Похождения русского студента. Мой приятель-иезуит

Григорий Федорец

Похождения русского студента. Мой приятель-иезуит

Глава 1. Гонит царь на войну, на чужую сторону…

Три вещи никогда не возвращаются обратно – время, слово, возможность. Поэтому: не теряй времени, выбирай слова, не упускай возможность.

Кун Фу-Цзы (Конфуций)

А в буковой роще кто-то был. Он это чувствовал. Предрассветный туман уже стек с опушки, зато в глубине раскинулся щелком савана. Едва только проглядывал скелет деревьев без единого листа. Воздух, пропитанный грибной сыростью и запахом прелых листьев, вещал о наступающей осени, холодной и скучной. Хрустальный речей, проскользнув между валунов, пропадал под толстым ковром зеленого мха.

Неожиданно пелена тумана дрогнула, словно сквознячок пробежался. Секунда, другая, и в глубине возникло темное пятно. Оно росло, меняя очертания. Вот хмарь из амебы стала фиолетовой кляксой. Миг - и уже черная гуашь нефтяного пятна колыхнулась в такт новому выдоху.

- Что за…? – он вгляделся в завесу. – Дьявол?!

Пелена лопнула, будто пузырь от укола иглой, и черная лохматая башка с закрученными рогами оказалась наружу. Чудовище оскалилось, обнажив огромные клыки и алый язык, и сделало шаг. На опушку вышел огромный зверь на четырех ногах, с крутым горбом и налитыми кровью глазами. Гигант нервно стеганул себя хвостом и рыкнул так, что у Руни заледенела спина. Спустя секунды донесся мерзкий смрад, как бывает от полусгнившей падали.

- Бежать! – пронеслось в голове, но он стоял не двигаясь, будто парализованный.

Зверь вдруг прыгнул на него, вытянув передние ноги и раскрыв огромную пасть.

- Ааа! – заорал Руни, пытаясь закрыться руками, и… проснулся.

Вагон S-Bahn минорно покачивался. За окном промелькнули костлявые конструкции моста. Колеса азартно пересчитывали рельсы, порой сбиваясь со счёта. Девушка, что занимала кресло напротив, смотрела встревоженно:

- Всё хорошо?

Руни вздохнул виновато:

- Извините, кошмар приснился. Я кричал?

- Не громко, - губы соседки в бледно-розовой помаде дрогнули в улыбке. – Едешь в Люцерн?

- Да, - он вытащил пластиковую бутылку с водой из сетчатого кармана рюкзака. Тот лежал у стенки вагона. – Хочу посетить церковь Святого Франциска Ксаверия.

- Ревностный католик? – ей до конца не удалось скрыть иронию.

- Ревностный? – рассмеялся Руни, отпив прямо из горлышка бутылки. – Это вряд ли. Просто церковь Ксаверия построена в стиле барокко и, если судить по фотографиям, то это очень красивое сооружение.

- Пожалуй, соглашусь, - соседка поправила чёлку, которая слегка опустилась на бровь. Надо отметить, не без кокетства. – Я в Люцерне живу год. Внутри ещё не бывала, но на набережной бываю часто. Церковь выглядит празднично и… по-домашнему.

Он стер бумажной салфеткой испарину:

- Любопытное определение.

Впереди раздался разбойничий свист, и перестук колес стал реже. Малочисленные попутчики оживились.

Девушка ногтем пальца сдвинула рукав рубашки с запястья. На прямоугольном экране часов выскочили ярко-желтые цифры:

- Через три минуты будем в Люцерне. Кстати, меня зовут Ольга.

- Прости остолопа, - он, не найдя куда убрать скомканную салфетку, сунул её в карман ветровки. – Я Руни.

- Классное имя! У тебя ирландские корни?

- Ага, - легко соврал он. – Предки проживали близ города Корк. Лет сто тому назад переехали в Цюрих.

- Прикольно! Я где-то читала, твое имя связано с тайнами. Типа хранители секретов, так?

- Знаешь, моя работа так далека от тайн. Хотя нет. В кулинарии есть секреты. Поварские, хи-хи, - Руни поднялся с кресла и, потянувшись за рюкзаком, заметил. – Подъезжаем. Знаешь, с тобой было б интересно поболтать.

- Я не против, - Ольга смотрела снизу вверх и явно подзадоривала. – У меня в полдень есть час свободного времени. Если не против, могу составить компанию.

- Хм, заманчиво, - поезд тормозил, и он взялся за изголовье кресла, чтобы

удержать равновесие. – Давай встретимся. На набережной напротив церкви Ксаверия?

- Устраивает. В 12?

- Лучше в 12:30.

Спустя десять минут, двигаясь в темпе пехотинца на марше в сторону набережной Ройса, Руни пробормотал:

- Девушка хороша. Жаль, закадрить не получится. Наверняка отправят миссионером в какую-нибудь Амазонию у крокодилов яйца считать.

Зигзаг Капелльбрюкке он увидел издалека. Мало того, что Часовенному мосту отроду шесть столетий, и он деревянный, дак к тому же под черепичной крышей. Явление неординарное по нашим временам. Но и это не всё. Вишенкой на торте это старинные фрески на треугольных панелях, что установлены под кровлей между стропилами. Ну про восьмигранную Вассертурм особо сказать и нечего. Башню слепили на полвека раньше Капелльбрюкке. Сооружение сделала карьеру вполне себе. Чем только не была. Перво-наперво сторожевой. Ну, где сторожат там и те, кого караулят. Темница, получается. Позже злато-серебро и прочие сапфиры-алмазы хранили. Удобное местечко. Центр города, река, по которой случись надобность и сбежать с барахлишком удобно. Мда, были времена… Сейчас на первом этаже сувениры туристам втюхивают. Так размышлял Руни, весело вышагивая по мосту, разглядывая фрески, любуясь и зданиями по ту сторону реки. Причин грусти на горизонте не предвиделось, погода радовала, предстоящая встреча тревоги не вызывала. Молодость – хорошая штука.

А собор Святого Франциска Ксаверия впечатлял, что говорить? Главный фасад в два этажа в лучах солнца розовел, как юная девица перед юным взором молодого повесы. Старина Ройс, неспешно катил свинцовые воды, зажатый в камень русла. Статуя Ксаверия над главным входом. Монах, повидавший за шесть веков многое и многих, философски взирал на праздную публику. Та, непринужденно прогуливалась набережной, лениво косилась на собор, облокотясь на парапет из гранитных балясин крошила булки и кормила чаек.

Утренняя месса недавно как окончилась. Руни разминулся с выходившими в дверях главного входа и оказался в полумраке нартекса. Совершив необходимый в таком случае ритуал, он прошел вперед. Перед взором открылся центральный неф: колонны рвались ввысь, арки увеличивали пространство, витражи насыщали свет оттенками, впереди нависал массивный алтарь.

Пройдя между двумя рядами молитвенных скамеек почти до самого трансепта, выбрал крайнее место в первом ряду. У самой кромки апсиды диакон о чем-то разговаривал с одной из прихожанок.

В церкви держалась прохлада и светлая печаль. Невольно мысли скользнули в даль, вытаскивая из памяти размытые картинки прошлого…

- Mi scusa signor Rooney, - Руни вздрогнул от тихой речи на итальянском за спиной. Обернувшись, он обнаружил аколита, облаченного в альбу.

- Извините, герр Руни, - тот перешел на немецкий. – Вас ждут. Пойдемте, провожу.

Пройдя за алтарь, они оказались в узком и полутемном коридоре. На стенах светились лишь несколько бра, стилизованных под факела. Он догадывался о существовании подобного прохода, но бывать не приходилось. Аколит перемещался быстро и практически бесшумно. Если бы не альба, что виднелась белым пятном, то потерять его из виду можно легко. Или тот исчезнет в какой-нибудь нише или за дверью. Уже миновали четыре штуки, задрапированные черной тканью. Оторопь, конечно, не взяла, но инстинкт самосохранения включился. Такое впечатление, будто уши заострились, а волосы на теле встали ершиком. Что под ногами каменный пол, Руни понял по шороху подошв своих туфель. Сопровождавший перемещался, не издавая звуков. Удивило и то, что сюда не дотягивался запах свечей и благовоний.

После второго поворота служитель остановился у очередной портье. Немного отодвинул свисающую ткань. Если бы не латунная ручка то, понять, что перед ними дверь…

- Вам сюда, - аколит обронил вкрадчивым голосом и двинулся в обратный путь. Руни вытер о брюки вспотевшие ладони, пригладил волосы, вздохнул-выдохнул и постучался в дверь. Подумав, отшагнул назад. Секунды отстукивали, а ничего не происходило. Он уже собрался повторить, как дверь открылась. То, что в проеме стоял мужчина, было понятно по силуэту. Хотя существует типаж слабого пола, не отличающийся сложением от мужчин. Хотя бывает ровно наоборот.

- Заходите, дружище, - французский звучал мягко, словно весенний ручеек под талой льдинкой. – Я ждал вас.

Через несколько минут они уже беседовали. Из миниатюрных чашек растекался аромат кофе, из-под потолка разноцвет лучей витража разгонял коричневый полумрак по углам.

- Чтобы было полное понимание предмета нашего разговора, - собеседник положил ногу на ногу. Кожа кресла тут же отреагировала, капризно скрипнув. – Насколько я знаю, тебя предупредили о встрече с представителем из Рима, так?

- Да, сеньор, - Руни хотя и занимал такое же кресло напротив, но в отличие от «итальянца», как он окрестил встретившего его, сидел в напряженной позе.

- Я служу у Praepositus Generalis личным секретарем, - эту фразу он произнес гордо и торжественно. Захотелось встать в полный рост. Щелкнуть по-военному каблуками, держа руки по швам брюк. Но Руни сдержался. Во-первых, в армии не служил, во-вторых в Обществе Иисуса такое поведение не принято. Но «итальянец», как человек проницательный, понял желание молодого человека и одобрительно кивнул.

- Речь пойдет о миссии, которую нам предстоит выполнить. Говорю нам потому, что также буду принимать в ней активное участие, - секретарь выдержал многозначительную паузу. Решив, что адепт достаточно проникся услышанным, огорошил. – Вы едете в Россию. Надолго.

Руни не чувствовал, как сильно похолодели кончики пальцев рук, а щеки набрались румянцем:

- Синьор секретарь… Какую задачу мне нужно выполнить?

- Пейте кофе, дружище, - тот неожиданно улыбнулся, словно старому приятелю. – И начнем разговор. Всё подробно расскажу.

Глава 2. Не везет мне в смерти...

Пузатый голубь суетился у самых ног. Его интересовал кусок сдобной булки. Тот, перенесенный ветром, прижался к бордюрному камню и подставил румяный бочок под выглядывающее из-за похмельной тучи солнцу. Руни, бесцеремонно оседлав парапет, бездумно смотрел на реку и болтал ногами. В голове кружил ералаш мыслей, образов, чувств. Предстоящая миссия одновременно вызывала опасение и предвкушение - риск быть арестованным и ожидание сильных впечатлений.

- Давно ждешь?! – раздался женский голос за спиной. От неожиданности он резко повернулся и, потеряв равновесие, полетел в реку. Взмахнуть руками успел. Пару раз. Хорошо, что падать пришлось недолго. Миг - и Руни оказался в воде. Плавал он, слава богу и отцу, не как топор. Четыре мощных гребка, и, выпрыгнув дельфином, он ухватился одной, затем второй рукой за балясину. Ольга, перегнувшись через парапет, схватила его за капюшон ветровки. Потянула вверх:

- Экий ты пугливый! Вылазь быстрей! Река-то холодная, простудишься!

На берегу Руни энергично замотал головой:

- Вода в ухо попала! И холодновато!

- Бежим в кафе! Надо срочно горячий глинтвейн выпить.

Она махнула в сторону трехэтажного особняка, что стоял крайним в сплошном ряду зданий.

Уже на бегу она скинула свою джинсовую куртку и, протянув её Руни, скомандовала:

- Давай свою ветровку, надевай мою!

- Во, блин! – парень вжикнул «молнией». – Не успел познакомиться, а уже «сел в воду». Так по-русски?

- Почти! – Ольга, оставшись в лонгсливе, бежала легко, по-спортивному. – Сесть в лужу - не штука, а вот выйти сухим из воды…

- Слишком сложно по-немецки выглядит. Вроде все слова понятны, а смысл – нет.

- Без пол-литра не разобраться, - она уже на французском выдала реплики. Покосившись на мчавшегося вровень с ней парня, прыснула. – Вот хлопнешь глинтвейн, тогда поймешь.

А горячий напиток-то не помог. Парня изрядно знобило. Девушка, с тревогой глядя на него, покачала головой:

- Так и воспаление легких схватить можно. Делаем так: берем такси и едем в мою «келью». Здесь недалеко.

- Зна-ешь, - постукивая зубами и трясясь, он пытался говорить, – Для пер-вого свида… не гот-…в.

- До первого свидания дожить надо! – перебила Ольга, включая смартфон.

Квартира действительно напоминала келью монашки: сквозь щель между плотными портьерами проваливался солнечный луч, выхватывая часть тахты; в полумраке просматривались очертания столика, шкафа. Что таилось по стенам и в углах, Руни не рассмотрел. Да и, честно сказать, было не до того.

Ольга, едва переступив порог, развернула активную деятельность. Включив бра в малюсенькой прихожей, скомандовала:

- Снимай боты и в душ. Сейчас принесу банное полотенце и махровый халат. Прогрейся по максимуму.

- Слушаю и повинуюсь, - поеживаясь, он попытался пошутить. Санузел размерами соответствовал квартире: компактный, с минимальным набором удобств. Руни стянул всю мокрую одежду, побросав её в одну кучу на пол.

Стоя под обжигающими струями воды, он пытался расслабить мышцы, чтобы унять дрожь. Кожа покраснела, как переспелая малина в палисаднике у бабушки. Но внутри «застыла кровь». Сравнение возникло в голове и принесло страх.

- Дружок! Ты не ошпаришься?! Вдруг омолодишься до младшего школьного возраста? - голос Ольги перекрыл шум воды. Сквозь запотевшее стекло душевой кабины очертания предметов виделись размытыми. - Не перегрейся! Халат повесила на крючок. Вся одежда до сих пор влажная, феном попробую просушить.

- Спасибо! - он закрыл кран на смесителе. - Выхожу. Если угостишь чаем, буду очень, очень благодарен.

- Ждет уже. Вместе станем пить. С ежевичным джемом вприкуску.

На удивление, крепкий чай не взбодрил, а наоборот. Когда парень потер веки в третий раз, девушка поднялась со стула:

- Так, любитель баттерфляя в холодной реке. Скоренько ложись на тахту. В твоем положении, поспать будет лучшим вариантом.

- Неудобно, как-то, - промямлил Руни, отодвигая опустевшую кружку.

- Неудобно трусы через голову надевать! - веско парировала Ольга. Причем, фраза была произнесена на русском.

- Что надевать? Трусы? - то ли произнес, то ли мелькнуло у него в мыслях, пока он заваливался на тахту. Как девушка подсовывала ему под голову подушку и накрывала пледом, он ещё слышал. Свернулся калачиком, пытаясь спрятаться в халате всем телом. Буркнул слова благодарности, повозился, устраиваясь поудобнее, а дальше…

- Наступил здоровый детский сон, - с усмешкой констатировала Ольга, возвращаясь за стол. - Дружба дружбой, служба службой. Займемся отчётом о проделанной работе.

Резиновое покрытие легкого корпуса субмарины лоснилось, вызывая ассоциации с китом. Очередная волна, заскочив на палубу, в немом восторге начинала вылизывать спину гиганту, а, притомившись, сползала. Даже с высоты ходового мостика боевой рубки было видно, что туман и не думал отправляться восвояси. Залил всё кругом разбавленной гуашью, прибавив к неопределенности ещё и волнение. Снизу послышались звуки, и в открытом люке появилась голова шкипера.

- Herr korvettenkapitän! Только что поступил кодированный сигнал: катер в пяти минутах хода, - офицер, задрав вверх подбородок, продемонстрировал рыжую бороду. Командир подводной лодки глянул на подчиненного:

- Понял.

Продолжая опираться локтями о поручень, он удрученно покрутил головой:

- Как они в таком тумане выйдут на нас, ума не приложу.

Руни потоптался, напомнив о своем присутствии:

- А радары там…?

- Радары, - не сдержал раздражения корветтен-капитан. - Сонары — штука, конечно, нужная, но выйти в точку рандеву с точностью до дюжины метров… сомневаюсь.

- Herr Korvettenkapitän! - рыжебородый уже вылез на палубу мостика по пояс. - Готовить schlauchboot?

- Готовь! Чем черт не шутит, вдруг да и выйдут.

- Мне надо забрать рюкзак, господин капитан, - Руни протянул ладонь для рукопожатия. - Прощайте. Счастливого плавания!

- И тебе, boy! - как-то криво улыбнулся офицер. Но руку пожал крепко.

Спустившись по обрезиненным скобам трапа, парень увидел, как через входной люк, распахнутый полностью, два матроса вытаскивают свернутую в кокон надувную лодку. Давешний шкипер был тут же и наблюдал за происходящим:

- Господин… mitreisende. Я послал за вашим rucksack.

- Спасибо, офицер! - он сдержанно улыбнулся.

- О чём разговор? Чем могу, - рыжебородый явно намеревался что-то сказать. Воровато зыркнув по сторонам, он перешел на шепот:

- Восхищен Вами. Нелегалом в Россию… Вы герой!

- Это моя миссия, - Руни скромно потупился, но оценив ложную напыщенность, зарумянился. - Надеюсь на твою деликатность, офицер.

- Могила! - выдохнул моряк. При взгляде на его лицо стало очевидным: перед ним конченый романтик и пацан по сути.

- Пойду проверю, чтобы лодку подготовили как положено. Температура воды всего плюс три. Брр, - шкипер передернул плечами и взялся за поручень. Тот находился у самого входного люка. Вдруг рыжебородый замешкался: сунул руку в карман черного реглана и вытащил стеклянную фляжку на четверть литра. Насыщенный коричневый цвет говорил о характере жидкости.

- Коньяк, французский, - конспиративным голосом известил офицер, протягивая бутылочку. – Берите. В дороге пригодится.

А спустя четыре минуты Руни и старший помощник капитана стояли на кормовой палубе. Офицер держал в руке сигнальный фонарь, у парня на плече висел рюкзак. Оранжевая надувная лодка лежала у кромки воды под присмотром матроса. На фоне черной палубы она напоминала новогодний апельсин.

- Тсс, - oberleutnant zur see поднял правую руку, согнутую в локте, устремив взор в туман. Тот всё же постепенно сдавался, приоткрыв почти кабельтов воды. В полной тишине стало отчетливо слышно, что в глубине пелены есть нечто.

- Катер. Идет тихим ходом, - старший помощник включил фонарь. Тот зажегся желтым светом. Руни прислушался. В первые секунды новые звуки не улавливались. Мелькнула мысль, не страдает ли подводник слуховыми галлюцинациями, но на границе слуха он отчетливо различил рокот мотора. Тем временем офицер, направив луч в сторону звуков, принялся описывать фонарем круги.

Катер возник из тумана неожиданно, словно новорожденный птенец вылупился из скорлупы. Oberleutnant, прекратив вращать фонарем, трижды мигнул красным светом. Спустя несколько секунд с катера ответили зелёным, но дважды.

- Это те, кого ждем, - удовлетворенно выдохнул старпом. Повернув голову, скомандовал. - Поторопитесь. Матрос доставит на катер. Удачи!

- Прощай, обер-лейтенант! - Руни поспешил к лодке. Матрос принялся спихивать её в воду, косясь через плечо.

- Герр оберлейтенант, герр оберлейтенант! - за спиной раздался тревожный голос. Руни, успевший поставить обе ноги на дно лодки, оглянулся. От рубки к ним бежал матрос, сжав в кулак пилотку.

- Русская субмарина! - выпалил он, подбегая к офицеру. - Мы у них на прицеле. Русские требуют, чтобы мы оставались дрейфовать, иначе ударят торпедой. Капитан отдал приказ на срочное погружение!

- Назад! - заорал старпом, повернувшись к готовой отчалить лодке. Руни в замешательстве обернулся в сторону катера. Тот, находясь метрах в сорока, зримо гасил скорость. Человек, находившийся на баке, энергично махал руками и кричал:

- Mister, mister! Come here!

Момент был… Вернуться на подводную лодку — значит провалить миссию, плыть к катеру — попытаться выполнить задание. Миг, другой - и он решился:

- Бросай в лодку верёвку! Быстро!

Матрос, вытаращив глаза, пялился, пребывая в ступоре.

- F*ck you! Бросай фал мне и убегай! Срочное погружение!

Наконец матрос пришел в себя. Часто закивал, точно китайский болванчик, и кинул фал прямо в руки. Руни невольно дернулся, едва не выпав за борт.

- Бегом! - плюхнувшись на скамью, он схватился за весла.

- Греби быстрее! Будет водоворот! - уже от самого входного люка во все горло заорал oberleutnant, пропуская вахтенного.

Руни принялся отчаянно грести, поднимая высокие брызги. Те большей частью падали на брюки. Субмарина, оставляя буруны, быстро уходила с поверхности: исчезла палуба, накренилась рубка и сползла под воду. Он, налегая телом на весла, греб под подбадривающие крики незнакомца с катера, особо не обращая на них внимания. Вдруг тот завопил. Руни вздрогнул и обернулся. Человек, продолжая кричать, показывал рукой куда-то вбок. Переведя взгляд, Руни похолодел: из серой хмари выплывала громадина корабля.

- Russian corvette! - только сейчас до него дошел смысл того, о чем кричал незнакомец. Как взревели моторы катера, он и не услышал, завороженно уставившись на форштевень русского корабля. Корвет, будто ножом масло, резал гладь, приближаясь. Секунды - и корабль раздавит его, спасения нет. Всё, это финал – последнее, что осознал он, и завизжал: высоко и безнадежно.