Вечный Путь. Книга вторая

Сергей Мечников

Вечный Путь. Книга вторая

Глава 1

И есть чем платить, но я не хочу,

Победы любой ценой.

Я никому не хочу ставить ногу на грудь.

Я хотел бы остаться с тобой.

Просто остаться с тобой.

Но высокая в небе звезда,

Зовёт меня в путь.

(Группа Кино)

На темной стороне

Странник сидел на краю обрыва и разглядывал затканное тенями ущелье.

«Я здесь, на другой стороне но по-прежнему в стороне». — Килар посмеялся над собственным каламбуром, понятном только ему одному.

«Мы спаслись от кочевников, пересекли пустыню, вырвались из когтей Лютера и не замерзли насмерть в горах. Пять дней назад, возле Креста, мне удалось получить ответы. Но прозрение так и не наступило. Что если я все-таки сбился с дороги?»

Двойная звезда садилась за отрогами гор. Пальмира напоминала летку в доменной печи, через которую сочится раскаленный шлак.

«Я перестал метаться вслепую. Кассандра объяснила цель и смысл происходящего. Мы заключили соглашение и договорились помогать друг другу»

Тогда откуда берется это навязчивое ощущение недосказанности? Он как будто что-то потерял, где-то не додумал, в чем-то просчитался.

Килар третий день подряд мучился бессонницей. Ему не хватало остроты мышления. Сутки тут длятся на двенадцать часов дольше, чем на Земле. Приходится разбивать лагерь в темноте и заставлять себя отдыхать после обеда, как в детском саду. Нарушение циркадных ритмов приводило к сбоям в работе организма. У его спутниц никаких проблем не возникало, но Страннику приходилось перестраиваться буквально на ходу.

Над тобой более никого нет, но вокруг тебя— многие!

Заключительные слова самозваной прорицательницы не давали ему покоя.

Над тобой более никого нет

В самом деле: он больше не сидит в закрытой коробке как несчастный кот Шредингера. Устройство с труднопроизносимым названием поместило ядро его личности в состояние суперпозиции, но коллапс волновой функции разрушил бинарное равновесие. Алексей Границкий погиб в автомобильной аварии, а его квантовый двойник продолжает жить на другой планете, в отдаленном будущем. Он неплохо справился с исключительными обстоятельствами, разве нет? И пусть кто-нибудь попробует доказать обратное!

«Загвоздка в том, что дивный новый мир похож на лабиринт Минотавра, а я упустил путеводную нить и больше не слышу голос поводыря. Кто укажет мне на ошибки?»

Кстати о поводырях. Жар, похоже, замолчал навсегда.

«Нельзя сказать, что это сильно расстраивает, но без него в голове стало как-то пусто, словно мне сделали лоботомию».

Странник поднял глаза к небу и сощурился на заходящее светило.

Он несколько раз пытался связаться с Кассандрой, но ему никто не ответил. Возможно он неправильно выбирал время и место. Исследовательское судно «Дестини» движется по орбите вдоль экватора со скоростью около двенадцати километров в секунду и делает полный оборот вокруг планеты за несколько часов. Связь должна неизбежно теряться, когда корабль уходит за горизонт. Кассандра обещала, что они смогут побеседовать в любой момент, но забыла сообщить, как именно до нее докричаться.

Над тобой более никого нет

«Но я нуждаюсь в помощи и руководстве. Сейчас даже больше, чем раньше!»

но вокруг тебя—многие.

«И эти «многие» не из тех, кого захочется пригласить на семейный ужин».

Например, существо по имени Ксафан.

«Берегись! Гибель наступает тебе на пятки!»

Давно следовало плюнуть на него и забыть, но отчего-то не получалось. Ритуал прокручивался в памяти раз за разом, как будто это случилось только вчера.

Дух огня на деле оказался спятившим чужаком. Тысячи лет добровольного заточения превратили его в опасного неврастеника, страдающего манихейским бредом. В каком-то смысле Кассандра и Ксафан — два сапога пара. Оба жонглировали пророчествами и религиозными символами. Кассандра выдавала себя за оракула. Она беззастенчиво использовала простака Жара и едва не обманула самого Странника. Что же касается Ксафана, для него безумие стало второй натурой. Подземный затворник не просто изображал всеведущего демона — он полной мере ощущал себя таковым.

«Ключ от двери в твоих руках»

Мысли взбрыкнули и понеслись вскачь.

«Где искать дверь в сокровищницу дракона и стоит ли это уплаченной цены?»

Если верить все той же Кассандре, речь идет об укрепленном бункере под названием Скиния. За дверью спрятан Ковчег со Скрижалями Завета. Орден Искателей воспользовался библейской метафорой, чтобы дать имя уникальному носителю информации.

«Знания способны изменить мир. Вот только нужно ли его менять?»

Как же заманчиво это звучит! Возможность перезапустить двигатель прогресса и заглушить эхо тотальной войны, которую тут называют Великим Изломом. Конфликт интересов между колониями и метрополией, превратился в бойню космического масштаба. Величайшая трагедия Но, если разобраться —не более чем трагическая закономерность. Люди обречены наступать на одни и те же кровавые грабли снова и снова. Войну подготовили сородичи Ксафана. Но ведь земляне и прежде веками резали себе подобных. И вот по прошествии трех столетий человечество разделено бездной космоса. Изолированные сообщества теряют знания, а вместе с ними и разрушительный потенциал.

«Где мое место в этом паноптикуме? Имею ли я право переписывать историю?»

Килар встал с камня и потер затекшую ягодицу. Перед ним протянулась глубокая ложбина на склоне горы. Там, в нескольких шагах от обочины старинного тракта, дрожал огонек костра. Мостовая затерялась в траве, и лишь на открытых местах из-под красноватого грунта проступала траченная временем брусчатка.

Пальмира упала в лузу между двух вершин. Быстро темнело.

Порыв ветра обдал вечерней прохладой, взъерошил стелющийся кустарник. Килар уловил в его шелесте тихий равномерный стук. На миг перед глазами возникла полоса дороги, петляющая по краю обрыва вдоль отвесной стены. Одинокая фигура поднималась к перевалу. Килар не мог продохнуть, с ужасом глядя вглубь себя, в запретный ад парасомнических грез. Он отчетливо слышал клацанье каблуков по булыжникам.

Шаги. Неумолимая поступь ног, отмеряющих километры.

Он идет за тобой! Новый Агасфер

Беззвучный смех прикатился с горных вершин, и Килар представил себе, как Бык из ночного кошмара смеется в ответ.

Линн и Робинс сидели у потрескивающего костра. С этого места Странник казался черным пятном на фоне заката.

—Завтра вечером я собираюсь прокоптить добычу, —Робинс поворачивала над огнем оструганную ветку с нанизанной на ней тушкой кролика. —Нам все равно не съесть все сразу, а мясо может испортиться.

—Кажется, у нас еще долго не будет проблем с дичью, — Линн наблюдала за Киларом. До сих пор Странник неподвижно сидел на краю обрыва и смотрел вниз. Теперь он поднялся на ноги и обернулся в их сторону.

Линн запустила пальцы в волосы и отбросила их за плечи. Грива отросла до середины спины. Ее приходилось чаще мыть и расчёсывать, а в походе это не всегда получалось. Для удобстваЛинн завязывала волосы в хвост или скручивала в пучок, чтобы убрать под кепку. По-хорошему надо бы их подрезать. Но Килару нравилась ее длинная шевелюра, а Линн нравилось делать ему приятное.

—Через день мы дойдем до реки, —Робинс разворошила костер прутиком и положила поверх золы охапку сухих веток.

В кустах заворочалась крупная птица, шумно захлопала крыльями. Линн проследила ее неуклюжий полет и обернулась к костру.

—Тебе это кажется важным?

—По реке мы сможем двигаться быстрее.

—Если найдем лодку.

—Мы найдем ее. Оннайдет.

Робинс уставилась на север, где над темными равнинами всходила одинокая звезда. Для Килара она обладала сакральным смыслом, как путеводный маяк. С каждым днем ее свет усиливался и постепенно менял оттенок с розоватого на бледно-красный. Всего полгода назад звезду получалось рассмотреть только в самые темные ночи. Сейчас она могла поспорить яркостью с любым из спутников Валькирии.

—Кажется, ты начинаешь входить во вкус, подруга. — Линн склонила голову на бок и улыбнулась, —Эта игра захватывает, правда? Сначала ты ненавидишь ее, но потом тебе хочется самой делать ставки. Только не пытайся отрицать. Мне это знакомо.

—Иди к черту! —Робинс ткнула палкой кролика, оставив на запеченной кожице углубление неправильной формы. — Мне плевать на его гребаную миссию, но не считаться с фактами я тоже не могу. Что-то ведет его, а значит и нас.

—Нет —Линн запнулась. Слово слетело с языка совершенно непроизвольно.

Робинс приподняла бровь:

—Что «нет»?

—Разве ты еще не поняла? —Линн собрала мысли в кучку и попробовала вылепить из них понятные формулировки. —Он освободился от чего-то, когда побывал у Креста во второй раз. Не знаю, что они сделали с ним за то время, пока мы спали, но теперь он большеСтранник, чем раньше. Что-то волочилось за ним из прошлого, что-то вроде кинетического браслета. Как у арестантов, склонных к побегу. Но теперь этого нет, и я рада.

—С какой стати мы должны радоваться? —буркнула сержант. —Какое отношение это имеет к нам с тобой?

—Теперь мы его настоящее, —объяснила Линн. —В прежней жизни его окружали другие люди. Но для него они по-прежнему реальны. Память о них очень много для него значит, не дает смириться с происходящим. Это отнимает у него силы.

—По-моему ты чертовски хорошо его знаешь. —Робинс посмотрела на нее с легким, почти неуловимым намеком на осуждение. Этот взгляд мог быть спонтанным, и скорее всего так оно и было. Но он ранил Линн. На миг она вспомнила о своем добровольном позоре, о том, как низко она пала, отдавшись мужчине. Но только на миг. Слишком многое произошло за последнее время. Слишком многое изменилось в ней самой, чтобы она продолжала обращать внимание на пережитый стыд.

— Хорошо, что река понесет нас быстрее, — Робинс разворошила угли, добавив жару. —Ты сказала, наш приятель теперь свободен как птица. Может и так, тебе виднее. Но за нами кто-то гонится. И не просто гонится. Он нас догоняет.

Линн остолбенела. Слова сержанта застали ее врасплох.

—Почему ты так думаешь?

Робинс жестко усмехнулась одними губами.

—Нет, подруга. Почему мы обеоб этом думаем.

Линн старалась не потерять самообладание. Кто-то шел следом за ними с тех пор как Кор-Эйленд взлетел на воздух. Кто-то преследовал их сначала в пустыне, а потом в горах —это так. Он буквально наступает им на пятки —и это тоже так. Об этом Странника предупредил сумасшедший чужак или подземный демон. Но Линн подозревала, что Килар еще раньше почувствовал неладное. Как быстро перемещается их враг? Испытывает ли потребность в отдыхе или пище? Если ему не нужно охотиться и искать воду, не нужно справлять нужду и останавливаться на ночлег, тогда время работает против них. Каждый раз, когда они вынуждены разбивать лагерь, хронометр начинает крутиться в обратную сторону. Они слишком задержались в гостях у Лютера и растеряли свое преимущество. Этот ночной охотник, это инфернальное существо в образе человека может нагнать их в любую минуту. Он как дым от пожара, как буря на горизонте. Постоянная давящая угроза.

«Предположим, он прямо сейчас выпрыгнет из сумрака как черт из колодца. Какой силой он обладает? Что сделает с нами, когда догонит?»

Неопределенность пугала сильнее всего. Поскорей бы наступила ночь. Тогда она заберется к Килару под одеяло и там укроется от своих страхов. Но что-то злое, инородное в ее сердце предательски шептало: «на этот раз он ничем тебе не поможет, ты будешь вынуждена справляться в одиночку». И она знала, что этотак.

Обе сидели в молчании, думая об одном и том же. Дневной свет окончательно погас. В небе колыхались разноцветные ленты, когда заряженные частицы звездного ветра возбуждали молекулы газов в ионосфере. Странник использовал непривычный термин «северное сияние». В Леоре это явление называли высотной конвергенцией. Сильное магнитное поле спасало планету от космической радиации. Килар все еще нес добровольный караул у края скалы, а кролик успел поджариться.

—Я давно хотела тебя спросить, —Робинс споткнулась на полуслове и взглянула на горящее радугой небо, будто оно могло подсказать ей недостающие слова.

—Не подумай, что докапываюсь или пытаюсь унизить, просто... просто мне в самом деле интересно. Как это,нубытьс кем-то вроде него?

Линн вновь ощутила на лице обжигающую маску стыда. Определенная часть ее личности все еще хранила верность старой общественной морали. Избавиться от нее было не проще, чем смириться с отсутствием мизинца. Она потеряла палец в схватке с кочевницами, и это так же необратимо как утрата девственности. Линн потрогала беспалую тактическую перчатку на искалеченной левой руке. Крайнее отверстие она зашила, чтобы спрятать уродливые рубцы. Безымянный палец, лишившийся ногтя, торчал из выреза перчатки нелепым розовым обрубком. Она пережила это, приспособилась, заново научилась снаряжать магазин и держать винтовку двумя руками. Значит и все остальное переживет.

Линн искоса посмотрела на Робинс и заставила себя улыбнуться.

—Не знаю, что и сказать, подруга. Со стороны это, должно быть, смахивает на помешательство и, в каком-то смысле так оно и есть.

—Ты не можешь описать это как-то понятнее?

—Не могу, —Линн беспомощно пожала плечами. —В нашем языке нет подходящих терминов. Мы давно разучились быть вместе.

В глазах Робинс что-то блеснуло. Неужели слезы? Но ведь этого не могло быть. С кем угодно, только не с сержантом Эйден.

Робинс яростно потерла лицо и встряхнулась.

— Как думаешь, он когда-нибудь расскажет нам обо всем?

—По мне, так он уже рассказал более чем достаточно.

Сержант раздраженно фыркнула.

—О, да! Он наговорил хренову кучу всего, но ни словом не обмолвился о своем отношении к этому. Не сказал, что он по этому поводу думает.

Линн недоверчиво смерила ее взглядом.

—Уверена, что хочешь залезть к нему в голову?

—Я ни в чем не уверена, но мне надоело играть роль жертвенной овцы.

Линн несколько секунд не отвечала, стараясь побороть внезапный испуг. Его можно было сравнить с чувством неудобства, которое испытываешь перед тем как задать кому-то обидный или провокационный вопрос. Ты знаешь, что разговор назрел, но все равно ищешь повод отложить его на потом.

—У тебя есть какие-то мысли на этот счет?

Робинс кивнула.

—У меня есть много интересных мыслей.

—И что собираешься делать?

—Увидишь.

Килар сбежал вниз по склону и направился в сторону костра. Когда он уселся перед ними на поваленное дерево, в его глазах отразились языки пламени. Линн уже не в первый раз показалось, что Странник не замечает их присутствия. Он продолжал бессмысленно вглядываться в сгущающуюся темноту.

Линн смотрела на него и вспоминала Жара. Внешне они казались полной противоположностью друг другу, но пламя в глазах... оно отражалось точно так же, словно на самом деле костры горели там, в непознанных глубинах, за ширмой его лица, а настоящий костер —не более чем их бледное отражение.

—Жаркое принято есть свежим, —объявила Робинс. —Через час оно превращается в застывшее дерьмо, и его можно со спокойной совестью отдать червям.

Странник дернулся, словно его кто-то толкнул.

—Ты здорово задержался там, Килар, —продолжала сержант, и он, наконец, посмотрел на нее осмысленно сквозь дым тлеющего костра. —Что ты там видел со скалы? Можешь не отвечать, я не обижусь. Мы с капитаном уже привыкли.

Он некоторое время хмурился, потирая ладони друг о друга.

—Вы пытаетесь в чем-то меня упрекнуть?

—И ты, конечно же, считаешь, что мы не имеем на это права? —Робинс язвительно скривила губы. — Ты немного не дотягиваешь до святого, Килар!

—До святого мне как пешком до Черты. С огромным запасом. — Странник достал из кармана раскладной нож, нарезал ломтями мясо и принялся за еду. — А что касается твоего вопроса —Он задумался. —Почему тебе кажется, будто я видел там что-то особенное? Возможно я просто любовался закатом.

—С тобой ничего не бывает просто так! —Сержант, по обыкновению, начала горячиться. —И ты, мать твою, прекрасно это знаешь!

—Она права, —Линн догадалась, какую игру затеяла Робинс. —Ты рассказал нам про небесный город, про Скинию, про путешествия во времени и про твою летающую подругу Кассандру, но самое важное решил приберечь до лучших времен. Тебе не кажется, что пора доверить нам всетвои секреты? Или ты намерен и дальше использовать нас вслепую, дергать в нужных местах за ниточки?

—Нет, — Килар достал из рюкзака флягу и глотнул воды. —Вы не безвольные куклы. Вы мои товарищи, люди с которыми я разделил свой путь.

—Тебе не кажется, что с товарищами так не обращаются?

—Мы обязательно поговорим. Но не сегодня.

—Ты порядочная свинья, незнакомец! —выпалила Линн, стиснув кулаки от обиды и возмущения. —Порой мне хочетсяненавидеть тебя!

Килар сидел все так же расслабленно, с грустной иронией на лице, и она первой опустила глаза, на миг действительно возненавидев его за то, что он есть, и еще больше за то, что привязал ее к себе. Впрочем, тут вину можно смело разделить поровну.

—Надеюсь, ты не серьезно, —Странник бросил в костер обглоданную кроличью кость. —Меньше всего на свете я хотел бы причинить вред кому-нибудь из вас. Но иногда предложенные условия не оставляют нам выбора.

Линн подняла взгляд, он улыбнулся, и она сдалась.

— Ты обращаешься с нами, как с безмозглой скотиной! —выкрикнула Робинс.

—Всего лишь пытаюсь уберечь вас от гибели.

—Тебя об этом никто не просил!

Линн захотелось, чтобы Робинс взяла свои слова назад. Странник опустил голову, шумно выдохнул и когда заговорил, его лицо словно окаменело.

—Я и правдаскрывал от вас некоторые спорные моменты, но это было необходимо. Знания не только спасают жизни, но и убивают, когда получаешь их в неподходящее время. Если я начну вываливать на вас все свои фобии и подозрения, все, что не дает мне спать по ночам, это принесет больше вреда, чем пользы. Вам кажется, что за моим молчанием скрываются какие-то тайны, но это не так. Главное вы уже знаете, а остальное не более чем домыслы. Просто я оказался первым и ушел по этой дороге чуть дальше.

Он передернул плечами и принялся доедать мясо.

—Я был первым, только и всего.

На этот раз никто не нарушил молчания.

Через час Килар и Линн лежали голые под одним одеялом. Они старались по возможности не шуметь. По другую сторону костра устроилась Робинс и временами бормотала сквозь сон что-то неразборчивое.

—Мы сделаем, как советовал Лютер? Поплывем по реке? —прошептала Линн. В голове у нее один за другим вызревали сложные вопросы.

—Да, — Килар пошевелил рукой ее густые волосы. —Лютер был чокнутым сукиным сыном, но не идиотом. Он задался целью выпроводить меня из своих владений и постарался сделать так, чтобы я не захотел вернуться.

—Он боялся тебя?

—Боялся того, что видел во мне —будь оно реальным или выдуманным, —Килар провел тыльной стороной ладони по ее обнаженному бедру, —Ты не должна ни о чем беспокоиться. Как говорила эльфийская волшебница из одной хорошей книги: «наши тропы у нас под ногами, остается лишь довериться им».

—Ты лгун, незнакомец! — тихо воскликнула Линн. — Знаю, ты обещал всегда говорить правду. Но у тебя хреново получается.

—И за это ты меня любишь? Женщинам нравится, когда их обманывают?

Она приподнялась на локте и заглянула ему в лицо.

— Ну все, хватит! Возможно, дурацкая игра в «угадай» помогала раньше, но сейчас она только мешает. Все эти цитаты из книг, которые я не читала и никогда не прочту. Попытки заполнить пустоту чужими словами. Что-то тревожит тебя, не дает покоя, и ты, вместо того, чтобы попросить о помощи, изо всех сил пытаешься это скрыть. Тебе не приходило в голову, что втроем мы быстрее найдем решение? Товарищи не только подносят патроны, но и слушают друг друга. До сих пор ты направлял нас. Ты говорил, что нужно делать, но не объяснял «почему». Но так больше продолжаться не может. В одиночку у тебя нет шансов. Эта дорога, этот чертов небесный град — они стали не только твоими, но и нашими. Робинс бесится из вредности или от упрямства, но она тоже начинает привыкать. Пора выложить все как есть, или незачем идти дальше.

Килар разглядывал звезды. Линн видела, как поднимается и опадает его грудь.

—Я и не собирался скрывать от вас правду, — заговорил Странник в тот момент, когда Линн уже решила, что он ничего не ответит. — Просто ждал удобного момента. Мы поговорим через день, когда спустимся на равнину и выйдем к реке.

—Обещаешь?

—Обещаю. Нужно еще раз все как следует обдумать. Потом я поделюсь своими соображениями. Даже если они вам не понравятся.

—Уж лучше худая правда, чем сладкая ложь.

—Иногда сладкая ложь лучше горькой правды.

—Это не по мне. А сейчас я хочу, как вчера.

Килар опрокинул ее на спину и навалился сверху. Его губы слегка прихватили мочку уха, потом стали медленно опускаться вниз: шея, грудь, живот. Ниже, еще ниже. Прикосновения напоминали горячие капли воска. Линн закинула руки за голову и прикрыла глаза. Тело вспыхнуло как пучок соломы, но в сердце засела ледяная иголка страха.

«Могу ли я верить ему?»

Ей сделалось не по себе. По спине пробежали мурашки.

«Что это? Почему я об этом думаю?»

На пике совокупления Линн удалось сдержать крик, и когда внутри все расслабилось, страх прошел, сменившись усталостью. А потом она уснула в его объятиях.

К вечеру горы отодвинулись назад, заслоняя южный горизонт за их спинами. Густые белые туманы ползли снизу, из долины реки. Они не рассеивались до полудня, бледными струями растекаясь по ущельям, оседали на камнях и ветках обильной росой. В воздухе преобладали запахи незнакомых цветов, свежей хвои и влажной травы.

Дорога плавным серпантином спускалась к подножью Сторожевого кряжа. Река ширилась на глазах. Путники уже могли разглядеть низкие берега, заросшие ядовито-зеленым тропическим лесом. Пышные кроны древовидных плаунов, саговников и хвощей торчали над сплошной массой листвы, словно встопорщенные волоски в испорченной прическе. Обширные болотистые впадины заполняла стоячая вода похожая на застывший битум. За рекой леса уходили вдаль насколько хватало глаз.

Линн встала на пригорке и достала из кармана полоску вяленого мяса.

—Кажется эта местность абсолютно дикая. Никаких следов человека.

—Хочешь сказать, нам придется строить плот? —проворчала Робинс. — Из меня плотник, как из говна паштет. В армейской школе учат взводить курок, а не заколачивать гвозди. Но может у нашего спасителя есть особые таланты?

—Поживем увидим, —хмыкнул Килар. —Говорят, талантливый человек, талантлив во всем. Может мне и удастся вас удивить.

Он указал рукой на юго-запад.

—Нам лучше поторопиться. К вечеру погода испортится.

Одинокий купол горы с рваной снежной шапкой, сопровождавший их на протяжении всего пути от перевала, ближе к полудню затянуло белесой дымкой. Спустя четыре часа не только эта, но и другие вершины исчезли в слое парного молока, и ровная граница облачности спускалась все ниже.

—Надо заранее позаботится о ночлеге, — нахмурилась Робинс, —иначе нас просто смоет со скал как гусиный помет.

Вскоре они наткнулись на перевернутый фургон. Передняя ось лопнула посередине, кованая втулка вылетела. Одно из колес валялось среди травы и щебня возле самой обочины. Никаких следов кучера, пассажиров и лошадей видно не было.