Хранители Оше

– Здесь и так тесно, куда его денем? – Надя попыталась осторожно высвободиться из колец, но конечность, даже в обмороке, держала крепко. Его голова тяжело лежала на её плече, а руки бессильно свисали вдоль тела.

– Отращу ещё одно кресло, раздвину стены, – беззаботно ответила Шер. – Спать будете вместе, учиться тоже.

– Мы не можем быть парой, ну как? – возмутилась Надя, кивнув на хвост.

– Дай ему время, он тебя удивит.

– Чем? Ещё один отрастит?

– Почти угадала. – Шер хитро прищурилась. – Но это позже. Сама увидишь.

Надя хотела потребовать объяснений, но наг вдруг чуть сжал кольца во сне, притягивая её ближе, и она на мгновение потеряла дар речи. Его лицо уткнулось ей в шею, и она чувствовала его тёплое дыхание.

– Ладно, выбирайся давай, – скомандовала Шер. – Кресло готово.

– Как? – девушка дёрнулась, но кольца держали намертво, а голова нага с глухим звуком «чмок» впечаталась в её плечо и замерла, явно не собираясь отлипать.

– Слушай сюда. Не пытайся дергаться. Заваливайся на пол.

– Что?

– На пол, говорю, падай. Всем телом. Он тебя держит – пусть держит. Как бревно упадёшь – кольца под тяжестью разойдутся.

– Ты предлагаешь мне упасть? – возмутилась Надя. – Вместе с ним?

– А ты думала, он сам отпустит? Падай, давай!

Надя скривилась, но выбора не было. Расслабилась – и вместе с нагом мягко завалилась набок. Хвост, не ожидавший такого манёвра, действительно чуть разжался, пропуская. Голова соскользнула с её плеча, и на мгновение она оказалась прижатой к полу его телом.

– Ещё! – скомандовала Шер. – Перекатывайся!

Надя перекатилась на спину, потом на другой бок. Кольца ползли по ней, как чулок, который снимают с ноги – медленно, с сопротивлением, но неумолимо. Руки самца безвольно скользили по её телу, цепляясь за одежду.

– Вытягивай ногу! – крикнула Шер.

Надя дёрнулась, и правая нога выскользнула. Левая застряла.

– Не лезет! – взвыла она.

– А ты крутись! Как буравчик!

– Я не буравчик!

– А похожа! Давай!

Надя напряглась, дёрнулась, перекатилась – и наконец выпала из хвоста, как горошина из стручка, оставив нага распластанным на полу. Его руки бессильно раскинулись в стороны, хвост разметался, а голова повернулась набок.

– Фух! – выдохнула она, откатившись к своему креслу. Отдышалась.

– Ты молодец, – закончила Шер. – Первое освобождение из объятий рептилии прошло успешно. Зачёт.

– Я ненавижу твои зачёты, – простонала Надя.

Она посмотрела на того, кто напоминал выброшенный на берег канат и даже не шевелился. Хорошо хоть не храпел. Хвостовая спираль разметалась по полу, но даже в обмороке одна его рука тянулась в её сторону, а голова была повёрнута туда, где она только что лежала.

– И как я его теперь перетащу?

– Антиграв, – невозмутимо ответила Шер. – Я уже активировала зону под ним. Просто подойди и направляй.

Надя подошла к телу, с сомнением оглядела его габариты – и невольно отметила, что форма, как ни крути, впечатляющая. Даже в отключке.

– И как он вообще в кресло поместится? Он же больше меня раза в два, если не в три.

– Я раздвинулась, – гордо ответила Шер. – Не даром же я себя расширяла, пока ты спала. Давай, касайся.

Надя протянула руку, и тело нага мягко приподнялось над полом, зависнув в полуметре. Она осторожно подтолкнула его в сторону второго ложа, которое бесшумно выдвинулось из стены – точная копия её собственного, с тем же мягким покрытием, повторяющим изгибы.

– Опускай наше приобретение, – скомандовала Шер.

Надя отвела руку, и наг плавно опустился на ложе. Голова его оказалась на подголовнике, хвост свесился с края, но ложе тут же перестроилось, создавая удобную опору. Руки бессильно лежали вдоль тела.

– Всё. Сделала.

– Молодец. Теперь ложись сама, – голос Шер стал мягче. – Заодно во сне языки подучите.

– Ты вложишь в него знания?

– Разумеется. – В голосе Шер послышалась довольная урчащая нотка. – Базовая загрузка: языки, устройство капсулы, немного про Оше. Утром, через десяток лет, сможете поболтать. Как милые знакомые.

– Мы не милые знакомые! – возмутилась Надя.

– А кто же? – парировала Шер. – Ладно, ложись. Тебе тоже не помешает доспать. В следующий раз – языковая практика и контроль дара. Он будет наглядным пособием.

Надя хотела возразить, но наг вдруг зашевелился во сне. Он перевернулся на бок, лицом к её креслу, и его рука бессознательно потянулась в её сторону, пальцы чуть сжались, будто искали опору. А хвост, как живой, сам собой потянулся к ней, обвивая щиколотку. Она дёрнулась, но кольца не сжимались, просто лежали, как напоминание.

– Спи, – голос Шер стал почти мурлыкающим. – Только что спасла змея, молнии метала, цепи перекусывала – непривычная нагрузка. Зато потренировалась неплохо. – Она помолчала. – Он тебя не обидит. А если обидит – я его током. Немножко.

Надя не удержалась от слабой улыбки. Усталость навалилась разом, и она опустилась в своё кресло, чувствуя, как оно подстраивается под тело. Рядом, через разделитель в ладонь, сопел наг. Их кресла стояли почти вплотную – Шер явно постаралась. Его дыхание было глубоким, ровным – и, странное дело, Надя поймала себя на том, что дышит в такт. На её щиколотке продолжало лежать кольцо хвоста – не сжимая, а просто присутствуя.

«Ничего себе компания», – подумала она и провалилась в темноту.

На панели справа побежали две строки загрузки: одна для Нади – остатки базы знаний, вторая – новая, для непрошеного гостя. Проценты росли медленно, но уверенно.

Шер на миг материализовала свою морду, взглянула на спящих, корона на её голове сверкала на крае уха.

– Спокойной ночи, хранители, – прошептала она. – Принимайте всё это как часть обучения.

Голос её растворился в тишине, и только на панели продолжали свой бег две строки, отсчитывая проценты в темноте.

Глава 4 Падший брат

Надя проснулась от того, что кто-то ритмично дышал прямо над ней. Она приоткрыла ресницы – спинка ложа мягко приподнялась, и оказалась в полусидячем положении.

Практически над ней, на перекладине турника, висело тело. Обнажённое. Мужское. Идеальное.

Он подтягивался. Медленно, с наслаждением. Каждое движение было плавным, текучим – мышцы перекатывались под золотистой кожей, чешуйки на ягодицах поблёскивали в мягком свете капсулы.

– Шер, – прошептала Надя, – почему он голый?

Из воздуха материализовалась рыжая морда Шер. Глаза расширены, зрачки – вертикальные щёлочки, усы торчат вперёд, кончик языка высунут и застыл в полуоблизывающем жесте. Из уголка пасти медленно сползает голографическая капля.

– Я тут ни при чем, – прошептала Шер, не отрывая глаз от нага, который двигался вверх-вниз с завидным постоянством. – Он сам... такой. А я... просто любуюсь. Ну, как на художественную ценность.

– У тебя слюна течёт, – заметила Надя.

– Это конденсат, – не моргнув, ответила Шер, но капля исчезла. – И вообще, я ИИ. У меня не может быть слюны, ты галлюцинируешь.

Надя машинально одёрнула край туники. К щекам прилил жар: «Отлично. Я в космической пижаме, а надо мной голый змей. Нормально».

– А язык вывалился?

– Помогаю себе думать.

Надя вздохнула.

– И почему турник надо мной?

– А где же ему ещё быть? Ты спала, я решила не будить. И потом, так же лучше видно. Да и места маловато.

Надя хотела ответить, но наг закончил подход, оторвался от перекладины и мягко спружинил вниз. Он приземлился на обе ноги прямо перед ней – и начал поворачиваться.

Медленно. Совсем не спеша.

Два взгляда – один смущённый, другой откровенно хищный – устремились... туда.

Но вместо ожидаемого, хвост – длинный, золотисто-кремовый – начал перетекать из ног. Это было завораживающе: ступни вытянулись, срослись, пальцы превратились в чешуйчатый кончик, щиколотки исчезли, и вот уже две стройные ноги плавно соединились в один мощный, гибкий хвост, который мягко изогнулся и прикрыл собой всё, что Надя так боялась и так хотела увидеть.

– А где?.. – вырвалось у Нади.

– Что – где? – не понял наг. Или сделал вид, что не понял. В глубине бирюзы мелькнула искра лукавства.

– А, это... ноги... – пробормотала Надя, отводя взгляд. Лицо вспыхнуло, дыхание перехватило. – Ну да, ноги. Всё правильно.

– Наги подстраиваются под свою избранную, – спокойно объяснил он, и в голосе не было ни насмешки, ни смущения – только природная простота. – Но и хвостатая форма остаётся.

Шер издала короткий смешок – её морда дёрнулась, уши прижались и снова расправились, а веснушки на щеках заплясали.