Архитектура наслаждения

Алекс сдержал слово. Он оставил два пальца, но легче от этого не стало. Он начал мастурбировать мне с такой неистовой скоростью, что я перестала соображать. Сладкая, мучительная судорога начала преобладать над ясностью сознания. Я приближалась к грани. Чувствовала, как внутри меня все пульсирует и сжимается. Как жаркие соки медленно вытекают наружу.

Оргазм накатывал неумолимо. Я знала, что когда он ударит, я не смогу себя контролировать. Я закричу. Выгнусь так, что снесу этот чертов стол.

– …Прогнозируемый рост… – я задыхалась. Воздуха в кабине не хватало. В глазах начало темнеть. – …составит две целых…

Пальцы Алекса внутри меня сделали резкое, круговое движение, а большой палец с силой надавил на клитор. И тут я не сдержалась. Оргазм ударил в голову с такой силой, что у меня потемнело в глазах. Спазм скрутил мои бедра, внутренние мышцы с неистовой силой сжали мужские пальцы. Волна обжигающего наслаждения прокатилась по всему телу. Я вцепилась ногтями в свои собственные колени под столом, до боли впиваясь в кожу.

Кончила. Мощно, грязно. Обильно заливая мужскую руку своими соками. Вздрагивая от каждого едва уловимого движения. Губы разжались сами собой. Я переборола желание закричать и добавила:

– …И четыре десятых… процента.

Последнее слово я произнесла вместе с самым сильным сокращением матки. Мой голос прозвучал как стон облегчения, который в наушниках дипломатов, вероятно, показался просто вздохом усталости. Немецкий спикер замолчал, делая паузу для смены слайда. Я дрожащей рукой ударила по кнопке отключения микрофона. Лампочка погасла. Откинулась на спинку кресла, тяжело дыша. Мои ноги тряслись, грудь ходила ходуном. Я была вымотана, словно пробежала марафон. Юбка задралась, трусики были безнадежно испорчены, меж бедер все пульсировало.