Сборник рассказов «Шестой океан»

— Ничего, — все мышцы на лице Фёдора были напряжены, выдавая накопившиеся к его годам морщины, — ждёт к обеду.

— Батюшки, — Наталья Борисовна всплеснула руками, и в её голосе снова появилась хрипотца, — это ж через час уже. Как же ты без руки?

— Успею как-нибудь, — шея Фёдора вытянулась вперёд, — потороплюсь.

— Ох, Фёдор.

По-матерински Наталье Борисовне очень хотелось защитить этого недотёпу.

— Смотри, Фёдор, — строго сказала она, — когда в следующий раз кто придёт просить у тебя в долг, если сам не откажешь, то я поставлю их на место. Понял?

— Понял, — кивнул Фёдор.

— В глаза мне посмотри и скажи, что понял! — гаркнула Наталья Борисовна.

— Понял, — Фёдор выпрямился и посмотрел на Наталью Борисовну.

— Себя ценить надо, Федь, — Наталья Борисовна трясла головой, — а не разрывать по кускам для этих шакалов.

— Ага, — кивнул Фёдор и вернулся к статье, — Натальюшка Борисовна, не отвлекай, Бога ради.

Наталья Борисовна с пониманием покачала головой и принялась изучать архивы города в поисках чего-нибудь ещё интереснее, чем статья Фёдора про пьяного писаку.

Фёдор же сжал зубы посильнее и продолжил писать.

— Готово, Федь?

Шеф влетел в каморку и врезался в угол стола.

— Ну твою ж дивизию, — приземистый мужичок с гладкой головой и жидкими усами начал потирать бок, — ну сколько ж раз вам говорено переставить столы.

— Да было бы куда, Натан Иванович, — Наталья Борисовна начала говорить тоненьким голоском и заигрывающе хлопать ресницами, — я ж вам говорила, что только если Федьке стол поменьше, то так поместимся. Больше никак.

— А документы куда? — голова Фёдора высунулась из-за компьютера.

— Документы и на полу можно, Федь, — возразила Наталья Борисовна.

Федя бросил поникший взгляд на кипу бумаг, принесённых ему со всех департаментов.

— Подумаю, — торопливо ответил Натан Иванович, — Федь, статья где?

— Пять минуток, Натан Иванович.

Фёдор покраснел.

Ещё никогда он так не подводил Натана Ивановича.

— Мне Антон руку не вернул, — Фёдору с самого детства было сложно оправдываться, — а я ж правша. Левой печатать не очень сподручно.

Натан Иванович свёл брови и стал похож на поросёнка.

— Ладно, — сквозь зубы сказал шеф, — завтра допишешь.

— Можно? — на радостях Фёдор вскочил со стула, чуть не опрокинув стол.

— Сегодня всё равно не получится, — сказал Натан Иванович, — во-первых, мы в этот выпуск статью про мэра пустим.

— А что мэр? — вмешалась Наталья Борисовна.

— Коней купил для города, — с гордостью сказал Натан Иванович, — породистых. И даже свою собственную конюшню под их содержание предоставил.

— А кони городу зачем? — удивился Фёдор.

Натан Иванович и Наталья Борисовна неодобрительно, но синхронно посмотрели на Фёдора.

— На праздниках показывать, — лениво ответил Натан Иванович, — ничего ж ты не понимаешь, Федь. Сколько в газете работаешь, а два плюс два связать не можешь.

Фёдор кивнул, но так и не понял, для чего городу породистые кони.

— Ладно, — Натан Иванович наклонился к Фёдору и посмотрел прямо в лицо, — дай глаза, Фёдор. Мне к мэру на пресс-конференцию, а у меня зрение минус три.

— Но, — Фёдор вжался в стул и умоляюще посмотрел на Наталью Борисовну, — а как же работа?

— Федь, ну какая работа, — всплеснул руками Натан Иванович, — сказал же, что завтра допишешь. Не в очках же мне на пресс-конференции сидеть.

— В очках будет плохо, — цокнула Наталья Борисовна, — вы и в очках мужчина видный, но без них солиднее. Без них мэр сразу увидит, что вы человек серьёзный.

Натан Иванович не сдержал гордой улыбки и встретился глазами с Натальей Борисовной.

Несколько неловких секунд Федя смотрел то на Наталью Борисовну, то на Натана Ивановича. Сердце колотилось у Феди в горле, воздух собрался в лёгких, но Федя так и не решался ничего сказать.

— Ладно, — снова нахмурил брови шеф, — тороплюсь я, Федь. Давай глаза.

Фёдор выдвинул вперёд губы и еле заметно мотнул головой.

— Я ж не для себя, Федь, я для редакции стараюсь. А ты меня задерживаешь.

Натан Иванович протянул вперёд требовательную руку.

Смущённый, покрасневший Фёдор кивнул, сглотнул и достал глаза.

— А вернёте когда? — спросил Фёдор, ворочая головой и не понимая, где теперь Натан Иванович.

— Верну на планёрке, — лениво ответил Натан Иванович, выходя из кабинета.

Фёдор кивнул.

— А мне что делать-то до планёрки?

На этот вопрос Натан Иванович не ответил.

Темнота вокруг Фёдора становилась всё чётче.

— Федь, — радостно воскликнула Наталья Борисовна, — у тебя же ухо уже зажило. Послушай мои архивы, вдруг для статьи что-то интересное найдём.

Слова Натальи Борисовны долетели до Фёдора медленно.

— Не знаю, Наталья Борисовна, — выдохнул Федя и, как ему показалось, стал немного меньше, — у меня ж мои архивы не дослушаны.

— Ты ж статью завтра сдаёшь, — Наталья уже доставала старый магнитофон и кассеты, — ни к чему тебе свои архивы слушать.

Древний магнитофон с грохотом оказался прямо под носом у Фёдора.

— Вот держи, — пытаясь дотянуться через стол до Фединых ушей, кряхтела Наталья Борисовна, — ну наклонись вперёд, наушники поставлю.

Фёдор смиренно наклонился, и в темноте зазвучал дрожащий голос бывшего священника, то ли убитого, то ли помершего, месяца три назад при странных обстоятельствах.

Священник читал проповедь о смирении. Но чем дольше звучала проповедь, тем менее смиренным чувствовал себя Фёдор. Он никак не мог сосредоточиться, ибо перед глазами его рисовалась картинка, как он бьёт Натана Ивановича по протянутой руке, а потом между глаз.

«Простите обидчика вашего, — спустя час или два голос священника звучал всё тише и всё дальше, — но в первую очередь простите себя. Ибо не простивший не может обидчика»

— Федь, ты уснул, что ли? — возмутилась Наталья Борисовна, вернувшись с обеда.

— Я? Что? Нет? — Фёдор спросонья крутился по сторонам, пытаясь отыскать источник света, пока не вспомнил, что глаза одолжил шефу.

— Во дела, — Наталья громко кинула в мусорное ведро стакан из-под кофе, — я тебе задание дала, а ты всё проспал?

Губы Фёдора начали подрагивать.

— Да как же не заснуть-то в темноте, Натальюшка Борисовна, — почти взмолил Фёдор, — вы мне перемотайте, я снова послушаю.

— Некогда слушать, — Наталья Борисовна демонстративно задрала нос и убрала магнитофон с его стола, — планёрка через десять минут.

— Как? — Фёдор вскочил и начал вертеться по сторонам. — Разве ж вы не только что с обеда пришли?

— Пришла, — Наталья Борисовна передразнивала Фёдора, — рабочий обед был, понятно!

Фёдор начал ощупывать столешницу, но кроме кипы бумаг ничего не нашёл.

— Наталья Борисовна, а подайте мне руку, пожалуйста? И глаза?

— Нет их здесь, — грубо ответила Наталья Борисовна, взяла свою папку для планёрки и пошла на выход, — но Антон и шеф вернулись уже.

Фёдор аккуратно перелез через свой стол. Натальи Борисовны уже не было.

Ощупывая стены, Фёдор направился в кабинет шефа, который, благо, был на том же этаже, хоть и в другом углу.

Под шёпот коллег Фёдор достиг нужной цели, не уронив ничего и даже не запнувшись.

— Фёдор, ну что за фокусы? — писклявый голос Лены прозвучал, как сигнализация.

— Лена, — со всем уважением, но помня историю своих отношений с секретаршей, начал Фёдор, — Натан Иванович мои глаза нигде не оставлял?

Лена зевнула.

— Ну, ничего уже без меня найти не можете, — начала возмущаться Лена. — Если я уволюсь, и недели не пройдёт, как без меня всё тут развалится.

Пока Лена шуршала на столе, заглядывая под все бумаги, Фёдор думал, что было бы лучше, если бы Натан Иванович одолжил у него уши.

— Коричневые, — Лена прервала свои причитания, — твои?

— Ага, — радостно протянул руку Фёдор, — мои.

Лена с отвращением положила глаз в руку Фёдора.

Фёдор с восхищением поставил глаз на место.

— А второй где? — спросил Фёдор, оглядывая приёмную одним глазом.

— Ну, у тебя ж глаз есть, — раздражённо ответила Лена и села в кресло, — сам поищи.

Фёдор сжал зубы, посмотрел на столе, во всех углах и даже выглянул в коридор, но второго глаза так и не нашёл.

— Фёдор, — Натан Иванович выглянул из своего кабинета со свиным выражением на лице, — тебя долго ждать? Или ты у нас особенный, и планёрки не для тебя?

— Иду, Натан Иванович, — пролепетал Фёдор. — А вы мой второй глаз не видели, мы с Леной найти не можем?

Лена покосилась на Фёдора.

— Мэр одолжил твой глаз, — нетерпеливо сказал Натан Иванович, исчезая в своём кабинете. — Заходи уже.

Фёдор вовремя успел просунуть руку в дверной проход и придержать дверь, которую и двумя руками сложно было открыть.

Лена брезгливо вздохнула.

— О, Федь, — окликнул его сразу Антон, на одном глазу которого красовался здоровенный синяк, — рука твоя на окне.

Фёдор радостно подскочил к окну, не обращая внимания на уставившиеся в его сторону взгляды.

На подоконнике, завёрнутая в последний выпуск газеты, лежала рука Фёдора.

— Ох, — Фёдор чуть отскочил от руки, — это точно моя?

Рука выглядела как кусок колбасы, перетянутый ниткой. Три пальца из пяти были в гипсе. На костяшках виднелась засохшая кровь, а запястье было перетянуто бинтом.

— Я вчера в драку угодил, — Антон разглядывал свои пальцы. — Но это по заданию редакции.

Кулак на здоровой руке Фёдора сжался так, что его ногти до боли впились в его же собственную плоть.

— Главное же, что в больницу отвёз и всё починил. Кроме пальцев ничего не сломано.

Фёдор уже не слушал, что говорит Антон.

«Прости обидчика своего», — прозвучало в голове Фёдора, и он выдохнул.

— А с запястьем что? — всё ещё рассматривая руку и не решаясь прикрепить её обратно, спросил Федя.

— Вывих, — раздражённо ответил Антон. — Говорю же, что ничего не сломано.

— Ага, — фыркнула Наталья Борисовна, — кроме пальцев.

— Ну пальцы-то быстро заживают, Наташ, — перебил её возмущение Натан Иванович. — Так, всё. Федь, ты и так нас задержал. Крепи руку и садись.

Фёдор медленно кивнул.

Прикрепить руку он решился не сразу. Несколько минут он сидел на своём обычном месте в углу под пальмой, размышляя о том, насколько сильной будет боль, если прикрепить руку сейчас.

Но если её не прикрепить, то выздоровление может занять раз в десять больше времени.

— Да прикрепи уже, — Натан Иванович тяжело вздохнул.

Фёдор поднял растерянный взгляд.

Его коллеги то и дело поглядывали в его сторону, а Наталья Борисовна неуклюже пыталась сказать что-то глазами.

Фёдор глубоко вдохнул и

— А-а-а, — крик Фёдора, казалось, был слышен на первом этаже здания.

Боль пронзила бедолагу, как тысячи штыков. В какой-то момент в единственном глазе помутнело, а сердце готово было выпрыгнуть из окна.

— Что случилось? — Лена влетела в офис с заострённым карандашом в руках.

— Федя руку прикрепил, — ухмыльнулся Антон.

— И стоило так орать? — возмутилась Лена и захлопнула за собой дверь.

Фёдор был рад, что Лена вовремя заглянула. Он не хотел, чтобы кто-то видел выступившие слёзы. Всё-таки настоящие мужчины не плачут.

— Так, коллеги, прекращайте балаган и соберитесь, — Натан Иванович ударил кулаком по столу.

Все закопошились.

— А что там с историей мэра? — спросил Даниил.

Даниил был единственный, кто не улыбался, глядя на страдания Фёдора. Хотя Фёдор никогда и не видел Даниила улыбающимся.

— Ай, — отмахнулся Натан Иванович, — мэр с коня упал и глаз повредил.

— Мой? — Фёдор подскочил со стула.

— Федь, ну какой твой, если твой у меня был?

— А что с глазом мэра? — поинтересовалась Наталья Борисовна.

— Неизвестно пока, — сочувственно сказал Натан, — конь ему прямо в глаз копытом заехал.

Наталья ахнула и схватилась за сердце.

— А мой глаз где? — голос Фёдора дрожал.

— Федь, ну у мэра твой глаз, — взвыл Натан Иванович, — сядь уже.

Фёдор сел, с трудом придерживая больную руку и язык за зубами.

— Тогда что в выпуск завтра? — Даниил нахмурил брови. — Две полосы пустые.

— У меня есть хорошие новости, — Натан Иванович гордо встал со стула, — я взрастил новую акулу пера. Федя написал такую статью, что мимо не пройдёшь.

— Это про того гениального писателя, который помер, так ничего и не опубликовав, — пояснила Наталья Борисовна. — Я Феде помогала. Я всё знаю.

Федя вытаращил глаз на Наталью Борисовну и приоткрыл рот.

— Федь, ты статью дописал? — Натан Иванович уставился на Федю.

Все уставились на Федю.

— Так я же

— Ты что, с обеда дописать не мог? — Натан Иванович развёл руками.

Глаз Феди начал бесконтрольно дёргаться.

— Вы ж глаза мои забрали, — сквозь зубы сказал Федя.

— Так ты ж не глазами пишешь. Мог как-нибудь на ощупь? Наталью бы попросил.

— Я бы помогла, конечно, — Наталья кивнула головой, — я там уже столько помогла. Всё время что-нибудь да советую.

Сломанные пальцы Фёдора начали подёргиваться.

— А там много? — уточнил Даниил.

— Там минут на десять работы, — добавил Федя, — даже на пять. Там только последний абзац проверить и отредактировать.

— С твоей-то рукой на пять минут? — Наталья Борисовна цокнула и отрицательно покачала головой.

— Так, Антон, — Натан Иванович улыбнулся, — ты же этого писателя знал?

— Ага, — Антон посмотрел на Фёдора, — сосед мой был.

— Отлично, — Натан развалился на своём стуле, — помоги Фёдору статью дописать.

Антон скрестил руки на груди.

Фёдор снова встал со стула.

— Я за просто так работать не собираюсь, Натан, — возмутился Антон. — Как будто у меня своих дел нет.

— Так, а ты не за просто так же, — начал его уговаривать Натан.

— Я сам допишу, — со всей имеющейся злостью в голосе сказал Федя и сделал шаг поближе к Натану.

— Мы тебя в эту статью соавтором поставим, — нахмурился Натан.

— И меня поставьте, — начала трещать Наталья Борисовна, — я столько Феде помогала.

— Натан Иванович, я сам допишу, — Федя выдвинул голову вперёд и уставился на Натана, как ястреб.

— Антон, я же тебя не спрашиваю, — Натан Иванович поднял указательный палец вверх, — это приказ.

Фёдор почти схватил Натана Ивановича за палец, чтобы вывернуть его в другую сторону.

— Он сам допишет, говорит же, — на всю комнату раздался низкий голос Даниила, и все замерли.

Даниил умел сказать так, чтобы дрожали и окна, и все сотрудники.

— Да разве ж он с такой рукой допишет? — начала осторожно лепетать Наталья Борисовна. — Натан Иванович, не уговаривайте Антона. Я про эту статью всё знаю, я Феде помогу.

— Какая ты хитрая, Наташ, — Антон округлил глаза. — Решила вот так просто статью у меня украсть?

— Да там нечего дописывать, — Федя постарался говорить голосом Даниила, — там две правки и готово.

Но голос Фёдора походил на голос простывшего кота и лишь вызвал улыбку у некоторых из коллег.

— Решено, — Натан Иванович стукнул по столу. — Антон допишет статью. Через час в печать отправлять, а мы тут спорим.

Фёдор уже стоял за спиной Натана Ивановича, уставившись одним глазом прямо на Антона. Трясущиеся руки непроизвольно тянулись к шее Натана Ивановича.

Антон же, не отрывая взгляда от Фёдора, лишь развёл руками.

— Федь, пришли тогда фото для статьи, — сказал Даниил, записывая что-то в блокнот.

Фёдор опустил руки вниз.

— У меня нет, — ответил Фёдор и перевёл взгляд.

Наталья Борисовна разочарованно всплеснула руками.

— Ну как нет? Ты что, не журналист? — возмутилась она.

— Нет, так нет, — осёк её Даниил. — Сделаем. Вставай у белой стены.

Даниил достал фотоаппарат из своей сумки.

Фёдор неохотно отошёл от Натана Ивановича и встал спиной к белой стене.

— Натан Иванович, — сухо, но с уважением, сказал Фёдор, — можете ли вы мне глаз на одну минуту одолжить?

— Свой? — с удивлением вытаращился на него Натан Иванович.

Фёдор уверенно кивнул.

— Ну нет, Федь, — Натан Иванович выдвинул голову назад, — врач сказал, что у меня высокий риск глаукомы. Не могу.

Наталья Борисовна ахнула и прикрыла рот руками.

— Это очень опасно, Натан, — сквозь пальцы пробормотала она.

— Антон, тогда ты дай, пожалуйста — начал Фёдор.

— Я не дам, — Антон закинул ногу на ногу. — Я просто так ничего никому не даю.

Даниил усмехнулся.

— Зато с радостью просто так одалживаешь.

— Это другое, — язвительно ответил Антон. — Я никого не принуждаю. А то, что люди сами ничего взамен не просят, это уже их проблема.

Даниил поставил камеру на штатив.

— Так Фёдор и просит взамен на его услугу, — Даниил уставился на Антона. — Он тебе ещё и вернёт глаз сразу и в целости.

— Ну-у-у, — Антон скривился в улыбке, — о таком сразу нужно предупреждать. А после сделанного нечего условия выставлять.

Один из зубов Фёдора треснул от напряжения.

— Может, в очках или один глаз прикрыть? — предложила Наталья Борисовна.

— Натальечка Борисовна, а может, вы мне глаз можете одолжить?

Федя натянуто улыбнулся своей коллеге.

— Федь, — Наталья Борисовна вытаращилась на него, — я ж себе макияж весь попорчу. У меня свидание вечером.

— Значит, фотографируем так, — сказал Даниил и поставил Федю по центру.

Грудь Фёдора начала тяжело и заметно подыматься.

— Нет, — Натан Иванович начал потирать подбородок.

В комнате повисло напряжение.

— Так другой статьи у нас нет, — Даниил посмотрел на Натана Ивановича свысока.

— Эту выпустим, — заключил Натан Иванович, — а Фёдора уберём из авторов, раз фото нет.

— Как уберём? — взвыл Фёдор. — Это же моя статья.

— Раньше думать надо было, Федя, — Натан Иванович встал со стула.

Боль в руке Фёдора становилась больше.

— Это моя статья! — прорычал Фёдор.

В кабинете начали переглядываться.

— Так что дай мне глаз, — лицо Фёдора искривилось, — или печатай так.

Лицо Натана Ивановича покраснело и раздулось.

— Федя, ты мне здесь не приказывай, — Натан Иванович поднял плечи и направился к Феде, — знай своё место.

— Глаз давай, — Фёдор пошёл Натану Ивановичу навстречу, — и статью только от моего имени публикуем.

Голос Фёдора уверенно разлетался по кабинету.

Лена охнула через щель в двери.

— Как интересно, — возмутился Антон, — это так легко можно соавтора выкинуть?

— Ты ни слова не написал, — Фёдор повернулся к Антону, чуть замахнувшись.

— Так я напишу, — Антон встал в позу, — а ты права не имеешь меня выкидывать из статьи.

— Как раз имеет, — Даниил впервые улыбнулся и поднял брови.

— Это не ему, а Натану решать, — возмутился Антон.

— Федя, — Натан Иванович уже стоял лицом к лицу с Фёдором, — соблюдай субординацию.

— Глаз дай! — прошипел в ответ Федя.

Рот Феди скривился, пропуская слюну.

— Я тебя сейчас уволю.

— Глаз давай!

Фёдор и Натан Иванович дышали друг другу в лицо.

— Так, Лена, — выкрикнул Натан Иванович, не сводя глаз с Фёдора, — отправь Фёдора в неоплачиваемый отпуск.

— А статья? — испуганно спросила Наталья Борисовна.

— Антон допишет, — Натан Иванович поднялся на носочки.

— Выкусил? — прошептал Антон так, чтобы только Федя мог услышать.

В глазу Фёдора всё помутнело.

— А-а-а, — Фёдор вцепился Натану Ивановичу в уши.

Наталья Борисовна, забыв про больное колено и лишний вес, перескочила через стол. Антон заполз на окно, а остальные коллеги вжались в стены.

И лишь Даниил решил не упускать таких кадров и ловко уворачивался от вцепившихся друг в друга и катающихся по полу Фёдора и Натана Ивановича.

Утром следующего дня газета вышла вовремя.

На двух разворотах была напечатана статья про гениального писателя, который много пил и так ничего и не опубликовал. А под статьёй красовалось фото Фёдора с двумя глазами — своим и Натана Ивановича — и небольшим следом от зубов на шее. Но это было не так заметно на единственной фотографии, где Фёдор улыбался.

Птичьи права

Антонина не хотела просыпаться по утрам.

И не оттого, что в свои сорок три года она носила имя дряхлой старушки, пусть и уважающей себя, а лишь потому, что у неё в жизни не было совершенно никакой цели.

Для бесцельного человека Антонина держалась вполне сносно: просыпалась к семи утра, собирала детей и мужа и имела какую-никакую работу в офисе птицефабрики.

Антонина хотела было завести психолога и разобраться, чего же она хочет, но, детально обдумав эту идею за кружкой слишком горячего чая, так и не смогла убедить себя, что эта цель намного лучше новых офисных туфель.

Всё случилось в тот самый день, когда Антонина забежала перед работой на рынок и купила те самые чёрные туфли-лодочки.

Они вполне сносно смотрелись на её тонких ногах, прикреплённых к массивному телу.

— Может, сдать обратно?

Всю дорогу до птицефабрики Антонина с печалью смотрела на лакированную обновку.

— Тонь, — ласково сказала ей подруга, неуклюже выходя вместе с ней из душного автобуса, — подай заявку вместе со мной. Ну что это за жизнь такая, когда ты себе туфли купить не можешь?

Антонина остановилась и резко посмотрела на подругу. Грубые и не самые красивые черты пухлого лица Марты делали её похожей на курагу, особенно когда Марта злилась.

— А что? — Марта закатила глаза и выдохнула со свистом. — Правда глаза колет? Из тебя же уже все соки выпили.

— Марта, — сквозь зубы сказала Антонина, — они моя семья.

— А что Марта-то? — всплеснула руками подруга, чуть не выронив дамскую сумку. — Об тебя ноги вытирают, а ты их жалеешь. У тебя, может, единственный шанс в жизни на свободу, а ты

Марта махнула на подругу рукой и пошла в сторону проходной.

В голове Антонины уже проносилась тирада о том, как неприлично просить замужнюю женщину, мать двоих деток, только-только окончивших университет, всё бросать и так радикально менять свою жизнь. Но мозоль от новых туфель болела так, что единственное, о чём Антонина могла сейчас думать, — это зайти в офис и снять проклятые новенькие туфли.

Антонина, прихрамывая, последовала за Мартой в офис.

На работе Антонину уважали — и лишь поэтому она одна из немногих уходила с работы с улыбкой.

— Тонь, — выглядывая из-за компьютера, неуверенно сказала Марта, — ты всё же подумай. Я выбрала лебедя. Думаю, что Павлу Григорьевичу понравится.

— Марта, — не отвлекаясь от намазывания вазелина на мозоль, осекла подругу Антонина, — если не перестанешь, отправлю тебя в цех переработки.

Марта поджала губы.

И, как обычно, немного переварив свою злость, выпучила глаза на подругу.

— Как знаешь, начальница, — язвительно сказала Марта. — Локти потом не кусай.

Антонина с тоской подняла глаза на Марту.

Антонина не очень любила пользоваться своим статусом руководителя отдела контроля за миграцией ИсП, но и остановить Марту, в голове которой уже родилась гениальная, по мнению самой Марты, идея, было практически невозможно.

Антонина стала руководителем отдела сразу после того, как программа разведения искусственных птиц, более известная в народе как программа ИсП, заработала на территории всей страны.

— Марта, — Антонина подсела поближе к подруге, как только сдала отчёт, — ты не обижайся. Но риск слишком высок. Что, если произойдёт ошибка в системе и ты лишишься каких-нибудь способностей? Да и не все виды

— Ага. — Марта демонстративно встала и направилась к кофе-машине.

Антонина вздохнула. И хотя многие искусственно выведенные птицы обладали тем же разумом, ошибки встречались чаще всего из-за ограниченности самих видов.

Сосед Антонины Дмитрий Петрович, например, три года назад решил стать голубем. В итоге он стал одной из двенадцати искусственных птиц, которые потеряли дар речи. Дмитрию Петровичу, к слову сказать, это особо не мешало. Он и до превращения был не очень разговорчив и любил гадить соседям.

— Не обижайся, Марта, — улыбнулась ей Антонина, вернувшись к своему столу. — Но ты иногда уж слишком давишь.

Марта подняла от компьютера покрасневшие глаза, отпила горячий кофе и начала ещё сильнее бить по клавишам клавиатуры.

Целый день Марта молчаливо выполняла поручения Антонины и так же молчаливо смотрела на неё, когда Антонина спрашивала её о чём-то личном.

И только в конце рабочего дня Марта обняла подругу, получив по электронной почте подтверждение заявки на превращение в колибри.

— Ты точно не можешь поменять? — уже зная ответ, спросила Антонина.

— Не-а, — со слезами на глазах радостно ответила Марта. — Я так разозлилась на тебя, что решила вместо лебедя стать колибри. Но ты же можешь меня навещать.

Марта свела брови.

— А в каких странах и лесах живут колибри?