Путёвка в Будущее/Последний Могикан

Семья Хакимовых тогда пребывала в Томске. Муса и Шамсикамар и их дети. В середине между родителями стоит Мунир, пятилетний мальчик, тот самый, который прошёл всю войну, имеет одно ранение и одну контузию, в придачу к ним два ордена и множество медалей. Он умер в 2003 году в возрасте 80 лет, прожив всю жизнь в Стерлитамаке.

Рядом с ним ближе к отцу стоит Риза, павший в бою почти сразу, успев написать несколько писем домой, в которых признавался, что очень хочет выжить, что был бы рад остаться в живых, хоть без ног, без рук. Но не судьба была ему – вернуться.

На руках отца семейства – та самая девочка, которая почему-то приглянулась цыганам. Умерла в младенчестве. На руках у матери – младенец Амир, убит в Узбекистане в городе Динау. Как и зачем он там оказался, неизвестно. Но потомство оставить он успел. Дочь и четыре сына.

Остальным троим детям, как оговаривалось выше, ещё только предстоит родиться. Нажия, из воспоминаний которой, во многом и состоит повествование о предках Отца, умерла в 72 года, от неё остались два сына и дочь, и внуки уже подросли, имеют свои семьи.

Анвар 1935 года рождения, был прекрасным строителем, но имел несчастье получить травму, половину жизни прожил одноногим. Примечательно и то, что такую же травму через поезд получал и мой Отец. То есть, два родных брата с кармическим хвостом «угнетённая душа», Отцу как всегда, повезло больше. Пролежав полгода в больнице, он вернул себе ногу.

Суфия с тем же хвостом, 1938 года рождения, тоже прожила довольно бурную, и не всегда благополучную жизнь. Умерла в 2012 году.

Не минула война и родственников со стороны Мамы, живших в д. Тат. Саскуль Гафурийского района БАССР. Любимый племянник дедушки Гиндуллы – отца моей Мамы – прошёл всю войну, вернулся к дяде Гиндулле, и в этом же доме сыграли свадьбу, женился на красавице Мусалие из Кырмыскалинского района – родины бабушки моей Мамы Махибадар.

Старшие дочери Рабига, Рафаза и Зайтуна работали в колхозе. Зайтуна умерла молодой от травмы, полученной на лесоповале; Рафаза частично утратила зрение по той же причине. Производственная травма. Рабига потеряла своего первенца и навсегда лишилась возможности иметь ребёнка.

Семья Курмангуловых, в которой преобладали девочки, всего один сын дорос до совершеннолетия, перед самой войной получила большой урон для личного хозяйства. Корова и лошадь в этот год приказали долго жить. Предприимчивый дед всё же приобрёл каким-то образом тёлку, то ли выменял на рыбу, то ли смастерил что-то своими руками. Он был отменный плотник, печник, умел плести невод и лапти, выдалбливать корыта. На всё это был спрос, в магазинах ведь в то время ничего не продавали.

В деревне не оставалось крапивы. Дети, рождённые во время войны, рождались зелёными от столь «изысканной» пищи. Курмангуловы, главным образом, спасались рыбой, которую глава семьи ловил для артели. Но зимой рыболовство почему-то приостанавливалось. Зимой была только лебеда и картофель, которой всегда не хватало, так как картошка заменяла и хлеб, и все остальные продукты. Кроме того, семьи колхозников облагались неподъёмным налогом.

Глава 10. Падение Контроля

Если учесть, что октябрь состоит из 31 дня, то сегодня ровно месяц, как Мама начала своё переселение в пространство с другими измерениями. Контроль, который она осуществляла на всех, кто так или иначе прикасался с ней, никак не желает отпустить бразды, сдать позиции.

Сегодня во сне мне показали это давление с увеличенной силой, ибо мамин Дух даёт команду: не забудь, скоро мне 40 дней! Символом долга явился образ мужчины, облачённого в чёрные одеяния и несущего заплечный мешок. Он не такой увесистый, и долг не велик. Не волнуйся, Мама, всё будет хорошо. Поминки на 40 дней пройдут на той же высоте, что и похороны.

Похороны, как бы это странно ни звучало, прошли под её неусыпным контролем. Мама, вернее её сознание на переходном моменте из одного мира в другой, никак не хотела поверить в свою возникшую несостоятельность, потерю власти, она руководила процессом, будучи не живой в классическом понимании. И это чувствовали все активные участники похорон.

В следующий вечер после того, как тело было предано земле, я физически почувствовала свободу. С одной стороны меня душили слёзы, с другой – ощущение необыкновенной лёгкости и небывалой раскрепощённости. Странное состояние.

И только в тот вечер я в полной мере ощутила всю мощь её психологического давления на меня на протяжении всей жизни. Как неуютно и скованно, оказывается, я чувствовала себя в её присутствии, не осознавая это в полной мере. И это после всего, что произошло с нами на протяжении последних 16 с половиной лет и того незначительного преобразования, которое всё же случилось с ней за эти годы. Несмотря на мою любовь к ней, искреннее желание принимать как есть, я осталась не до конца принятой ею, такой, какая я есть.

В первые три ночи после похорон она настойчиво требовала, чтобы я приходила на её кровать. Конечно, я послушно шла туда. Ведь это её последние просьбы, приказы. Я сидела и разговаривала с ней, произнося молитвы, те, которые она признавала. Время от времени рыдания сдавливали мне горло. Это состояние проходило довольно быстро, и для меня это был признак того, что я сама очень переменилась за последние десятилетия. В прежние времена не было бы конца-края потоку моих слёз. Это больше радовало, нежели огорчало. Ведь я готовлюсь продолжить свой жизненный и творческий путь.

Мне известно, что душа после момента перехода за черту физического бытия, на протяжении почти двух месяцев испытывает то же, что испытывало сознание при жизни. Поэтому ревнивцы продолжают истязать ревностью своих супруг из-за завесы, а те вдовы или вдовцы не могут построить новые отношения. Дух прежнего супруга не отпускает.