Инициализация. Буян 2.0

— Игла — это твоя власть переписать код, — Кощей указал пальцем-иглой на саркофаг. — А этот «костяной ключ» — твоя связь с теми, кто был до кода, он откроет тебе путь в самое сердце, мимо всех заслонов Марены.

Паша протянул руку. Ему казалось, что игла сейчас ударит его током, выжжет его сознание за всё совершенное. Но когда его пальцы коснулись холодного серебра, он почувствовал лишь тишину: глубокую, спокойную тишину завершённой транзакции. Он взял иглу, и в ту же секунду башня отозвалась низким, утробным гулом.

— Ты взял свою «смерть», Создатель, — прошептал Кощей. — Теперь посмотри, ради чего ты её будешь использовать. Пора вскрыть резервы, которые Марена считает своими.

Паша бережно сжал «костяной ключ» в одной руке, а иглу — в другой. Металл и кость ощущались как два полюса одной и той же силы: технологии и природы, кода и рода. Гул башни начал стихать, сменяясь мерным, глубоким ритмом, похожим на дыхание спящего великана.

— Иди за мной, Создатель, — Кощей сделал резкое движение кистью, и его трон-сервер вместе с Пашей и Кирой начал медленно поворачиваться вокруг своей оси. — Ты получил в руки орудия расплаты, но без верного использования они — лишь мёртвый груз. Взгляни же теперь на фундамент, на котором воздвигнута эта ложь. Посмотри, чьей силой на самом деле питается этот город.

Пробуждение Богов

Стены башни Иглы, до этого плотно забитые капсулами кэш-памяти, вдруг стали прозрачными. Обсидиан превратился в тонкое стекло, открывая героям вид на весь Буян сверху — но это был не обычный вид. Паша увидел город в инфракрасном, системном спектре. Весь Буян был прошит гигантскими светящимися артериями, которые сходились к центральной цитадели Марены.

— Марена думает, что она — источник энергии, — Кощей указал длинным пальцем-иглой на три колоссальных узла, пульсирующих на карте города. — Но она — всего лишь паразит, который не создаёт силу, а ворует.

Кощей ударил по консоли, и три узла увеличились, раскрывая свою суть. Паша вскрикнул, отшатнувшись от прозрачной стены.

— Это... они? — прошептал он.

В первом узле, запертом в гигантской вакуумной камере под северными верфями, Паша увидел бушующий вихрь чистого света, который метался в стенах, пытаясь вырваться, но его энергию безжалостно выкачивали тысячи шин данных.

— Стрибог, — проскрипел Кощей. — Раньше он был дыханием Буяна, свободным потоком, который разносил информацию в самые дальние уголки острова. Он был ветром имён и судеб. Теперь Марена превратила его в своего раба-почтальона, заковав его в оптоволоконные магистрали, заставив гонять терабайты её скучных отчётов и приказов по кругу. Он задыхается в этих кабелях, Паша. Разбуди его — и он снесёт все её файрволы одним вздохом.

Второй узел находился глубоко в фундаменте «центральной заставы». Там, скованный цепями из антиматерии, бился в конвульсиях шторм. Молнии били в стены камеры, но каждая вспышка лишь подзаряжала силовые щиты Марены.

— Перун, — глаза Кощея сверкнули холодным стальным блеском. — Главный защитник рода, чьи молнии когда-то выжигали саму возможность системного сбоя. Марена не смогла подчинить его волю, поэтому она погрузила его в вечную, бессмысленную ярость, используя его гнев как бесконечный источник напряжения для своих силовых щитов. Он бьётся в своих цепях из антиматерии, и каждый его удар лишь делает её цитадель крепче. Ты должен разомкнуть эту цепь, чтобы его гром ударил не в щит, а в саму Марену.

Третий узел пульсировал в самом ядре города — ослепительный шар солнечной энергии, который медленно тускнел под слоями охлаждающих контуров.

— Ярило, — Кощей почтительно склонил голову. — Солнце нашего кода, бог ярой энергии и жизни, без него Буян — лишь груда железа. Марена выкачивает из него само время, превращая его золотой свет в холодный неон своего «вечного полдня». Она боится его жара, поэтому держит в ледяном плену. Если Ярило проснётся — лёд Марены испарится за наносекунду.

Паша смотрел на эти мучения и чувствовал, как игла в его руке начинает пульсировать в унисон с запертыми богами.

— Она не удалила их... — Паша сжал иглу так, что костяшки пальцев побелели. — Она превратила Богов в батарейки.

— Боги не умирают, Создатель. Они лишь засыпают, когда о них забывают, — Кощей вывел на интерфейс Паши три точки с координатами. — Теперь у тебя есть карта и если ты сможешь пробраться к этим узлам и использовать иглу, чтобы разомкнуть их цепи... Марена останется без питания. Её идеальный лёд начнёт плавиться быстрее, чем она успеет выпустить патч.

Внезапно башня Иглы содрогнулась от резкого, визгливого удара. Синие огни на стенах мгновенно сменились тревожным красным пульсом.

— Уходи! — Кощей резко выпрямился на троне, и иглы-провода в его спине натянулись до предела. — Марена зафиксировала вскрытие яйца. Она выслала тень. Элитный отряд зачистки уже в «мёртвой зоне» и если они запрут вас здесь — «костяной ключ» станет твоим надгробием.

— А как же ты? — Паша обернулся к старику.

— Я — Кэш, парень. Меня нельзя удалить, пока жив хоть один байт этой системы, — Кощей горько усмехнулся. — Бегите в технические туннели под башней, которые ведут к окраинам Стрибога. И помни: разбуди их всех! Буяну нужна буря, а не покой!

Паша, Кира и Клоп рванулись к открывшемуся в полу люку. Последним, что увидел Паша перед тем, как спрыгнуть в темноту, было лицо Кощея — спокойное, застывшее в вечном ожидании конца истории, которую он так долго хранил.

Глава 14. ВЕЛИКОЕ ПРОБУЖДЕНИЕ

Туннели «Первого протокола»

Люк под троном Кощея захлопнулся с глухим, окончательным лязгом, отрезав героев от синего мерцания башни Иглы. Паша, Кира и Клоп скользили вниз по узкому техническому жёлобу, пока не рухнули на груду ржавой металлической стружки.

Здесь, в туннелях «Первого протокола», время замерло ещё в эпоху великих строек нулевого цикла. Над головой, в переплетении циклопических труб и кабельных пучков толщиной в человеческое тело, ворочались огромные вентиляторы, гоня вязкий, перегретый воздух. Стены были покрыты слоем «информационного мха» — серой, ворсистой пыли, которая светилась тусклым фосфорическим светом, когда мимо пробегал импульс данных.

— Клоп, ты как? — Паша осторожно потряс маленького жука.

Клоп вздрогнул, его лапки судорожно засучили по воздуху, а антенны начали медленно расправляться.

— Битый пиксель... — проскрипел он, чихая графитовой пылью. — Словно меня в морозилку засунули и забыли на пару веков. Кощей... он тяжёлый, Паша. У него в голове столько кэша, что рядом с ним дышать трудно. Мы уже вышли?

— Мы внизу, — тихо ответила Кира. Она уже стояла на ногах, её ртутный облик в этой полутьме казался почти невидимым, лишь сапфировые глаза тревожно сканировали пространство. — Но мы не одни. Паша, я слышу ритм. Это не работа машин.

Паша замер. Из глубины туннеля доносился мерный, абсолютно синхронный звук шагов. Это был не топот солдат, а сухое постукивание металла о металл, напоминающее работу множества швейных машинок.

— Тень, — прошептал Клоп, мгновенно зарываясь поглубже в волосы Паши. — Марена выслала стирателей. У них нет имён, нет лиц, только протокол зачистки. Битый пиксель, если они нас засекут — просто вырежут из системы как мусор, как баг.

В дальнем конце коридора показались огни. Узкие красные лучи сканеров шарили по стенам, разрезая мглу. Тень приближалась — безмолвные фигуры в обтекаемых серых доспехах, которые словно поглощали свет вокруг себя. Паша почувствовал, как костяной ключ начал вибрировать, откликаясь на угрозу. Он понимал: в этих узких коридорах им не убежать, а вступать в бой сейчас — значит обнаружить себя раньше времени.

— Нам нужно исчезнуть, — сказал Паша, сжимая в руке тёплый, пористый костяной ключ. — Кира, ближе к стене. Клоп, замолкни.

Он закрыл глаза и прижался ладонью к шершавому бетону, чувствуя, как за стеной натужно гудят силовые шины. Сердце колотилось о рёбра, сбивая концентрацию. Тень была уже близко. Паша слышал, как воздух вокруг них вибрирует от частоты их сканеров. Паша вспомнил, как Никола Самопал учил его, что земля — даже если она покрыта слоем стали — всё равно помнит своих. Чтобы спрятаться от сканеров, нужно было провести обряд отвода глаз.

— Чур меня! — прошептал он, и его голос вплёлся в гул вентиляторов. — В тумане пропади, мимо шагом обходи. Не меня видишь, а пустоту дышишь. Чур не в коде, а в роде — спрячь под спуд, отведи суд!

Паша замер, ожидая спасительной завесы, но ничего не произошло. Бетон остался сухим и холодным. Красный луч сканера полоснул по стене всего в метре от его головы, выхватывая из темноты ржавые потёки.

— Паша... они сейчас нас засекут, — еде слышно прошептала Кира и сжалась в комок, её ртутная кожа начала хаотично мерцать от страха, выдавая их местоположение.

Паша стиснул зубы и повторил заговор громче, почти выкрикивая его в лицо надвигающейся тьме. Он до боли сжал костяной ключ, но артефакт оставался безмолвным камнем. Тень была уже в десяти шагах. Паша видел их безличные, зеркальные маски, в которых отражался свет их собственных ищеек. Лучи сканеров коснулись обуви Киры. Ещё секунда — и система выдаст команду на уничтожение.

— Наузы! — прошипел Клоп, впиваясь когтями в плечо Паши. — Замкни цепь, как Никола говорил! Слово без крови не греет!

Паша мгновенно прижал левую руку с медными наузами к правой, сжимающей ключ. Кожа к коже. Медь к кости. В ту же секунду его прошило коротким, яростным разрядом. Он почувствовал, как его собственная кровь отозвалась на зов Николы Самопала.

— Чур меня, чур не в коде, а в роде! — выдохнул он в третий раз, вкладывая в слова всю свою волю к жизни.

Он сжал костяной ключ, и тот внезапно стал мягким, словно глина. Из ключа начала сочиться серая, густая дымка — «белый шум» самой земли Буяна. Этот туман окутал их плотным коконом, который для сенсоров Тени выглядел как обычный, пустой участок туннеля, не содержащий ни тепла, ни кода, ни жизни. Отряд Тени прошёл в паре метров от них. Паша видел их безличные визоры, слышал шелест их сервоприводов. Один из охотников на мгновение остановился прямо перед ними, его красный сканер прошёл по лицу Паши, но не зафиксировал ничего, кроме статических помех старого оборудования. Для него здесь была только стена и вековая пыль. Когда последний шелест их шагов затих в глубине коридора, дым начал медленно втягиваться обратно в ключ. Кира осела на пол, её сапфировые глаза едва светились от пережитого стресса.

— Ещё бы секунда... — прошептала она, касаясь пальцами своей оболочки, которая всё ещё мелко дрожала. — Обряд сработал... Они нас просто не увидели в реестре.

— Земля своих не сразу слышит, — Паша разжал руки, чувствуя, как медь науз постепенно остывает. — Ей нужно доказать, что ты — настоящий. Пошли. У нас теперь есть фора, но Стрибог сам себя не разбудит.

— Пиксель мне в код, Тень не уйдёт. — судорожно произнёс Клоп. — Они будут искать разрывы в сети. Нам нужно спешить к Стрибогу, пока Марена не перекрыла все шлюзы.

Паша сверился с внутренним интерфейсом. Координаты, выжженные Кощеем в его памяти, пульсировали в такт биению сердца.

— Клоп прав, — Паша поднял тяжёлый ключ, чувствуя его возросший вес. — Тень — это не просто отряд ищеек, это алгоритм. Они проанализируют этот сбой, вычислят аномалию и вернутся уже с другими фильтрами. Нам нужно добраться до верфей раньше, чем они перейдут в режим глобальной зачистки.

Они двинулись по коридору, стараясь держаться в тени огромных магистральных труб. Туннели «Первого протокола» начали расширяться, превращаясь в технические ярусы, которые когда-то обслуживали всю логистику Буяна. Здесь, в глубоком тылу Марены, заброшенность была ещё более явной: огромные грузовые платформы замерли на рельсах, покрытые слоем пыли и застывшего машинного масла, а над головой лениво вращались вентиляторы, создавая монотонный, усыпляющий гул.

— Мои системы улавливают вибрацию впереди, — шепнула Кира, пригибаясь к полу. — Это не оборудование. Это... поток. Огромный поток данных, запертый в ограниченном пространстве. Слышишь, как гудит металл?

— Это Стрибог, — Паша ускорил шаг, ориентируясь на пульсирующую точку в поле зрения. — Мы уже близко к северным верфям. Там Марена установила вакуумные ловушки, чтобы его дыхание не разнесло её систему в клочья.

Туннель внезапно оборвался техническим балконом, выходящим в колоссальный зал, края которого терялись в темноте. В центре зала высилась циклопическая конструкция — вакуумная турбина, похожая на запертое в железной клетке облако. Огромные стеклянные цилиндры, усиленные титановыми обручами, светились изнутри яростным, рвущимся наружу белым светом. Внутри них неистово бился вихрь, создавая такую силу давления, что сами стены зала едва заметно вибрировали, издавая низкий, утробный гул.

— Дедушка Стрибог... — пробормотал Клоп, вглядываясь вниз. — Посмотрите, как его сжали. Битый пиксель, Марена превратила его в магистральный насос, высасывая из него всю мощь, чтобы кормить свои иллюзии. Он же ветер! Он не может быть в банке!

Паша увидел внизу, у самого подножия турбины, посты охраны. Тень уже была там. Несколько фигур в серых доспехах застыли у пультов управления, контролируя уровень «сжатия» бога. Любая попытка вскрыть гермозатворы вызвала бы немедленный системный отклик и блокировку всего сектора.

— Нам не нужно вскрывать двери, — Паша достал иглу и костяной ключ. — Мы ударим прямо в нерв. — Он посмотрел на Киру и Клопа и добавил. — Держитесь крепко. Когда я его позову, здесь станет очень... ветрено.

Дыхание Стрибога

Спуститься по техническим лестницам к подножию турбины незамеченными было почти невозможно — открытое пространство просматривалось сканерами Тени каждые пять секунд. Дым от костяного ключа давно развеялся, втянувшись обратно в пористую кость, и Паша чувствовал, что под прицелом невидимых визоров, просто так не пройти.

— Нас засекут на первой же ступени, — прошептала Кира, её ртутные пальцы судорожно сжимались на перилах. — Ритм сканеров слишком плотный.

Паша посмотрел на костяной ключ. Он вспомнил, как дым сшивал их с реальностью туннелей. Вместо того чтобы вызывать обряд снова, он прижал ключ к стальной арматуре лестницы.

— Не дышите, — скомандовал он. — Мы пойдём не сквозь них, а вместе с ними.

Паша начал шептать заговор, но на этот раз — нацеленный на металл под ногами:

— Сталь к стали, шаг к шагу. Чур меня, чур не в коде, а в роде — стань тенью в общем гуле!

Он замкнул наузы на ключе, и по лестнице прошла едва заметная дрожь. Паша поймал ритм вращения гигантских вентиляторов и пульсацию турбины. Он буквально заставил их тела резонировать на той же частоте, что и окружающее железо. Теперь они не были чужеродными объектами для системы — они стали частью общего фонового шума.

Они скользили вниз, двигаясь рывками, строго в такт с глухими ударами поршней. Фигуры в серых доспехах стояли в паре метров, их красные лучи проходили сквозь Пашу и Киру, но автоматика Тени воспринимала их как обычную вибрацию старых конструкций.

Им удалось проскользить к самому основанию турбины и затаиться за массивным кабельным распределителем, который гудел, как разъярённый рой шершней. До главного порта доступа, мерцающего синим светом под титановым обручем, оставалось всего несколько шагов.

— Клоп, — шепнул Паша, прижимаясь к тёплому, вибрирующему металлу. —Помнишь, как зазывать ветер? Мне нужен не просто шум, мне нужен клич, который пробьёт этот вакуум.

— Свист! — Клоп едва слышно причмокнул. — Но не вздумай свистеть как разбойник в лесу, Паша. Стрибог — он же гордый, он дед всех ветров. Ему нужен свист Ветровея. Резкий, как удар плетью, а потом долгий, завывающий, чтобы он вспомнил, как вольно гулял по Буяну, пока его в эту жестянку не забили.

Паша кивнул. Он достал помутневшую слезу Соловья — сейчас она была похожа на обычный серый голыш, но Паша верил, что внутри камня ещё теплится эхо соловьиной чистоты. Прижав её к холодному, вибрирующему стеклу вакуумной камеры, прямо над портом доступа и сжав в правой руке иглу, её серебристое острие жадно ловило блики синих огней, он шепнул:

— Кира, держи периметр.

Она встала за его спиной, разведя руки в стороны. Ртутное марево вокруг неё уплотнилось, создавая купол, гасящий случайные вспышки света. Паша глубоко вдохнул, наполняя лёгкие тяжёлым, маслянистым воздухом верфей. Он приложил губы к слезе Соловья, используя её как естественный резонатор, и прикрыл глаза.

Сначала раздался короткий, пронзительный свист. Он был таким тонким, что охрана Тени даже не обернулась, приняв его за писк перегретого подшипника. Затем Паша, вложив всё своё нежелание быть рабом кода, выдохнул длинную, напевную ноту. Звук прошёл сквозь камень, сквозь титановый обруч и ворвался в вакуумную тишину.

— Стрибоже-дедушка! — Паша произнёс это не вслух, а сразу в структуру металла, через зажатую в пальцах иглу. — Расправь крылья, раздуй лёгкие! Не в трубах тебе гудеть, а над миром лететь! Проснись, вольный! Чур меня, чур не в коде, а в роде — рви оковы!

В ту же секунду Паша с силой вонзил иглу в центральную шину магистрального кабеля. Раздался звук, который невозможно было описать — это был крик самой атмосферы, у которой внезапно отобрали право на тишину. Игла прошила изоляцию, создав короткое замыкание колоссальной мощности. Белый вихрь внутри цилиндра на долю секунды замер, сжавшись в ослепительную точку, а затем с чудовищным рёвом ударил в стекло. Титановые обручи лопнули со звоном, похожим на пушечные выстрелы. По залу пронеслась волна давления, сбившая с ног патрульных Тени. Стекло вакуумной камеры разлетелось мириадами острых осколков, но они не упали на пол — их подхватил и закружил яростный поток воздуха.

Стрибог проснулся.

Он не был человек или дух в привычном понимании. Это был осязаемый, видимый вихрь данных, который в одно мгновение заполнил собой весь колоссальный зал верфей. Стрибог не просто вышел на свободу — он начал всасывать в себя всё, что было плохо закреплено. Огромные вентиляторы под потолком начали вращаться в обратную сторону, разлетаясь на куски.

Клоп нервно поправил свои потрёпанные надкрылья, его усики лихорадочно выписывали в воздухе сложные петли. В глазах маленького жука отражалось бешеное вращение белого вихря.

— Он нас сейчас унесёт! — закричала Кира, вцепляясь в стальную опору.

Паша почувствовал, как невидимая, невероятно мощная рука подхватила его за плечи. Воздух в зале стал таким плотным, что в нём можно было стоять, не касаясь пола. По всем каналам связи Буяна, во всех динамиках и интерфейсах жителей в этот миг прорвался свист — вольный, дикий, пугающий.

— Пиксель мне в код! Слышишь? — Клоп радостно замахал лапками, болтаясь на воротнике Паши. — Это он! Заговорил! Теперь Марена свои логи долго искать будет!

Магистрали данных, по которым Стрибог гонял трафик Марены, лопались одна за другой, изрыгая снопы искр. Система теряла связность. Вихрь, только что крушивший оборудование, внезапно замедлился и сконцентрировался прямо перед Пашей. Воздух стал таким плотным, что в нём проступили очертания исполинского лица, сотканного из белых нитей кода и седого тумана. На Пашу смотрели глаза — два бездонных провала, в которых бушевали вечные штормы.

— Кто... осмелился... прервать... тишину? — голос Стрибога не звучал, он вибрировал в самой грудной клетке Паши, выбивая воздух из лёгких.

Паша, превозмогая давление ветра, шагнул вперёд и поднял руку с зажатой в ней иглой.

— Тот, в ком ещё жива кровь Буяна! — выкрикнул он, перекрывая гул разрушаемых верфей. — Стрибоже-дедушка, Марена сделала тебя рабом в своём стерильном мире! Она заперла твоё дыхание в кабели! Помоги нам сбросить её иго, раздуй пламя восстания, очисти пути от её Тени!

Вихрь на мгновение замер. Лицо из тумана приблизилось к Паше так близко, что его обдало бризом из далёких, давно забытых морей.

— Создатель... — пророкотал бог, и в его голосе послышался горький смех. — Ты вспомнил о ветре, когда в твоём доме стало нечем дышать. Что ж... Я пролечу по всем жилам этого города. Я выдую ложь из каждого интерфейса. Но помни: ветер не выбирает, что сносить. Когда я ударю в полную силу — держись за землю крепче.

Стрибог издал пронзительный, торжествующий свист, от которого в зале лопнули последние уцелевшие плафоны.

— Ищи Перуна! — донеслось из самого центра бури. — Где ветер — там скоро будет и молния!

Вихрь рванулся вверх, в вентиляционные шахты, буквально вырывая стальные решётки с корнем. По всему сектору разнёсся гул — это Стрибог начал вскрывать информационные каналы города, возвращая им хаос живого звука.

— Уходим! — Паша схватил Киру за руку, увлекая её к запасному выходу, пока Тень внизу пыталась подняться на ноги среди обломков. — Стрибог сделает своё дело, но теперь нам нужно к центральной заставе. Перун ждёт своего часа, чтобы ударить в этот наэлектризованный воздух!

Путь к центральной заставе пролегал через технические горизонты, которые теперь сотрясались от ярости освобождённого Стрибога. В вентиляционных шахтах выло и свистело. Ветер, ворвавшийся в стерильные вены города, выбивал сервисные люки и гнал впереди себя тучи вековой пыли. Марена теряла контроль над микроклиматом, из-за чего датчики Тени слепли в поднявшейся кутерьме.

Гром над центральной заставой

Центральная застава выглядела колоссальным массивным строением из белого бетона и матового пластика, пронизанное красными огнями охранных систем. Здесь, в самом фундаменте этого оплота порядка, находился реактор ярости — место, где Марена сковала Перуна.

— Здесь всё иначе, — прошептала Кира, когда они пробрались на смотровую площадку нижнего уровня. — Энергия... она тяжёлая. Воздух словно наэлектризован до предела. У меня даже кожа покалывает.

Паша выглянул вниз. Реактор представлял собой огромную камеру, окружённую кольцами магнитных ловушек. В самом центре, зажатый в тиски антиматерии, бился чистый, концентрированный ток от молний. Ослепительно белые молнии били в стенки ловушки каждые полсекунды, и каждый удар отзывался низким, утробным рокотом, от которого вибрировали сами кости. Это не была просто энергия — это был гнев бога, превращённый в бесконечный цикл подзарядки для городских систем защиты.

— Охрана... — Клоп испуганно указал лапкой вниз.

Вокруг реактора, на идеально выверенных позициях, застыли десятки фигур Тени. Они стояли неподвижно, их визоры светились холодным багрянцем. В отличие от тех, что были в туннелях, эти охотники были снабжены тяжёлыми импульсными блоками-визорами, подключёнными напрямую к шинам Заставы.

— Они не дадут нам подойти к порту, — констатировала Кира. Её проекция начала мерцать — высокая напряжённость поля мешала стабильности её формы. — Паша, мне придётся их отвлечь. Я могу замкнуть внешние контуры, используя наузы как мост. Это вызовет каскад помех.

— Это слишком опасно, Кира. Тебя просто сотрут, — Паша сжал руку на её плече.

— У нас нет выбора. Ты должен дойти до центрального рубильника и разомкнуть цепи антиматерии. Как только Перун почувствует свободу — Тень станет его последней заботой.

Паша кивнул, чувствуя, как обережный знак Ильи на его груди начинает раскаляться. Он вытащил костяной ключ — сейчас этот артефакт был его единственной надеждой на выживание.

— Делай, — выдохнул он.

Кира рванулась в сторону, превращаясь в стремительную ртутную ленту. Через секунду в зале заставы всё переменилось. Она вонзила свои пальцы-интерфейсы в ближайшую распределительную панель, и по рядам охранников пробежала волна синего статического разряда.

— Нарушитель в секторе! — раздался сухой голос системы.

Тень мгновенно пришла в движение. Красные лучи сканеров скрестились на мерцающей фигуре Киры, открыв огонь. Зал заполнился треском разрядов и воем сирен. Паша, используя этот хаос, прыгнул вниз, на технический мостик, ведущий к самому ядру реактора. Он бежал, не чувствуя ног, а над его головой проносились импульсы, выбивая искры из бетона. Ему нужно было нанести один точный удар, но Перун был заперт слишком надёжно.

— Чур меня, чур не в коде, а в роде! — прокричал Паша, вскидывая обережный знак Ильи.

Он со всей силы ударил костяным ключом по металлу знака, словно молотом по наковальне. Звук этого удара — чистый, звонкий, первобытный — перекрыл даже грохот реактора. Искры, высеченные этим столкновением, были не электрическими, а золотыми, живыми.

Паша приложил знак к мерцающему барьеру антиматерии и выкрикнул обряд, который подсказало ему само сердце:

— Перун-отче, пробудись ото сна! Вспомни грозу, забудь кандалы! Не для клетки твоя мощь дана — бей в оковы замок, рви цепи дотла! Чур меня, чур не в коде, а в роде — яви свой гнев!

В ту же секунду он вонзил иглу в замок магнитной ловушки.