Обет без имени. Призыв

— Ты хочешь знать, кто я на самом деле? — спросил он, и в комнате повисла звенящая тишина. — Я не студент с академическим отпуском. Я не герой. Я — проклятая нечисть. Упырь. Навий страж. Назови это так, как тебе будет понятнее. Меня привязали, чтобы я охранял тебя от тех, кто хочет использовать силу Узла. Мое существование — это не жизнь. Это функция. И эта функция активируется только тогда, когда система дает сбой. Когда ты в опасности.

Я замерла. Мой мозг, привыкший искать логические нестыковки, лихорадочно перебирал факты: его бледность, отсутствие следов на снегу, неестественная неподвижность, холод, исходящий от него, глаза, меняющие цвет при «перегрузке». Все сходилось. Пазл встал на место с пугающей четкостью.

— Проклятая нечисть, — медленно повторила я, пробуя слова на вкус. — Значит, ты не стареешь. И твоя «связь» со мной — это не романтика, а системный мониторинг. Ты чувствуешь, когда я приближаюсь к истине, потому что я активирую тот самый Узел, который ты охраняешь.

Рик молча кивнул. Медовый оттенок в его глазах вернулся, но теперь он казался не загадочным, а печальным.

— Можно и так сказать. Поэтому ты видишь узоры. Именно поэтому тебе снятся вещи, которые ты не можешь объяснить. Тебе снится твоя прошлая жизнь. Твой дар — это не просто аналитический ум, Ника. Это эхо древней магии, которая течет в твоей крови. И этот код, — он кивнул на ноутбук, — это попытка взломать то, что должно оставаться закрытым.

— А что с твоим глазами? Во время ужина они сохраняли один оттенок, но сейчас, они поменяли цвет несколько раз за короткое время.

— После трансформации мои глаза поменяли цвет на черный, с помощью контроля я могу вернуть свой цвет глаз, но с каждым десятилетием держать контроль над нечистью внутри все сложнее.

Эрик тяжело вздохнул, прислонившись к косяку двери.

— Вот почему я не хотел, чтобы ты в это ввязывалась. Знание делает тебя мишенью. А связь с ним делает тебя уязвимой для тех, кто умеет читать этот резонанс.

Я перевела взгляд с брата на Рика. Страх, который должен был парализовать меня, испарился, уступив место холодному, ясному азарту. Я больше не была жертвой обстоятельств. Я была администратором этой системы, и кто-то пытался провести несанкционированный доступ.

— Хорошо, — сказала я, садясь за ноутбук и открывая файл «Ключ.txt». — Если я — сервер, а ты, Рик, — антивирус, то давай перестанем притворяться, что мы просто пьем чай на кухне.

Я посмотрела на него поверх экрана.

— Ты сказал, что не можешь вспомнить обстоятельства обета. Но ты чувствуешь этот код? Ты можешь определить, на каком языке или в каком формате написаны эти «узлы»?

Рик подошел ближе, его тень упала на клавиатуру.

— Да, — тихо ответил он. — Это старое наречие, но оно искажено. Кто-то пытается перевести его на современный лад.

— Отлично, — я потянулась к клавиатуре. — Тогда садись. Мы будем работать вместе. Если это мой код, я его расшифрую. А ты будешь моим справочником по «древним протоколам». И никаких больше секретов. Договорились?

Рик посмотрел на меня долгим, изучающим взглядом. В его черных глазах мелькнуло нечто, похожее на уважение, или, возможно, на облегчение.

— Договорились, — сказал он, и в его голосе впервые за все время прозвучала не угроза, а обещание.

Эрик тяжело выдохнул, и в его взгляде мелькнуло горькое поражение человека, который только что проиграл битву за мою безопасность. Он снова провел рукой по лицу, словно пытаясь физически стереть годы вынужденного молчания, и глухо произнес:

— Ладно. Но если ты взломаешь этот протокол, Ника, чинить последствия придется нам всем, — в его голосе не было злости на Рика за откровенность, только глухая, изматывающая покорность неизбежному.