблюдение с протеже Лики.

У Вани появились деньги, у Лики возможность выходить «в

свет». Все были довольны, особенно Гена, который, наконец то,

- 67 -

чувствовал себя спокойным за сестру. Не сказать, что бы Иван любил

Лику, она нравилась ему своим незаурядным поведением и веселым

бесшабашным нравом. С ней было легко, и она была не злопамятна. Но, не хватало в их общении какой-то душевной близости и тепла, которым

одаривают друг друга по-настоящему родственные души. Не

чувствовал Иван в Лике друга. С ней было здорово клубится и

тусоваться, но это быстро надоедает, несмотря на молодость.

Однажды случилось неизбежное. Лика и Иван поссорились.

После этой ссоры Лика «сорвалась». Бывших наркоманов не бывает.

Иван собрал вещи и ушел из дому в тот же вечер, когда Лика ввалилась

домой

с

дурными

глазами,

в

компании

с

дружками-наркоманами. Девица дико хохотала и лезла с объятиями к

Ивану. Он грубо оттолкнул ее и выбежал в ночь. Переночевать ему

пришлось в подъезде соседнего дома.

Наутро Иван железно решил, что больше никогда не будет жить

у своих женщин. Он будет приводить их к себе, туда, где хозяином

будет сам.

Лика ушла в «загул», пока оттуда ее не вытянул Гена. Вся жизнь

этой женщины состояла из сменяющих друг друга полос дурмана и

отходняков

Теперь Лика хотела иметь только одну нормальную жизнь, без

полос. Много времени прошло со дня их последней встречи в «Лиане», которая закончилась для Лики рвотными судорогами над унитазом.

После клиники Лике захотелось вернуть Ивана, а вместе с ним и ту

восхитительную жизнь, которой они когда-то жили.

Лика больше недели провела в салонах красоты. Она с трудом

вымолила у Гены разрешение на посещение «Лианы».

– Я приду одна и даже пить не буду, – кротко проблеяла она.

Тотоша разрешил, дав распоряжение на отпускать его сестрице

спиртное. А Лика впервые в своей жизни шла в «Лиану» не веселится

или слушать нотации брата, а всерьез обустраивать свое светлое

будущее. Не учла она одного – не все счастье в жизни лежит и

дожидается, когда его решат подобрать.

– Мне тоник со льдом, – Лика грациозно взобралась на стул у

стойки бара.

- 68 -

Выглядела она великолепно: маленькое черное платьице –

классика от мадам Коко; белокурые коротенькие кудряшки, искусно

заколотые ловкими руками лучшего парикмахера города, в

совокупности со свежей кожей лица, делали похожей ее на

восемнадцатилетнюю девчонку; искусный макияж, ухоженные ручки с

французским маникюром, изящные туфельки с кожаными ремешками, обвитыми вокруг стройных лодыжек. Лика в тот вечер была сама

элегантность и ухоженность. Она впервые не выглядела, как женщина

– вамп, сошедшая с обложки «Плейбоя».

Иван оставался невозмутим, он подал стакан с тоником и

пододвинул девушке пепельницу. Лика, не спеша, вытянула из сумочки

сигарету и, когда Иван поднес ей зажигалку, затянулась. Она смотрела

на него сквозь ароматный дым и улыбалась улыбкой Моны Лизы.

– Привет, Ванечка, – Лика не выдержала профессионального

молчания Ивана. — ты меня, что же, не узнаешь? Я, что, похорошела

до неузнаваемости?

Лика кокетливо повертела аккуратной головкой, потрепав, кудряшки рукой.

– Ты отлично выглядишь, и я тебя узнал, – Иван сдержанно

улыбнулся. – Только у нас здесь правило – никакой болтовни во время

работы с клиентами, да и работы, как видишь, хватает.

Произнося эти слова, Иван ловко смешивал коктейли в

шейкере, наполнял бокалы, принимал деньги. Здесь нельзя было

расслабится ни на минуту, жажда клиентов была сравнима лишь с

жаждой верблюдов после изнурительного перехода пустыни.

– К черту правила, я не кокой то там клиент, – Лика начала

лобовую атаку.

– Ты по ту сторону стойки, значит клиент!

– В последнюю нашу встречу ты не слишком церемонился со

мной. На пол меня уронил. Или у вас со всеми клиентами так

обращаются?

– Моя дорогая, ты выплясывала кардабалет на стойке, а это уже

не клиентство, а хулиганство. А с хулиганами ни где не обращаются

нежно.

– Хорошо, Ванечка, – смягчилась Лика. – Но я хочу поговорить

- 69 -

с тобой. В нерабочее время у вас это разрешено?

– Разрешено, но только говорить нам с тобой не о чем.

Иван занялся приемом заказов, и Лика следующие двадцать

минут была вынуждена созерцать веселящуюся толпу. Она

неторопливо потягивала свой тоник, находя его вкус, без добавления

водки, отвратным. Настроение начало ухудшаться, Лика даже

предположить не могла, что с Иваном не удастся завязать разговора.

– Повтори, пожалуйста, – Лика поставила на стойку пустой

бокал.

Иван не заставил себя долго ждать.

– Я не отстану от тебя, пока ты не согласишься встретиться со

мной и поговорить. – Лика пойма руку Ивана, когда тот ставил на

бумажный кружок запотевший стакан с напитком.

– Что ты хочешь мне сказать? По-моему, между нами и так все

давно ясно.

– Ваня...

Иван сделал знак напарнику, чтобы тот его подменил, и вышел

из-за стойки. Он подхватил Лику за локоть и завел в служебное

помещение.

– Давай покороче, мне некогда.

– Я не хочу так. Мы могли бы, где ни будь посидеть?

– Чего ты хочешь? – задал конкретный вопрос Иван.

– Тебя – еле слышно произнесла Лика и затаила дыхание.

Она заглянула ему в глаза так, что если бы Иван не знал ее, то

мог бы поверить в то, что она воплощение всего лучшего, что может

быть в женщине.

– Пойдем, – Иван потянул ее по коридору.

– Куда мы?

– Идем, я покажу тебе кое-что, а, вернее, кое-кого.

Они быстро шли по служебному лабиринту «фабрики веселья».

Иван ворвался в гримерную к танцовщицам и весело поприветствовал

девчонок, держа за локоть ошалевшую Лику.

– Вот, девчонки, познакомьтесь – это Лика. А где Баранчик?

– Варя, – мгновенно понеслись окрики девчонок.

– Ну, шаво? – Варя появилась из-за ширмы с ртом, набитым

- 70 -

булавками.

– Варя, познакомься – это Лика, – Иван поставил миниатюрную

девушку перед собой и слегка встряхнул ее.

– А теперь, Ликуся, подумай. Зачем я буду менять вот эту

красотку, которую люблю, с которой живу и с которой мне до одури

хорошо, на наркоманку-коротышку, у которой в мозгах одни танцульки

и выпивка?

Он еще раз хорошенько встряхнул Лику.

Варя в данный момент выглядела действительно потрясающе.

Полуголое, упругое тело без единого грамма жира поражало своим

совершенством. Костюм, для исполнения танца живота, создавал

иллюзию сказочности и делал девушку похожей на жар-птицу. Волосы

еще не были уложены в прическу и волной растекались по плечам и

спине. Варя растеряно смотрела на Лику с высоты своего роста и от

этого взгляда Лике становилось не по себе. Она, вдруг, почувствовала, что волосы ее и лицо не сексуальность Мэрлин Монро, а

искусственность куклы. Перед Ликой стояла королева, даже если ее

раздеть, умыть и обрядить в лохмотья, в ней все равно будет видна

порода. А вот если раздеть и умыть Лику...Пусть эта девица

танцовщица, но она хоть что-то умеет делать в этой жизни с шиком и

блеском. А что может Лика? Только с шиком опрокидывать в глотку

рюмки с водкой...

И, что самое гадкое для Лики – по Варе было видно, что она

чистая, такая же, как Ванька. Именно чистая, таким словом Лика

называла людей с понятиями о честности, чести и достоинстве. Лика

была такой, пока не посадили Гену, а теперь этого уже не вернуть

никогда, как не вернуть ей Ивана.

Лика поняла, что проиграла этой высокой красавице без боя.

Вот так просто. Той, даже, не пришлось рта раскрыть Лика вывернулась

из рук Ивана и выскочила из гримерной, хлопнув дверью.

– Кто это? – недоумевала Варя. – И какого черта ты

вваливаешься в гримерку к полуголым девицам?

– Мы не против, – захихикали девицы.

– Жаль, я уже одета, не мог ты, Ванечка, пораньше заскочить?

– закокетничала Ленка.

- 71 -

Девчонки все превращали в шутку, снимая напряжение

ситуации. Здесь все чувствовали себя «в доску» своими. И пробежаться

по коридору с заголенными прелестями не считалось чем-то из ряда вон

выходящим. Мужская часть персонала, в свою очередь, не смотрела на

соблазны танцовщиц, облизываясь. Взгляды их выражали ровно

столько желания, как если бы девицы дефилировали в ватниках и

валенках. Когда много сладкого доступно, его не очень хочется.