Там, где нет координат

— теоретически это невозможно, — сказал он вслух, перебивая сам себя.

Теоретически невозможно. Практически — неизвестно. Никто не пробовал.

Он встал. Мысли двигались быстро, но не хаотично — это было важное отличие от того, что он ожидал. Не лихорадка, не поток сознания. Скорее — очень мощный и очень чёткий прожектор, который можно направлять куда нужно.

Он направил его на экран.

Данные сыпались быстро: показатели канала, частоты, уровень квантовой запутанности между маркером и передатчиком. Он видел это — не просто как цифры, а как структуру, как пространство, где каждая переменная занимала своё место и была связана с другими. Красиво, подумал он мельком. Математика всегда была красивой, просто не всегда это замечаешь.

Потом пришли образы.

Это было другое — не голоса, не мысли. Картинки, быстрые и чёткие, как кадры монтажной нарезки. Он увидел схему — не ту, что была на экране, а другую, которой ещё не существовало. Модифицированный передатчик. Усиленная запутанность. Прыжок — не сигнала, а человека. Его самого.

— Ладно, — сказал он.

Он работал сорок минут не останавливаясь.

Nexus-7 не убирал усталость — это он понял сразу. Руки всё равно уставали, глаза всё равно жгло от экрана. Но между усталостью и работой встало что-то вроде стеклянной перегородки: есть, знаю, не важно, продолжаем. Он паял, переключал, перестраивал схему канала. Голоса в голове продолжали работать параллельно — иногда подсказывали раньше, чем он успевал сформулировать вопрос.

На двадцать третьей минуте работы экран мигнул и выдал данные, которые Альфред не запрашивал.

Он остановился.

Смотрел на цифры секунд десять. Потом медленно сел.

Канал, пока он настраивал передатчик, продолжал работать в фоновом режиме. И в фоновом режиме он успел зафиксировать то, что творилось снаружи — над Калифорнией, над всем западным побережьем. Атмосферные данные. Температура. Давление. Состав воздуха на разных высотах.