Музыка желтых вод

– Прости, Хикару, – пальцы коснулись струн. – Я просто хочу спросить.

Когда-то давно я играла на классическом кото, но после перешла на пианино. Однако пальцы еще помнили что-то, и я легкими щипками принялась играть детскую мелодию и тихо напевать:

Всегда заходящее солнцеК завтрашнему небу может он провожать.Быть живым – уже счастье,Даже когда наступает грусть,Можно помечтать о будущем.

Ничего не произошло. Я убрала руки от кото и уже хотела было встать, как вокруг заиграла тихая минорная мелодия, которую я прежде не слышала. Она была настолько пропитана печалью, что больше походила на плач.

Я оглянулась по сторонам в поисках источника и поняла, что раздается она в моей голове.

Глава 3. Тоска, заключенная в нотах

Как только пальцы касались струн кото, мелодия в голове обретала причудливую, почти осязаемую живую форму. Вот только сколько бы я ни пыталась повторить ее точь-в-точь, чтобы вновь оказаться ближе к Хикару, – не получалось. Я никак не могла уловить нужные ноты, хотя мелодия была настолько простой – всего 6/8 такта, минорная окраска; казалось, вот слушай и поспевай следовать…

Иногда пальцы уставали, на них уже были мозоли и порезы. Тогда я прерывалась на сон, реже – на еду. Правда, холодильник уже два дня стоял пустым, и все, что я съела вчера, была сухая пачка лапши. Но это не волновало меня. Встреча с сестрой пробудила во мне прежде забытые воспоминания, в которые я погружалась во время отдыха. Только я не могла позволить себе долго лежать без дела – мелодия начинала злиться и играть громче. Ее нельзя было игнорировать, и, только сев за кото, я могла избавиться от нарастающей вместе с громкостью головной боли.

Времени на сон тоже не хватало. Прошло три дня с того момента, как я решила сыграть, и сон стал невообразимой роскошью. Я не могла просто лечь спать, а если и засыпала, то рядом с инструментом. Я, обессиленная, выпадала из реальности в пустоту, где не было ни намека на сны. Стало страшно засыпать от этой пустоты, потому что сон без сновидения подобен смерти, которую я теперь проживала из раза в раз.

Вечером раздался звонок в дверь. Шаркая затекшими ногами, я медленно приблизилась и посмотрела в глазок. Вытянутые фигуры Каори и Араши стояли перед дверью.

Я коснулась внутреннего замка, но не повернула ключ. Вместо этого продолжила наблюдать, как они о чем-то переговариваются. Мне казалось, что если открою дверь – они испугаются и бросят меня.

Снова раздался звонок. Вместе с непрекращающейся мелодией эта трель палкой била по вискам. Я зажмурилась и почувствовала, как вены на лбу вздулись от напряжения.

– Харуми-тян! – Каори тарабанила по двери, заставив меня еще сильнее скорчиться от боли.

Терпеть я уже не могла, поэтому открыла дверь, рывком бросилась к кото и принялась нервно щипать струны. Ожидаемо боль поутихла, как только полились звуки аккордов.

– Харуми… – Араши сел напротив меня, предварительно расчистив татами от крошек. – Мы волновались за тебя.

– Да, ты пропала, и мы думали, что случилось что-то плохое.

Я не смотрела на них. Но слышала, как Каори собирает пустые упаковки и протирает стол. Араши же сидел напротив, и я чувствовала на себе его испуганный и сочувствующий взгляд.

– Харуми, ты не хочешь с нами поговорить? – мрачно проговорил Араши.

– Я не могу, – сухо бросила я. – Если прекращу играть – голова будет болеть.

– Харуми! – заныла Каори. – Твоя игра – это не игра, а набор ужасающих звуков!

Я перестала играть. Подняла глаза на Каори. Неужели она не понимает мою боль? Я всего-навсего хочу вновь увидеть Хикару, а она смеет критиковать мои попытки.

Под натиском моего взгляда Каори вся съежилась и попятилась назад. Видимо, она заметила в них что-то нечеловеческое. Это я поняла по ее раздутым ноздрям и жалким попыткам сделать вдох.

Не спуская с нее глаз, полных обиды, я нещадно забила по струнам пальцами, совершенно не беспокоясь ни за извлекаемые звуки, походившие на рык, ни за свои пальцы, горевшие точно оголенные провода. Не волновали меня и крики и мольба прекратить этот отвратительный концерт. Как она могла так сказать о моей игре? Неужели она не чувствует того же, что и я?

Я была намерена доказать Каори, что моя игра это нечто большее, чем просто дребезжание струн. Всю свою ярость я передала пальцам, а они разносили этот яд по всей комнате.

– Ты что делаешь? – Араши оттолкнул меня от Каори.

Я упала на пол. Колено громко хрустнуло и вывернулось в обратную сторону. Я потерла оголенную кожу и взглянула на друзей.

Каори стояла, прижимаясь к стене. Все еще на цыпочках. Из ее глаз текли слезы, а руки обхватывали горло. Араши успокаивал ее, растерянно посматривая на меня. И только тогда я осознала, что произошло.

Я посмотрела на свои ладони и сжала их в кулаки. В груди защемило, и мне показалось, что воздух в доме стал настолько сухим, что единственным способом восстановить влажность стала вода из моих глаз.

– Прости, Каори, – заикаясь, сказала я. – Я не знаю… Не знаю, что происходит со мной…

Каори молчала и глазами, полными отчаяния, смотрела на Араши. Вероятно, ей нечего было сказать той, что еще пару секунд назад душила ее своими шершавыми костлявыми пальцами. Тогда я поняла, что все это безнадежно. Но именно в этот момент мелодия стихла, и я вновь смотрела на мир привычным взглядом.

Я осмотрела комнату. Каори частично прибралась, но даже это оказалось каплей в море. Кое-как поднявшись, я, прихрамывая на левую ногу, прошла мимо них и закрылась в ванной.

Из зеркала на меня смотрела не я, нет. Это был кто-то другой – с посеревшей кожей, запавшими глазами и потрескавшимися губами, из которых текла желтая слюна. Длинные волосы спутались, потому я немедля взяла ножницы и отстригла их по самые уши.

– Харуми, – Араши тихо постучал в дверь. – Открой, пожалуйста.

Я посмотрела в раковину, полную отрезанных черных прядей. Они так нравились Араши, а теперь… Что же теперь он скажет, когда увидит меня такой?

– Харуми? – ручка двери задергалась.

– Сейчас, – ответила я и открыла кран, чтобы смыть волосы, и только потом поняла, какую глупость совершила.

Я открыла дверь. Араши проскользил взглядом по моему лицу и заглянул за мою спину. Его плечи поникли, но лицо по-прежнему сохраняло обманчивое спокойствие.

Он взял меня за руку, вывел из ванной, усадил на чисто застеленное татами. Вернулся в ванную и закрыл кран. Я услышала, как он шелестел пакетиком и тихо вздыхал там.

– Расскажешь мне, что с тобой происходит? – он пододвинул ко мне чашку с чаем.

– Я не знаю, – я хотела обхватить чашку руками, однако кожа тут же заныла. Я одернула их и спрятала под одеялом, заботливо расстеленным Араши. – Я видела Хикару.

– Хикару? – переспросил он.

– Да, – я кивнула. – У меня появился шанс узнать правду, Араши. Я не могу упустить ее.

– Ты чуть не задушила Каори…

– Я не могу объяснить, как это произошло, – я покосилась на кото, изрядно заляпанное пятнами. – Я сидела, играла, а потом ты толкнул меня, и я едва не сломала ногу.

Араши устало потер лоб. Он делал так всякий раз, когда его заводили в тупик.

– Харуми, это связано с этим? – он брезгливо указал пальцем на кото.

Я кивнула. Говорить что-либо не имело смысла, потому что звучало как бессмыслица. Три дня я провела в странном замутненном состоянии, погруженная только в тот мир и мелодию. И когда она наконец стихла, я вновь стала прежней.

– Тебе идет короткая стрижка, – Араши прервал мои размышления. – Но способ, который ты выбрала, он опасен. Если дело в кото, давай избавимся от него.

– Нет! – рявкнула я так, что Араши подпрыгнул. – Как я тогда увижу Хикару?

– Хикару умерла, – с сочувствием в голосе ответил он. – Ее больше нет, Харуми, тебе нужно продолжать жить дальше.

– Ты не веришь мне?

– Верю, я тебе верю. Но ты сходишь с ума. И в это я тоже верю.

Я взглянула на Араши, и по лицу прошла дрожь. Из глубин головы нарастала тихая мелодия.

«Будь что будет».

– Это не безумие, Араши, – я пододвинулась к кото и закатала рукава кофты. – Играя на этом кото, я могу разговаривать с мертвыми. И это правда, Араши. В прошлый раз Хикару явилась передо мной как живая. Она касалась меня, понимаешь, Араши?

– Если твоя сестра и показалась тебе, то только как юрэй.

– Нет, она не юрэй1[1], я бы почувствовала это, – его скептицизм придал мне решительности. – Я покажу тебе. Кого бы ты хотел увидеть?

– Почему ты так уверена в этом?

– Потому что я не сумасшедшая.

– Хорошо, – Араши сел рядом со мной. – Пусть это будет Пипи.

– Пипи?

– Да, собака точно не навредит нам, если ты говоришь правду.

– Тогда думай о Пипи.

Мелодия уже охватила меня, и я вновь ущипнула кото. На мгновение мне показалось, что от излишне болезненного щипка дека скукожилась и я чуть не отпрянула. Но нет. Лучшего момента доказать свою правоту у меня не было – мелодия еще не разбушевалась и не приносила мне боль, потому я могла хоть немного контролировать процесс. По крайней мере, я на это надеялась.

Араши внимательно наблюдал за тем, как мои пальцы ловко бегали по тринадцати струнам, пока я, погруженная в мелодию, пыталась ее повторить. Постепенно движения становились менее плавными и более рваными, потому что я никак не могла уловить нужные аккорды.

Мелодия становилась все громче и била по вискам, как по барабанам; горло сдавливало, и сужалась гортань – воздух к легким проходил теперь по узкой трубочке. На плечо стало давить что-то тяжелое как раз с той стороны, где сидел Араши, и под этой тяжестью я наклонялась все ниже и ниже. Запястья ныли, но я не отрывалась от струн, пока в какой-то момент пол под нами не стал вязким и мы не провалились в него.

– Видишь теперь? – я повернулась к Араши и улыбнулась.

Та же пещера. Та же желтая река. Но что-то в этот раз было по-другому. Воздух. Он пах не серой, а сладковатым запахом гнили.

Араши сидел на каменном выступе над самой водой и испуганно озирался по сторонам.

– Что это за место?

– Не знаю, – я осмотрела свои белоснежные чистые руки и пригладила ими длинные волосы. – Но здесь я чувствую себя лучше, и здесь была моя сестра.

Араши проскользил взглядом по мне и отвел его в сторону. Я заметила тень сомнения в его карих глазах. А потом почувствовала его сердцебиение, такое быстрое и неравномерное – оно никак не укладывалось в ритм.

– Ты вернулся? – из глубины пещеры донесся голос, от которого задребезжал воздух.

Испугавшись, Араши встал на ноги, но оступился и рухнул в реку. Я подбежала к нему и успела ухватить за руку. Его тело казалось тяжелее раз в десять, чем было в реальном мире.

Пальцы побелели, но я еще сильнее сжимала его руку, практически до хруста. Араши же болтался в воде, как безвольная кукла, и даже не пытался выбраться. Меня охватила паника. В прошлый раз, упав в воду, я вернулась обратно. И сейчас было не время возвращаться для Араши, потому что я обещала ему встречу с любимым питомцем. Я не могла его подвести, иначе он точно воспримет мои слова как ложь.

– Потерпи немного, – процедила я сквозь зубы. – Я все покажу тебе.

Свободной рукой я вцепилась крепче в камень и рывками начала вытягивать его из воды. Все мои внутренности вот-вот бы лопнули от навалившейся нагрузки, но я не сдавалась, ведомая своей целью.

– Ты уже уходишь? Мне так тоскливо! – донесся голос из глубины пещеры.

Араши не издал ни звука. Его рука дрогнула...

– Как же мне одиноко без тебя! – продолжил голос.

Араши не издал ни звука. Его рука дрогнула, он напоследок улыбнулся мне горькой улыбкой и прошептал: «И вправду так тоскливо».

– Нет! – выкрикнула я.

Рука Араши расслабилась, и течение унесло его вглубь пещеры, оставив мою руку висеть в воздухе.

Я побежала вдоль берега следом за ним, но его тело так быстро скрылось под водами, что я не нашла ничего лучше, как прыгнуть вслед за ним. Легкие вновь наполнились вязкой горячей жидкостью. Невзирая на это, я пыталась нащупать Араши, как вдруг что-то начало резко тянуть меня назад. Не было ничего, за что можно было бы ухватиться. Я стала размахивать конечностями, сопротивляясь потоку, но он уносил меня всё дальше и дальше от моего Араши, пока не выплюнул меня обратно в комнату.

С указательного пальца прямо на деку стекала кровь. Я устало выдохнула и повернула голову в сторону Араши. Но его не было.

В затылок ударил прохладный ночной порыв ветра. Сердце сжалось. Я поднялась и перевалилась через закрытое окно.

На тротуаре лицом вниз лежал Араши. Из-под его головы вытекала темная жидкость, которая, точно змейка, вытянулась в слово «печаль».

Я прикрыла рот рукой и ввалилась обратно в комнату. Захлопнула окно и рухнула на пол. Длинные мокрые волосы прилипли к коже, словно я никогда и не стригла их.

Глава 4. Слепцы не видят живых

Наверное, прошла неделя с того момента, как Араши унесло течением реки. Или три дня. Или месяц. Солн

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Призрак умершего человека, душа, не сумевшая покинуть мир живых из-за сильной обиды, печали или неисполненного желания.