Дело тридцатилетней давности. Детектив.

Юлия Сенникова

Дело тридцатилетней давности. Детектив.

Глава 1. Лесная поляна.

Марина ехала в электричке, ей было так плохо — в жизни всё не ладилось. На днях она узнала, что у мужа другая, да и с работой проблемы, она стояла на грани увольнения.

— Вот если меня уволят, что я буду в свои сорок пять делать, куда идти работать? — мысли жужжали в голове, словно рой пчел, и не давали ей покоя.

— И муж Семён ещё Разводиться или простить? Эти мысли перебил резкий телефонный звонок. — Алло.

— Алло, доча, а ты где? — спросила мама. — В электричке я, мам. Что ты хотела?

— А куда ты поехала? А ты одна или с Семёном? — Одна, и поехала по делам. — По каким делам и почему без Семёна?

— Мама, ты что-то хотела? — уже на повышенном тоне спросила Марина.

— Да, ты знаешь, к нам тут на днях Семён заходил и всё рассказал. Он очень переживает, сказал, что это была ошибка, и он очень не хочет с тобой разводиться.

— Мам, давай я сама как-нибудь разберусь со своим мужем и сама решу, разводиться или нет. Всё, давай, мне неудобно говорить. Марина нажала отбой и почувствовала на себе тяжёлый, пронзительный взгляд.

Напротив неё сидел мужчина лет пятидесяти. Тёмные волосы, глаза цвета утреннего неба — холодные и прозрачные. Высокий, статный, он выглядел очень представительно в своём строгом тёмном пальто и кипельно-белой рубашке. В руках он крепко держал кожаную папку — было видно, что человек работает либо в полиции, либо в администрации. На его пальцах не было колец, лишь на левом запястье поблескивали тяжёлые стальные часы, которые мерно и равнодушно отсчитывали время.

Он смотрел на неё долго и пристально, будто читал её мысли, проникая в самую глубину её растерянной души. Марине стало неловко за свой сорванный голос и за то, что этот чужой человек стал свидетелем её позора.

— Простите, — произнесла Марина, глядя на этого мужчину.

— Ничего страшного, я всё понимаю: родственники, проблемы... бывает, — он мило улыбнулся. Его голос отдавал таким глубоким спокойствием, что Марина невольно сделала вдох, словно часть этой уверенности передалась и ей. Ей нужно было проехать всего две остановки.

И вот она — тишина. Никакого давления от родственников, вечных попреков начальства и, главное, никакого душного города. Марина всегда мечтала жить в какой-нибудь деревне или посёлке рядом с лесом, она очень любила лес. К тому же работа дизайнера позволяла ей трудиться из дома, скрывшись от всех лишних глаз.

— Остановка «Лесная поляна». Следующая станция — «Озёрная», — прохрипел динамик. Марина быстро встала и пошла к выходу. Мужчина, сидевший напротив, тоже поднялся и вышел на этой станции.

Марина сошла на платформу и сразу направилась в сторону деревьев. Она шла по тропинке, глубоко вдыхая свежий, смолистый воздух, не замечая ни времени, ни расстояния. Она зашла уже глубоко в самую чащу, продолжая по кругу перемалывать в голове последние события. Как вдруг лесную тишину разорвал яростный лай собак. Марина резко остановилась, мысли мгновенно исчезли, и на их место пришёл первобытный, липкий страх. Она судорожно оглядывалась по сторонам, пытаясь понять, откуда идёт этот звук. «Или это волки?» — пронеслось в голове, и этот ужас обуял её ещё сильнее.

Ноги сами понесли её куда-то вглубь чащи. Она бежала не оборачиваясь, тяжело и хрипло хватая ртом воздух, который обжигал лёгкие. Сердце колотилось так бешено, что его удары гулко отдавались в самом горле, мешая дышать. Марина неслась через кусты, хлёсткие ветки били по лицу. Как только она выбежала на поляну, нога зацепилась за что-то твёрдое. Марина резко упала и со всего маху ударилась головой о маленький, обросший холодным мхом пенёк. Свет в глазах померк, и мир вокруг затянуло густой, тяжёлой темнотой.

Когда Марина очнулась, над ней стояли люди: двое молодых парней и три женщины. Женщинам на вид было лет тридцать пять, мужчины были чуть моложе. Воздух вокруг наполнился странным, давно забытым ароматом крепкого одеколона и лака для волос.

— Девушка, с вами всё в порядке? — спросил один из парней.

— А, да, всё хорошо, — Марина растерянно ответила и дотронулась рукой до своего лба. Она почувствовала, что на лбу глубокая царапина, а пальцы стали липкими от крови.

— Вам надо в больницу, — проговорила одна из женщин. — Нет, спасибо, всё в порядке, я справлюсь. Один из парней протянул руку, чтобы помочь ей встать.

Марина взялась за его крепкую ладонь и поднялась. Оглядела себя: джинсы были немного порваны, пальто в мелких веточках и мхе. Она принялась отряхиваться и только тогда внимательно посмотрела на стоявших рядом.

Они были очень странные. Одежда, причёски — всё это было из прошлого. На молодых людях были синие спортивные костюмы, которые носили примерно лет тридцать назад. На трёх женщинах были надеты тяжелые драповые пальто, точь-в-точь как те, что носила её мама в молодости. Одно такое до сих пор висит в шифоньере её матери

— Марина сколько ни пыталась его выбросить, мама не давала. Даже укладки выдавали иное время: у парней — коротко стриженные виски и густые, начёсанные чёлки, у женщин — объемные начёсы, залитые лаком. Сейчас так не стриглись и не одевались.

— Простите, а вы кто? — спросила Марина, чувствуя, как внутри всё холодеет.

— И что вы здесь делаете? Вы грибники? Люди мило улыбнулись. — Нет, мы здесь живем, рядом в поселке, — ответила одна из женщин.

— А в лес мы приходим каждый день. Как бы и здесь наш дом тоже.

— А как вы здесь оказались? — поинтересовалась женщина, продолжая улыбаться.

— Да, я вот — у Марины был будто ком в горле, она еле выдавливала слова из себя.

— Я приехала из города, просто погулять по лесу. Столько проблем навалилось, хотелось побыть в тишине. Но тут я услышала лай, не то собак, не то волков Испугалась и побежала. Ну и вот, упала, а потом вы.

— А-а, понимаю, — сказала женщина. — Город, суета При этом она улыбалась так безмятежно, что у Марины сжималось всё внутри.

— И да, вы знаете, здесь сейчас есть лесное угодие. Раньше его не было, оно появилось недавно, лет пять так назад. И там есть собаки, вот может они и лаяли. Хотя и волки тоже здесь водятся.

— Ну, спасибо, что помогли подняться Я, наверное, пойду. До свидания.

— Ну что вы, постойте! Мы вас проводим и как раз познакомимся поближе, а то вдруг опять побежите и упадёте. Марина приняла их предложение. Они шли тропинкой, медленно, разговаривая друг с другом.

— Как вас зовут? — спросил один из молодых людей. Он был среднего роста, худощавого телосложения, со светлыми волосами и серыми, очень красивыми глазами с густыми ресницами. На нём был мятый цветной костюм из «жатки» и кроссовки фирмы «Адидас», синие с белыми двумя полосками. Он выглядел так, будто сошёл со снимка из девяностых.

— Меня Марина зовут. А вас? — А я Женя. Евгений. Все меня называли Жека, — он мило улыбался

У Марины в голове пронеслась его фраза: «Называли». «Почему называли?» — думала она, но мысли перебил другой парень.

— А меня Дмитрий. Он был высоким, красивым — из тех, кого раньше называли «как с обложки». На нём был синий эластичный костюм с лампасами по бокам и такие же кроссовки, как у Жени. Он протянул к ней руку и мило улыбнулся.

— А меня зовут Татьяна, — ответила одна из женщин, — а это Светлана и Ольга.

— Мне очень приятно, — произнесла Марина. Они подошли к выходу из леса, и её новые знакомые резко остановились.

— Вы же из этого посёлка, который на той стороне? — спросила Марина.

— Да, всё верно, — ответила Татьяна. — Но нам туда больше нельзя, — улыбаясь, добавила она.

— Вы меня извините, но я ничего не понимаю. Почему нельзя? — Ты скоро сама всё поймёшь,

— ответил Дмитрий. Они попрощались и удалились в глубь леса.

Марина пошла в сторону станции, медленно размышляя о том, что сейчас произошло. Люди из прошлого? Такое казалось бредом. Марина уже стояла на станции, когда её мысли оборвал шум прибывающей электрички.

Сев в вагон, она пыталась убедить себя, что это просто сотрясение и галлюцинация от удара головой. Когда она вернулась в город, то шла тихой походкой, не желая возвращаться в квартиру к Семёну.

Марина остановилась на мосту, вглядываясь в воду — это её немного успокаивало. Простояв так минут двадцать, она набрала номер своей близкой подруги Нины, которую не видела больше месяца. Они договорились встретиться в их любимом кафе у моста. Марина пришла первой и заняла столик у окна. Она смотрела, как город живет своей жизнью: люди торопятся, ловят такси, а проезжающие машины создают бесконечный шум.

— Привет! — услышала Марина и тут же обернулась на вошедшую подругу.

— Боже мой! — почти испуганно и изумленно произнесла Нина.

— Что с тобой случилось? Ты где так лоб разбила? Да тебе в больницу надо!

— Да не переживай, всё нормально, я хорошо себя чувствую, — попыталась успокоить её Марина.

— Да какое нормально, у тебя глубокая рана, её надо хотя бы обработать! Нина жестом подозвала официанта, и тот быстро подошёл.

— Будьте добры, аптечку, она же у вас есть? — спросила Нина.

— Да, конечно, сейчас принесу. Официант вернулся с пластиковым чемоданчиком и спросил:

— Заказывать будете что-нибудь?

— Да, два капучино, пожалуйста, — ответила Нина, присаживаясь рядом с подругой. Она открыла аптечку, и запах антисептика заполнил пространство столика.

— Ну, рассказывай, что произошло, пока я обрабатываю твою рану.

— Ты знаешь, я даже не знаю, с чего начать, — сказала Марина.

— А ты с главного начни: откуда у тебя рана на голове? Нина, закончив обрабатывать ссадину, пересела напротив Марины и уставилась на неё в ожидании рассказа. Официант принёс кофе и забрал аптечку. Нина смотрела на подругу, не сводя глаз, и не узнавала её. Она не видела в ней ту прежнюю Марину, всегда весёлую, с огоньком в карих глазах. Обычно её тёмные длинные волосы аккуратно лежали на плечах, и она всегда была со вкусом одета, несмотря на чуть полноватую фигуру, которая её только красила.

А сегодня на Марине лица не было: растрёпанные волосы, испачканное пальто, взгляд в никуда.

— Ну что ты молчишь? Говори уже! — судорожно проговорила Нина. — Кто тебя так? Почему у тебя такой вид, будто за тобой была погоня?

— Ты знаешь, практически так и было, — произнесла Марина. Глаза у Нины расширились, рот чуть приоткрылся.

— Что я тебе сейчас расскажу — ты не поверишь. Я и сама до сих пор не пойму... может, мне всё это привиделось.

Глава 2. Тени прошлого.

Марина сделала глоток уже остывающего кофе и начала рассказывать. Каждое слово давалось ей с трудом, словно она заново переживала всю тяжесть последних дней.

— Понимаешь, на работе сокращение... Я первая на вылет, несмотря на мои заслуги. Потому что, видите ли, у меня нет детей, — разочарованно сказала Марина. Подступивший к горлу ком было нелегко сглотнуть, слёзы на глазах накатились сами собой.

— Как будто я виновата, что не могу иметь детей... А мне так хочется!

— Ну, ну, перестань, — с сожалением в голосе успокаивала подругу Нина, крепко сжимая её ладонь.

— Да и этот Семён, — почти уже со всхлипыванием в голосе произнесла Марина.

— Нашёл себе другую, а теперь просит, чтобы я с ним не разводилась. И мама ещё мне все нервы с этим Семёном вымотала: «Он хороший, прости его». А я не хочу, я даже домой идти не хочу! Марина не сдержалась и разрыдалась. Глядя на свою подругу, Нина решительно сказала:

— Так, ну это уже совсем никуда не годится. Давай-ка мы с тобой так поступим: сейчас пойдём, возьмём бутылочку белого вина и отправимся ко мне успокаиваться. Они встали из-за стола, оставив недопитый кофе. Нина положила на столик оплату за счёт и, обняв Марину за плечи, повела её к выходу.

В это же время в другом конце города из-за стекла дежурной части отдела полиции раздался голос: — Мужчина, а вы к кому? Матвей Константинович обернулся. За стеклом с решётками стоял дежурный в форме и вопросительно смотрел на незнакомца в строгом пальто.

— Я майор полиции Голубев Матвей Константинович, — он подошёл ближе, доставая удостоверение из внутреннего кармана.

— Из Санкт-Петербурга. Мне нужен ваш главный, кто у вас здесь?

— А, вы из Главка?

— Да, да, и оттуда.

А вы, простите, кем будете?

— Младший лейтенант Синичкин, — приложил он руку к фуражке.

— Сейчас я сообщу ему, а вы пока проследуйте в пятый кабинет. Там подполковник Михаил Сергеевич Серов.Проходите, он ждёт вас. Майор, постучав, открыл тяжёлую дверь.

— Добрый день, можно? Подполковник Серов встал из-за стола и протянул руку гостю.

— Какими судьбами, товарищ майор?

— Да вот, я как бы по личной инициативе. Я тут старые дела перебирал и наткнулся на одно дело почти тридцатилетней давности. Оно меня заинтересовало, уж больно тоненькая была папка. Я заглянул, просмотрел, и оно меня очень заинтересовало.

— Да и чем же? — удивился Серов. — И при чём тут наш отдел?

— А можно поговорить с тем, кто вёл это дело? Он ещё работает здесь? — спросил Матвей Константинович.

Подполковник тяжело вздохнул. — К сожалению, нет. Он умер пять лет назад. Сердце.

В кабинете на мгновение повисла тишина. Майор Голубев разочарованно поджал губы, но Серов вдруг прищурился, глядя на пожелтевшую папку. — Но вы знаете я помню это дело. Ведь я тогда был помощником у следователя, который его вёл. Его звали Николай Семёнович. Настоящий был опер. Я тогда только-только лейтенанта получил, зелёный был совсем.

— Отлично! Ну, и что вы можете сказать по этому делу? — спросил Матвей Константинович.

— Ну что тут скажешь Дело тёмное. Свидетелей нет, улик почти тоже. Я даже точно не помню, какие там улики были. Столько лет прошло, тысячи дел через руки пронеслось. Матвей Константинович заглянул в дело и прочитал вслух: — Вот, здесь написано... нашли носовой платок, принадлежавший Ивановой Татьяне Викторовне. — Он поднял взгляд на Серова.

— Что, правда, совсем ничего? Ни улик, ни свидетелей? Совсем никто ничего не видел? — спросил удивлённо майор.

— Нет. Просто ушли из дома вечером и всё. Как сквозь землю провалились. Пятеро молодых людей... Их так и не нашли до сих пор.

— Ясно, — сказал Матвей Константинович, закрывая папку.

— Ну ладно, мне уже пора, а то, знаете, дела не ждут, надо ещё до дома добраться. Всего хорошего.Он сел в электричку и всё думал. «Как так? Пропало пять человек, и всего один носовой платок, и больше ничего. Но ведь быть такого не может... М-да, придётся попробовать самому расследовать, если получится».

Он вышел с электрички и поймал такси. Пока ехал до дома, всё думал: а ведь эти пропажи случились в его районе. Надо поспрашивать у соседей, может, кто-то и помнит что-нибудь из тех времён. На домашнем телефоне тем временем разрывался звонок.

— Алло, Семён? Это ты? — спросила Наталья Семёновна.

— Да, здравствуйте.

— А где Марина? Я ей дозвониться не могу, телефон не отвечает.

— Я тоже не могу, и дома её нет.

— А ты Нине звонил? — Звонил, она не берёт трубку.

— Ясно. Ну, если появится, пусть перезвонит. — Хорошо, я передам. Семён нервно ходил по квартире, не зная, где искать жену. Куда она могла пойти? «Да скорее всего у Нинки, а та просто не отвечает. Раньше всегда трубку брала, а сегодня не стала. Значит, точно у неё», — думал Семён.

Матвей Константинович зашёл в подъезд. Он никак не мог перестать думать об этом деле. Поднялся на лифте на свой шестой этаж и при выходе встретил соседку, которая собралась пойти гулять со своей маленькой собачкой.

— Здравствуй, Матвей! — сказала Лариса Ивановна.

— Здравствуйте. Матвей сразу решил спросить её про те пропажи.

— Лариса Ивановна, скажите, а вы помните, лет тридцать назад в нашем районе пропали пять человек? Двое парней и три девушки.

— Конечно, помню, такое не забудешь. Их даже, вроде, не нашли.

— Да, всё верно. А что вы помните? Можете мне рассказать?

— Ну-у, много я не скажу, но что-то, может, и вспомню. Только давай позже, а то мне с Бусей погулять надо. Знаешь, ты приходи ко мне завтра в обед. Я пирожков с капустой да с кортошечкой напеку и тебя накормлю, а то живёшь один, покормить нормально тебя некому. Ох, Матвей,жениться тебе надо! — Сказала Лариса Ивановна и зашла в лифт.

Матвей Константинович зашёл в свою пустующую квартиру. Прошёл на кухню и, стоя у открытого окна, закурил. Огонёк сигареты вспыхивал в полумраке, освещая его сосредоточенное лицо. Это дело прошлых лет никак не оставляло его в покое. Ему казалось, что этот подполковник что-то недоговаривает, и что-то в Серове ему очень не нравилось. И он обязательно постарается разобраться в этом деле.

Нина с Мариной пришли домой. Марина всё ещё была в шоковом состоянии. Они разделись и прошли в зал. У Нины квартира была большая, с дизайнерским ремонтом — когда-то в этом ей помогла Марина.

Нина жила одна. Ни мужа, ни детей — с супругом она развелась несколько лет назад, а единственная дочь уехала в другой город учиться на юриста. Замуж она больше не вышла: не хотела обременять себя лишними заботами. Так она всем говорила.

В свои сорок пять Нина была среднего роста, с длинными светлыми волосами и ясными голубыми глазами. Она всегда за собой следила, посещала салоны красоты и жила в своё удовольствие.

Нина налила вина и подала Марине бокал. Прозрачная жидкость заиграла в свете ламп.

— Всё-таки, может, расскажешь, откуда у тебя эта ссадина на лбу? — спросила Нина, присаживаясь напротив.

— Ой, Нин я даже не знаю, как всё тебе это рассказать. Я сама до сих пор в это не могу поверить.

-Может, мне всё это привиделось? Ты знаешь, всё так навалилось, что мне ужасно захотелось в лес, и я поехала... Тут телефон Нины завибрировал на столе. Она взглянула на экран.

— О, смотри-ка, твой названивает.

— Не бери! — резко проговорила Марина. — Не хочу его ни видеть, ни слышать. Нина молча перевернула телефон экраном вниз. В зале воцарилась тишина, нарушаемая лишь мерным тиканьем часов. Марина неподвижно сжимала бокал, глядя в пустоту, а тени в углах просторной квартиры казались теперь длиннее и темнее, чем обычно.

Глава 3. Билет в новую жизнь.

У Марины снова появилось недоумение в глазах. Она сидела, обхватив бокал тонкими пальцами, и смотрела куда-то сквозь стены кухни, словно заново проживая вчерашний день.

— Ты знаешь, я когда приехала в лес, мне так было там хорошо... Ну, я шла, думала о своём, ничего не видела вокруг. Наслаждалась этой звенящей тишиной и волшебным, кристально чистым воздухом, который, казалось, можно пить. Как вдруг совсем поблизости я услышала резкий лай собак, а может, даже и свирепый волчий вой.

Я так испугалась, что рванула с места, побежала куда глаза глядят и забежала на какую-то незнакомую поляну. Обо что-то споткнулась и... всё.

Только открываю глаза, а тут они. Стоят плотным кольцом, смотрят на меня сверху вниз, а я лежу в траве и понять не могу, что произошло.

— Кто они? — вполголоса спросила Нина, подавшись вперёд.

— Люди. Двое парней лет по двадцать пять примерно и три женщины чуть старше, мне так показалось. Марина на мгновение замолчала, её взгляд остекленел, как будто она прямо сейчас снова увидела их перед собой.

— Они были одеты как из какой-то прошлой жизни. Знаешь, такие спортивные костюмы из плотного трикотажа, каких сейчас уже и в помине нет, простенькие кроссовки... У парней и причёски странные — сейчас так не стригутся. А у женщин пальто такие тяжёлые, драповые, как раньше наши матери носили.

У меня у мамы до сих пор в шифоньере похожее висит, молью побитое, и выкинуть не даёт — память.

— Да ладно, — недоверчиво проговорила Нина.

— И что они хотели? — Да ничего. Наоборот, они очень вежливо помогли мне подняться, отряхнули одежду. Мы даже познакомиться успели, они все представились по именам. Проводили меня до самого выхода из леса, а сами дальше не пошли почему-то. Сказали, что им дальше нельзя, хотя живут они в посёлке, который находится прямо по ту сторону железной дороги. Странно как-то... — Марина передёрнула плечами.

— И ещё я удивилась: они говорили о себе только в прошедшем времени. И когда я их спросила, почему им нельзя идти дальше, они ответили, что я скоро всё сама пойму. Нина сидела неподвижно, внимательно вглядываясь в бледное лицо подруги.

— Слушай, может, и вправду привиделось? — Нина сделала глоток вина и вдруг улыбнулась.

— А если они и правда были? Может, это просто грибники, и они решили так пошутить? В этот момент у Нины опять надрывно зазвонил телефон. Она мельком глянула на экран и недовольно поморщилась:

— О, опять твой Семён названивает. Давай я отвечу и всё ему выскажу!

— Ну, не знаю... — с сомнением проговорила Марина. — Или возьми и скажи, что я у тебя, но чтобы он ни в коем случае не вздумал приезжать. И вообще, скажи, что я уже сплю.

— Хорошо, — ответила Нина и решительно сняла трубку.

— Алло! Ты чего названиваешь каждые десять минут?

— Нин, извини... а Марина у тебя? — послышался в трубке виноватый голос Семёна.

— О, гляньте-ка, про Марину вспомнил! А когда с другой развлекался, про Марину и не вспоминал! Семён на том конце провода тяжело вздохнул:

— Нин, давай мы сами разберёмся... Позови, пожалуйста, Марину к телефону.

— Не позову, она спит! Завтра ей звони, а сейчас оставь её в покое. Всё, пока! — Нина с победным видом нажала на отбой.

— Ладно, с этим мы разобрались. Теперь хочу спросить: почему ты так переживаешь за свою работу? Ты же классный дизайнер, у тебя своя база клиентов. Ты без работы точно не останешься! Может, пора уже на себя поработать, а не на начальника?

— Ну, не знаю... — Марина задумчиво покачала вино в бокале.

— А вдруг что-то не так пойдёт? — Ну, если что не так пойдёт... хотя я уверена, что всё будет просто превосходно! Я, кстати, своим знакомым тебя уже посоветовала, и скоро они к тебе придут. Да тебя любое агентство с руками оторвёт! Марина на мгновение задумалась, глядя в тёмное окно.

— Может, ты и права...

— Конечно, права! Так что не жди увольнения, а пиши заявление сама. Пора менять свою жизнь. И ты ведь, вроде, всегда хотела иметь свой дом?

— Да, хотела, — тихо ответила Марина.

— Ну вот, пора приобретать, благо деньги у тебя есть. Только сначала разведись, не нужен тебе такой муж.

Подруги за своими разговорами даже не заметили, как за окном наступил рассвет.Первые лучи солнца робко коснулись пустых бокалов на столе.

— Ого, время-то уже... — Марина посмотрела на настенные часы и ахнула. — Мне на работу пора! Слушай, я пойду, мне надо ещё домой заскочить, переодеться.

— Да, хорошо, — отозвалась сонная Нина. — А я в душ, мне тоже надо по делам.

Марина вызвала такси. Пока она ехала, в голове крутились слова Нины. «А ведь она права, — думала Марина, прислонившись лбом к прохладному стеклу.

— Надо всё кардинально поменять. Страх никогда не даёт ничего сделать. Начну с работы. Приду и напишу заявление по собственному».

В это же время Матвей Константинович уже сидел в отделе за своим рабочим столом. Он достал из папки старое дело и снова начал его изучать.

— Один платок... И ни свидетелей, ни улик. Ну как такое возможно? — пробормотал он. Его мысли перебил стук в дверь. — Да, войдите!

-Константинович, ты здесь? — в дверях показался Петрович.

— Здесь, Петрович, заходи. — Слушай, у меня к тебе дело... — Петрович подошёл ближе к столу и замер, увидев папку.

— О, а это дело я помню. М-да, наделало оно тогда шума.

— Серьёзно? Ты знаешь это дело? — удивился Матвей.

— Но откуда? Его же вели опера из соседнего посёлка почему-то, хотя эти пропажи произошли в нашем районе.

— Да нет, всё было отчасти не так. Эти пропажи случились именно в нашем районе. И этот опер... Николай Семёнович Стрижов. Вот он почему-то сначала так рьяно взялся за это дело: и улики нашёл, и свидетелей отыскал. А потом что-то пошло не так. Сначала пропали все улики, а потом он и свидетелей «убрал».

— Как убрал? Они живы?

-Кто живы? Удивлённо спросил Петрович.

— Свидетели? Да конечно живы! Он их из дела вычеркнул. Сказал, что они ничего не видели. Нет улик, нет свидетелей — нет и дела. Тела пропавших, кстати, так и не нашли... Вот за этот развал дела Стрижова и его помощника и перевели в тот посёлок.

— Понятно... Значит, всё-таки свидетели есть. Так вот почему так нервничал подполковник Серов. Петрович, а ты что зашёл-то?

— Да хотел пригласить тебя сегодня к себе. Моя Людочка пирогов напечёт, велела тебя позвать на обед.

— Спасибо, Петрович, но меня уже соседка, тётя Лариса, ждёт. Давай послезавтра.