Проданная невеста. Меня купил дракон

Глава 5

Я тоже повернулась туда, куда смотрели все остальные.

У входа в зал, рядом с колонной, стоял мужчина в темном плаще с глубоким капюшоном. Высокий — намного выше всех остальных в зале. Широкие плечи, прямая осанка. Плащ скрывал его фигуру, но даже так было видно — он тренированный воин. Лица под капюшоном разглядеть не удавалось. Только смутные очертания подбородка да блеск глаз в тени ткани.

Мужчины, которые секунду назад азартно сражались за меня золотом своих кошельков, вдруг замолчали. Кто-то попятился к стенам. Толстяк с лорнетом выронил его из дрожащих пальцев — стекло разбилось о мрамор со звоном. Седой герцог, который производил впечатление хозяина жизни, разом сник и поспешно отвернулся, словно боялся встретиться взглядом с незнакомцем.

Даже распорядитель, этот наглый торгаш, заметно занервничал. Он часто-часто моргал, голос сделался высоким, почти визгливым и дрожал, когда он произнес:

— Пят... пятнадцать тысяч золотых! Есть ли желающие дать больше? Пятнадцать тысяч раз!

В зале повисла мертвая тишина. Никто не решался поднять руку. Никто не хотел повысить ставку. И не только потому, что пятнадцать тысяч — это просто запредельная сумма. Они все до ужаса боялись человека в черном плаще.

Старик с холодными глазами, который еще минуту назад торжествовал свою победу, сейчас стоял бледный, точь-в-точь вампир из старых сказок. Он смотрел на незнакомца так, словно увидел саму смерть.

И эта перемена пугала.

Кто же он такой

— Пятнадцать тысяч два! — Голос распорядителя звучал неестественно высоко.

Барон Толлик просто сбежал. Развернулся и быстро затопал к боковому выходу, расталкивая толпу и даже не пытаясь соблюдать приличия. Жирный живот трясся при каждом шаге, а уж сколько было оттоптано ног, я даже и предположить не могу.

— Пятнадцать тысяч три! Продано! — с явным облегчением объявил распорядитель.

Я стояла в центре возвышения и не понимала, что происходит. Кто этот человек? Почему все его так боятся? И главное — теперь он мой... будущий муж?

— Можете вернуться к остальным, леди Элиана, — пробормотал распорядитель, не глядя мне в глаза. В его голосе кроме страха слышалось сочувствие? И от этого я совсем похолодела. — До конца торгов оставайтесь в зале.

Я на подгибающихся ногах пошла обратно за ширму.

Девушек, кто до сих пор ждал своей очереди было уже совсем мало — пять или шесть. Остальные уже знали свою участь, кто-то ей радовался, а кто-то пытался с нею смириться.

Похоже, и я из числа последних.

Как только я приблизилась, все они, и уже проданные, и ещё не проданные, бросились ко мне. Девушки, которые еще час назад были для меня чужими, сейчас обнимали меня, гладили по рукам, шептали утешения.

— Бедняжка, — всхлипнула казавшаяся невозмутимой брюнетка и вдруг ссутулилась. Гордость, с которой она держалась, куда-то исчезла, теперь в ее глазах была только жалость. — Бедная, бедная Элиана!

— Кто это был? — спросила я дрожащим голосом. — Кто меня купил?

Девушки переглянулись. Ни одна не хотела отвечать первой.

Наконец заговорила конопатая шатенка с яркими зелёными глазами:

— Это... это драконий князь.

— Какой князь? — не поняла я.

— Драконий князь Северных гор, — повторила она тихо.

Что?

Я почувствовала, как холод поднимается от ног к сердцу. Дракон? Да не может быть!

Никто и никогда не видел у нас драконов, зато слышали о них многое.

Они живут так далеко... В диких Северных горах, в древних крепостях. Иногда спускаются в человеческие земли, За добычей. За золотом. За девушками

Иногда попутно сжигая целые поселения.

О том, зачем драконам нужны девушки, тоже рассказывают разное. Кто-то говорит, что едят. Кто-то — что приносят в жертву своим богам. А кто-то, что драконам нужна человеческая кровь, чтобы их род не выродился. Что они держат девушек как... как племенных кобыл,

— Лучше бы тебе досталась кому-то из здешних, — вздохнула блеклая блондинка, усугубляя мой ужас. — Мой старик, например. Да, противный, обрюзгший, но хотя бы человек. Остались бы близко к дому, к отцу. А так... дракон увезет тебя туда, откуда возврата точно не будет.

Торги продолжались. Оставались последние три девушки, и их быстро разобрали местные дворяне. Все получили вполне человеческих мужей. Противных, старых, жестоких, но людей.

А я получила монстра.

Когда распорядитель объявил об окончании аукциона, я почувствовала себя приговоренной к смерти. Время вышло. Теперь я должна была идти к своему... владельцу.

Остальные девушки обнимали меня на прощание. Кто-то плакал, кто-то шептал молитвы за мою душу, кто-то давал бессмысленные советы вроде "держись" и "не сдавайся". Все прекрасно понимали — мы видимся в последний раз.

— Я буду молиться за тебя!

— И я!

— Мы все будем.

Воспользовавшись суетой в зале, я свернула в Музыкальную гостиную. Отец был там. Лицо у него было серым, глаза красными от слез, которые он пытался сдержать.

— Эли, — он обнял меня так крепко, что больно сдавило ребра. — Доченька моя...

Я вжалась ему в плечо. Все эмоции, которые я сдерживала во время аукциона, рвались наружу. Страх, отчаяние, ужас перед неизвестным будущим.

— Папа, я не хочу! — шептала я. — Я боюсь!

— Слушай меня внимательно. Главное сейчас — выиграть время. Уговори его позволить тебе переночевать дома. Сказать, что тебе нужно собрать вещи, попрощаться. Что ты не можете ехать в чем была во дворце.

— А потом?

— А потом мы сбежим. — Голос отца был тверд как сталь. — У меня есть план. Сегодня ночью мы сядем в карету и поедем к границе. У меня есть знакомый капитан, он переправит нас за море. Будем жить под чужими именами. Я не отдам тебя монстру, Эли. Лучше мы будем всю жизнь скитаться по чужим землям, но вместе.

Я кивнула, собирая остатки самообладания. План был отчаянный, почти безнадежный, но это был план. Это была хоть какая-то надежда.

Услышав шаги позади, я отстранилась от папы, обернулась — к нам приближался высокий мужчина в темном плаще. Тот самый, который купил меня.

Вблизи он выглядел еще более внушительно. Рост под два метра. Широкие плечи под плащом, прямая осанка и грация хищника.

Лица все еще не было видно из-за глубокого капюшона, но теперь я различала больше деталей. Угловатый подбородок. Плотно сжатые губы.

— Мы уезжаем прямо сейчас, — сказал он, даже не поздоровавшись.

Голос у него был низкий, глубокий, с едва уловимой хрипотцой.

Сердце упало куда-то в пятки. Прямо сейчас? Никаких отсрочек, никаких ночевок дома Ну нет, так просто я не сдамся! Надо хотя бы попытаться!

— Постойте, — я сделала шаг вперед, заставив себя говорить твердо. — Мне нужно собрать вещи. Я не могу ехать вот так!

— У вас есть все необходимое. Больше ничего не понадобится.

Как не понадобится?

Всем известно, кому ничего не нужно — покойникам! Он собирается меня убить? Принести в жертву в каком-нибудь жутком драконьем ритуале?

— Но я не могу просто взять и уехать!

— Можете. — В его голосе не было ни злости, ни раздражения. Просто констатация факта.

— Но почему такая спешка? — воскликнула я. — Мы же... мы же собираемся пожениться? Свадьба — это важное событие, к ней нужно подготовиться

Он долго молчал, потом медленно покачал головой:

— У нас мало времени.

Значит, девушки были правы. Он не собирается на мне жениться. Он забирает меня для чего-то другого. Сердце оборвалось, воспитание, которое так хвалил распорядитель, мне изменило, слезы хлынули сами собой.

Я разрыдалась — горько и безутешно.

Глава 6

Слезы текли по щекам, превращались в мокрые пятна на лифе платья, но мне было все равно, как я выгляжу со стороны и насколько я сейчас далека от идеала благородной аристократки. Вообще все было уже не важно, потому что моя жизнь кончена.

— Леди Элиана! Хорошо, мы выедем утром, только перестаньте плакать! — раздраженно сказал дракон.

Я замерла, боясь поверить своим ушам. Слезы все еще текли по щекам, но я перестала рыдать.

— Правда? — переспросила недоверчиво.

— Правда. Я останусь на постоялом дворе, — спокойно пояснил он. — Вы переночуете дома, соберете вещи, попрощаетесь с отцом и что там еще вам нужно... Но учтите, мы должны выехать на рассвете. У нас действительно мало времени.

Я смотрела на дракона и не верила своему счастью. Неужели он пожалел меня? Неужели у этого существа, о котором ходят такие страшные слухи, есть сердце? Может, не такое уж он и чудовище?

Впрочем, какая разница! Будь у него хоть самое доброе сердце в мире. Он ведь только что сказал: мало времени. А когда это женитьба была таким срочным делом? Нет, я точно нужна ему для чего-то другого. И есть ли мне разница — принесет он меня в жертву без сожалений или его сердце будет обливаться кровью, а рука с кинжалом дрожать от переживаний.

Впрочем, может, мне и удастся избежать этой печальной участи

— Благодарю вас, — прошептала я, торопливо вытирая слезы рукавом. — Я я буду готова.

Он молча кивнул, развернулся и бесшумно исчез за углом дворцового коридора. Только легкое движение воздуха выдавало, что он здесь только что стоял.

Отец схватил меня за руку и потащил к выходу. Мы почти бежали — насколько позволяли приличия и мои дрожащие ноги.

Карета ждала там же, на подъездном круге у Северного павильона. Возница дремал на козлах, но при нашем появлении встрепенулся.

— Скорее домой! — велел ему отец, вталкивая меня внутрь.

Обратная дорога заняла всё те же три часа, хотя отец и пытался торопить возницу, на что тот хмуро возразил, что лошади животные нежные, загонять их он не нанимался.

В родные стены мы вернулись только к вечеру. Отец потребовал плотный ужин — подкрепиться перед сумасшедшей авантюрой. Небеса знают, когда следующий раз мы сможем поесть нормально.

— Собирай самое необходимое, — посоветовал он мне. — Мы не можем взять с собой много.

Выходить решили под утро, на рассвете, до первых солнечных лучей. Я надела темно-синее дорожное платье — не самое красивое, зато теплое и с удобными карманами. Поверх накинула плащ, который обычно надевала для верховой езды. В сумку полетели: смена белья, гребень, теплое шерстяное платье. На секунду замерла перед шкатулкой с украшениями. Почти пустая, в ней лежали лишь колечко и серьги, мамин подарок. У отца не поднялась рука продать единственное, что осталось от нее на память. Что ж, возможно теперь это спасет нам жизнь

На прощание обвела комнату взглядом. Столько счастливых дней... и вот теперь навсегда прощай.

В коридоре уже ждал отец. За спиной у него топорщился туго набитый вещмешок, на поясе крепилась сумка.

— Здесь всё, что осталось от состояния, — прошептал он, показывая кошелёк. — Жалкие гроши, но на первое время хватит

Я вздохнула.

— Пора?

— Пора!

Я привычно повернула в холл, но отец меня остановил.

— Нет, не туда Выбираемся тайком. Через окно — в сад, потом по тропинке в лес. Там, в овраге, ждет повозка.

Настолько серьёзно? Мы и от слуг прячемся? По спине пробежал холодок, но я лишь решительнее сжала край плаща.

Мы крадучись спустились по черной лестнице. Отец бесшумно отодвинул задвижку окна и толкнул створку. Внутрь ворвался пахнущий сырой землей и весенней травой ночной воздух.

Отец легко, почти по-молодому перекинул ноги через подоконник и спрыгнул вниз. Я передала ему сумки, потом перелезла через подоконник сама, и мы двинулись через сад.

Я ориентировалась исключительно по памяти. Хотя восточный край неба уже побелел и окрасился нежными розовыми тонами, в тени старых яблонь держался кромешный мрак.

— Леди Элиана! — Голос раздался так близко, что я вскрикнула и споткнулась.

Из-за куста выступила высокая фигура. Черный плащ почти сливался с окружающим пространством, надвинутый капюшон по-прежнему скрывал лицо. Драконий князь стоял, скрестив руки на груди, и смотрел на нас.

Отец замер. Я тоже стояла, не в силах пошевелиться, и чувствовала, как рушатся последние надежды.

— Так я и знал, — спокойно произнес дракон. — Догадывался, что вы задумали какую-то хитрость. И дело было вовсе не в вещах и не в подготовке.

— Послушайте, — отец шагнул вперед, загораживая меня собой. — Я прошу вас. Умоляю. Я верну вам деньги. Заберите всё, что у нас есть. Я достану еще, я продам всё, что осталось, я в долги влезу, но только отпустите дочь.

— Лорд Мирвейн. — Голос дракона прозвучал тихо, но отец сразу замолчал. — Мне очень жаль, но это совершенно невозможно. — Он перевел взгляд на меня. Даже в темноте я чувствовала его взгляд — тяжелый, пронизывающий. — Идемте, леди Элиана. Карета уже ждет.

Я стояла, не в силах сделать шаг. Ноги будто приросли к земле.

— Эли, — отец обернулся ко мне, и в его глазах блестели слезы. — Доченька...

— Прощайте, отец, — прошептала я. — Я... я люблю вас, папа.

Пальцы дракона сомкнулись на моей руке — горячие, сильные, но не грубые. Он повел меня прочь от дома, от отца.

Я не оглядывалась. Боялась, что не выдержу и брошусь обратно, и навлеку неприятности на отца. Боялась, что просто упаду без сил от ужаса.

Карета стояла у дороги. Черный лак тускло поблескивал в предрассветном сиянии восходящего солнца, золотые узоры вились по дверцам — художник с поразительным мастерством вывел драконов, тянущиеся к звездам.

Князь открыл дверцу и жестом пригласил меня внутрь.

Я поднялась по маленькой ступеньке на ватных ногах. Внутри карета оказалась настоящим чудом — мягкие диваны, обитые темно-синим бархатом, расшитые серебром подушки, магический фонарь в углу, дающий теплый, но неяркий свет. Между диванами втиснулся столик с фруктами, вином и крошечными пирожными.

Дракон уселся следом, и карета качнулась, тронулась с места, унося нас в неизвестность. Я вжалась в угол дивана, думая только об одном — что меня ждет в этих жутких Северных горах. И сколько мне осталось жить.

За окном проносились поля и перелески. Я сама не заметила, как усталость взяла свое — голова откинулась на подушку, веки сомкнулись. Проваливаясь в сон, я чувствовала на себе чей-то взгляд. Тяжелый, изучающий. Но сил посмотреть уже не было. Проснулась я от того, что в карету заглянул слепяще-яркий солнечный луч.

Я провела ладонью по лицу, посмотрела вперёд, увидела дракона и забыла, как дышать.

Капюшон был откинут, и я впервые увидела лицо своего будущего мужа. Я никогда в жизни не встречала такой красоты. Даже представить себе не могла, что бывают настолько красивые люди. Черные как смоль волосы падали на широкие плечи. Резкие, точеные черты лица — благородный лоб, прямая линия носа, волевой подбородок. Кожа с легким смуглым оттенком, будто он много времени проводит под горным солнцем.

А глаза Золотые, с вертикальным зрачком, как у хищной птицы, оправленные густыми темными ресницами. В них было что-то древнее, опасное — но при этом завораживающе красивое.

Губы — четко очерченные, сейчас плотно сжатые — вдруг дрогнули в улыбки:

— Доброе утро, леди Элиана.

Голос был все тот же по-прежнему низкий, глубокий. Но теперь, когда я видела его лицо, он, казалось, звучал иначе. Так, что мурашки по спине.

Я поняла, что таращусь на него, открыв рот. Щеки залились краской. Я отвернулась к окну. В голове заметались мысли: драконий князь, чудовище, монстр из страшных сказок... Как он может быть таким красивым? И зачем такому красавцу покупать жену на аукционе? Да женщины наверняка сами вешаются ему на шею!

Нет, что-то тут точно не так!

Глава 7

— Вам стоит позавтракать, — сказал он, кивнув на накрытый стол. — Впереди долгий путь.

Голода я не чувствовала, но, признав разумность совета, послушно взяла булочку, отломила поджаристый край и принялась жевать. В горло ничего не лезло, я с сделала глоток из фляги – что-то сладкое, похожее на круто сваренный компот — стало только хуже.

— Я понимаю, леди Элиана, что для вас это замужество не очень желанно.

Он смотрел прямо на меня — пристально и серьёзно.

— На мой взгляд, аукцион невест – это отвратительная затея, и не стал бы в таком участвовать, если бы не необходимость

Я какое-то время молчала, боясь спугнуть эту неожиданную откровенность. Вдруг он сейчас объяснит мне, в чем дело. Но, увы, этого не произошло. Пауза затягивалась, и я все-таки решилась спросить:

— И что же это за необходимость?

— Расскажу, когда мы приедем. Сейчас это совершенно невозможно.

Я бы предпочла узнать все прямо сейчас. Все-таки речь идет и о моей жизни тоже, и ожидание кажется мне невыносимым.

— А сколько нам ехать?

— Вообще до нашего княжества четыре дня пути, — ответил он. — Но мы доберемся быстрее.

И он замолчал, снова уставившись в окно. Вопросов осталось больше, чем ответов. Например, такой: если до его края четыре дня пути, как же можно добраться туда раньше?

Прошло, наверное, около двух часов. Карета мерно покачивалась, за окном тянулись леса, сменявшиеся деревеньками. Я снова задремала — сказывалась бессонная ночь. Проснулась от того, что карета остановилась.

— Мы приехали?

— Нет, конечно. Просто остановка перед Перед основной дорогой. Леди Элиана, должен сказать: вам нечего бояться.

— Д-да — не слишком уверенно протянула я.

— Вот и хорошо.

С этими словами он поднялся и выпрыгнул из кареты на обочину просёлочной колеи, дверца захлопнулась.

Я прильнула к окну.

Мы остановились на дороге посреди огромного поля. Вокруг — ни души, ни деревца, только высокая трава колышется под ветром. Вдали виднелась полоска леса, но до неё было далеко — несколько миль, не меньше.

Возница, молчаливый человек в сером, уже спрыгнул с козел и принялся отпрягать лошадей. Я смотрела на это с растущим недоумением. Это что еще за ерунда? Мы же не сможем ехать без лошадей.

Дракон же не выказывал по этому поводу никаких сомнений, стоял в нескольких шагах от кареты и внимательно наблюдал за происходящим. Плащ развевался на ветру, делая мужчину похожим на огромную черную птицу.

Возница закончил, взял обоих коней под уздцы и отвел от кареты, пропав из моего поля зрения. Я постучала в стекло, привлекая внимание дракона:

— Что происходит?

Дракон обернулся.

— Все хорошо, — заверил он, подходя вплотную к карете. Я наивно понадеялась, что он предложит размять ноги, раз уж у нас странная остановка, но я услышала, как снаружи что-то щелкнуло. Металлический звук засова. Дракон запер меня?

— Что вы делаете?! Откройте! — я дернула ручку, но дверца, разумеется, не поддавалась, страхи и непонимание происходящего ударили по нервам с новой силой, и меня накрыло паникой. — Выпустите меня! Пожалуйста! Не оставляйте здесь одну!

— Не говорите глупостей, никто вас не оставит!

Только дракона за окном тоже уже не было. Ни его, ни возницы, лишь трава колыхалась на ветру, будто дракон исчез, растворился в воздухе. Я замерла, не понимая. Где он? Куда делся?

Внезапно потемнело. Карету накрыла огромная тень, и я инстинктивно пригнулась, хотя стекло было между мной и тем, что там, снаружи. Тень чудовищных размеров — она закрывала солнце целиком, и на несколько секунд в карете воцарился полумрак.

А потом карету накренило, качнуло и трава вдруг начала стремительно отдаляться. Мне потребовалось несколько секунд, чтобы очнуться от ступора и понять, что карета с бешеной скоростью взмывает к облакам. Меня швырнуло на диван, потом отбросило к противоположной стенке. Подушки полетели в разные стороны, всё, что оставалось на столике, посыпалось..

— А-а-а! — кричала я, вцепившись в бархатную обивку, пытаясь найти хоть какую-то опору.

Вскоре движение стало ровнее. Рывки прекратились, осталось только мерное покачивание, от которого желудок подкатывал к горлу.

Сначала просто лежала среди подушек, пытаясь отдышаться и понять, жива ли я вообще. Сердце колотилось в ушах. Руки дрожали так сильно, что я не могла сжать их в кулаки. Потом я пыталась смириться с мыслью, что дракон обернулся, принял свою истинную форму и теперь несет карету в когтях, в небе. Да, мы летим

Осмелев, я даже выглянула из окна — и забыла, как дышать. Высота оказалась умопомрачительной.

Поля и леса простирались внизу, как разноцветный лоскутный ковер. Реки блестели тонкими серебряными нитками. Дома казались игрушечными — крошечные кубики, рассыпанные по зеленой ткани. Мы летели высоко — так высоко, что птицы должны были оставаться далеко внизу. И при этом быстро, очень быстро. Ветер свистел за стенами кареты, и она слегка покачивалась.

Я попыталась увидеть дракона. Высунулась к самому стеклу, прижалась лбом к холодной поверхности, но ничего не разглядела — только край каретной крыши над головой да бескрайнее небо вокруг.

Зато я увидела тень.

Огромная черная тень скользила по земле далеко внизу, повторяя наш путь. И форма у этой тени была не каретной. Крылья. Огромные, чудовищного размаха крылья, которые мерно вздымались и опускались. Длинная шея, мощное тело, хвост...

Я смотрела на эту тень и не могла отвести взгляд. Она двигалась синхронно с нами — каждый взмах крыльев, каждый поворот. Тень дракона, несущего мою карету в небе.

— Боги всемогущие... — прошептала я.

Какое-то время карета просто летела. Я уже начала привыкать к этому странному состоянию — между ужасом и восторгом, — когда вдруг...

Тьма.

Мгновенная, кромешная, абсолютная тьма затопила салон. Ни окон, ни стен, ни собственных рук — ничего. Будто мир исчез, провалился в бездну.

Я вскрикнула. Мы падаем? Я ослепла? Что это?! Но толком испугаться не успела: так же внезапно, как наступила, тьма рассеялась.

Я открыла глаза и замерла. Пейзаж за окном изменился до неузнаваемости.

Горы. Высокие, величественные, уходящие вершинами в облака и утопающие в зелени. Сочные луга покрывали склоны, темные леса поднимались по ущельям, водопады сверкали на солнце серебряными нитями. А на одной из горных вершин, окруженный облаками, словно драгоценность в оправе, стоял прекрасный замок.

Белый камень светился в лучах заходящего солнца. Острые шпили тянулись к небу. Мосты перекидывались между башнями, сады спускались по террасам, и даже отсюда, сверху, я видела, как в этих садах цветут деревья А в небе парили драконы.

Вскоре начала различаться витражи в окнах, аккуратные швы на каменных плитах, облицовывающих стены, завитки кованых решёток, кроны садовых деревьев и ровные, как по линейке, беломраморные дорожки. Мелькнула овальная площадка. И люди. Много людей.

Слуги в одинаковых темно-синих ливреях выстроились ровными рядами по обе стороны дороги, ведущей от площадки к главному входу и замерли в идеальном строю. Никто не шевелился, не переговаривался — только ветер трепал полы одежды да развевал знамена на высоких древках.

Карета коснулась земли так мягко, что я едва почувствовала толчок. Я так и не увидела князя в драконьем обличии, дверцу мне открыл уже человек — в той же одежде, что был до того. Волосы слегка растрепались после полета, на плечи осела мелкая водяная пыль. Князь протянул мне руку.

— Мы на месте, леди Элиана. Добро пожаловать.

Он помог мне спуститься.

Вблизи замок оказался еще более впечатляющим, чем при взгляде с высоты. Белый камень с золотыми прожилками словно светился изнутри, и по нему поднимались лианны с серебристыми листьями, точь-в-точь как на иллюстрации из моего любимого сборника детских сказок. Из ниш выглядывали статуи драконов — невероятно грациозных, хищных и прекрасных.

Мы с князем сделали буквально шаг, и грянули барабаны. Оказывается, за уходящими в небо толстыми колоннами я не заметила оркестр. К барабанам присоединились мощные трубы, заиграл торжественный марш.

Слуги склонились в глубоких поклонах одновременно. Сотни людей как один человек

Выглядело это, безусловно, величественно, но у меня по спине пробежал холодок. Было в представлении нечто жутковатое. А ещё к моему удивлению при всей грандиозности встречи, я не чувствовала дешевого пафоса, как частенько случалось у нас при дворе.

Князь вдруг замер, я почувствовала, как напряглась каждая мышца его тела, и проследила за его взглядом.

От главного входа быстрым шагом, почти переходящим в бег, к нам направлялся мужчина. Одет сдержанно, но со вкусом — темно-зеленый камзол с начищенным до блеска серебряными пуговицами, высокие сапоги украшали серебряные пряжки. По мере приближения, я разглядела, что лицо у человека бледное, осунувшееся, брови хмурые.

Князь поднял руку, останавливая приветственную церемонию, — и музыка оборвалась. Протяжно выдохнули и замолчали трубы, повисла такая тишина, что стал слышен фонтан и шелест ветра в серебристых листьях.

Человек остановился в двух шагах от нас, коротко поклонился.

— Мой лорд, — сказал он, и голос его дрогнул. — Плохие новости.