Тень у Порога

Чуть в стороне от стелы проповедник Оплота заводил толпу:

– Ждите! Бог-творец Теарх услышит! Боги вернутся к тем, кто помнит!

Маркус криво ухмыльнулся. Металлические прожилки на тёмно-синем протезе, заменявшем правую руку, едва заметно дрогнули.

У входа в Палату Дуодецим лимитаны приветствовали его кивком. Потёртые кирасы поблёскивали на солнце, алебарды отливали холодным металлом.

– Доброе утро, господин Торн. Вы последний. Все уже внутри.

– Дела. – Маркус даже не обернулся.

Тяжёлая створка поддалась с неохотным скрипом. Маркус миновал холл, где в духоте корпели писари. На миг в помещении наступила тишина – он чувствовал эти взгляды каждый раз, когда проходил здесь. Маркус кивнул знакомым лицам и поднялся на второй этаж. На первом вновь заскрипели перья по пергаментам. Открыв громоздкую дубовую дверь, увидел: внутри, за длинным столом в креслах Совета, уже собрались одиннадцать человек. Пустовало только его место.

– Мы уже и не ждали вас, – съязвила Анари, поправляя индиговую мантию. Это была хрупкая старушка с серебряной заколкой в волосах.

Маркус стиснул зубы. Седина в коротко стриженных волосах резко вспыхнула в солнечном свете, квадратный подбородок напрягся.

– Светлейшая, – произнёс он, слегка склонив голову, словно вместо поклона сдерживал удар.

Он сел, с вызовом положил железную руку на деревянную поверхность. Прожилки пульсировали ровно, в такт сердцу. Маркус медленно обвёл взглядом людей за столом. Его кресло стояло в торце. Напротив – Анари. Между ними, по обе стороны стола, расположились остальные члены Совета.

Анари долго поправляла подол сухими пальцами, устраиваясь поудобнее в кресле. Маркус ждал. Наконец она замерла, и в зале повисла тишина.

– Мы можем начинать.

Соломон заговорил первым, ритмично постукивая по столу:

– Золотое Дно гниёт, господа. Там плодятся, как крысы. Если не прижечь сейчас – поздно будет.

– Там люди, Соломон. Им некуда идти, – устало ответил Маркус. – А у нас нет мечей, чтобы что-то выжигать.

Соломон дёрнул щекой, но смолчал. Затем опустил взгляд на ладонь и с преувеличенным вниманием принялся изучать идеально чистые, отполированные ногти. Маркус заметил скрытую ярость в его взгляде.

«Интересно, он их полирует или они у него такие от природы? Столько смертей вокруг, а этот сидит и ногтями любуется», – мелькнуло у Маркуса в голове.

– Эти бездельники который год нам портят жизнь! – Бьорн, глава Гильдии Металлургов и всего Торгового блока, подался вперёд, покраснев. – Мои склады у самого Дна. Любой подонок может чиркнуть огнивом – и всё. Рабочие боятся на улицу выходить. Я не прошу выжечь трущобы. Я прошу защитить моё добро.

Анари не смотрела на говоривших. Она разглядывала небосвод за окном, и браслеты на её хрупких запястьях тихо позвякивали, когда она поправляла рукав. Солнечный луч на мгновение преломился в её амулете, пустив по лицу Маркуса резкий, слепящий зайчик.

– Истинно так, – обронила она, даже не повернув головы. – Особенно когда Стража занята где-то ещё.

На её шее блеснул амулет богов – круглый серебряный медальон с символом V в центре и вязью по ободку. «Верховный Хранитель Оплота», – гласила надпись на старом наречии. Маркус не утруждал себя изучением древнего языка, но эту вязь выучил наизусть – он видел её сотни раз на каждом заседании.

Соломон лениво вытянул руки, расправил манжеты дорогой рубахи и, поймав взгляд старухи, понимающе кивнул. Бьорн замер с открытым ртом.

– Стоит вам снять людей с городских улиц и отправить их в Застенье – через три дня будете тушить сразу два пожара, – с хрипотцой бросила Анари, медленно положив руки на столешницу. Кольца хищно блеснули на свету. – Как всегда.

Один из представителей Оплота, сидевший справа от неё, приподнялся и что-то прошептал ей на ухо. Анари коротко кивнула.

Маркус, наблюдая за собравшимися, выдержал паузу, давая тишине повиснуть в зале, после чего перевёл тему:

– Северный Шрам держится на скобах, но Восточные ворота сейчас важнее. Бьорн, через три дня мастера Гильдии Строителей должны приступить к ремонту.

Бьорн хотел возразить, но Маркус поднял ладонь:

– Тогда и доложишь о начале работ. Твои люди обещали это ещё на прошлом заседании. Не подведи. После зимы створки повело от сырости, балки уже трещат.

Глава Гильдии Металлургов с натужным кряхтеньем откинулся на спинку резного стула. Лысина его маслянисто блестела в косых лучах, сочащихся сквозь слюдяное окно.

– Ладно. Но тогда дай мне охрану. Мои склады...

– Слышал, – перебил Маркус. – На Северном тракте сейчас неспокойно, выбить бойцов будет сложно. Но охрану я найду. А ты займись воротами.

Маркус ударил железными пальцами по столу.

– Месяц ждём ремонта! Чтоб тебя стена раздавила!

По залу прошёл лёгкий шум. Несколько дуодецимов покосились на него. По лицу Анари скользнула язвительная улыбка. Соломон прищурил глаза. Серебряные пуговицы на огненно-красном бархатном камзоле блеснули на солнце.

Бьорн качнул головой и, не проронив ни слова, глухо зарычал. Дерево стола жалобно скрипнуло под его локтями. Достал из кармана засаленный платок и принялся шумно вытирать пот со лба и шеи, бросая на Маркуса исподлобья косые взгляды.

Браслеты Анари на миг звякнули – и затихли, но она всегда слушала, даже глядя в другую сторону.

За дверью раздались шаги, створка распахнулась, на пороге стоял гонец с юга – плащ в пыли, лицо в грязи.

– Послание от Тихомира. – В протянутой руке дрогнул измятый свиток. – Солнечный Бастион. Стаи Вырождённых атакуют каждый день.

За столом поднялся шум: дуодецимы повскакивали со своих мест, кресла заскрежетали по камню, кто-то выругался. Маркус шагнул вперёд, взял донесение, жестом отпустил гонца. Просмотрел, нахмурился и передал остальным.

– Бастион держится. Пока. – Голос его стал жёстче. – Надо отправлять подкрепление. Не через три дня – сегодня. Сейчас.

Бьорн открыл рот.

– Склады подождут. – Маркус посмотрел не на толстяка, а сквозь слюдяное окно. – Если Бастион падёт, твари нас сожрут раньше, чем мы успеем помолиться.

Бьорн захлопнул рот. Отвернулся к окну, но в стекле отражалась только стена соседнего дома.

– Если падёт цитадель, твои склады будут гореть первыми, – донеслось с дальнего конца зала.

Представители Торгового блока вместе с Бьорном бросили осуждающие взгляды на того, кто это крикнул.

Маркус даже не обернулся.

– Гильдия «Коринфа» даст корабли для быстрой переброски, – раздалось с другого конца стола.

– Я не военный эксперт, – тихо заговорила Анари. – Но данное решение сократит численность гарнизона в городе.

– Иного выхода не вижу, – задумчиво ответил Маркус.

– Выделю из личных средств серебро на наёмников для обороны Бастиона, – сказал Соломон. Палец его застучал по дереву, мерно и неумолимо, словно капли в водяных часах, отсчитывающих последние мгновения тишины.

– Никто не возражает? – Маркус обвёл взглядом стол.

За решение отправить помощь на юг Совет проголосовал единогласно.

Оставшиеся вопросы заняли ещё несколько часов, но по Золотому Дну так ничего и не решили. Заседание давно перевалило за полдень, и к тому времени, как Маркус вышел из здания, солнце уже клонилось к северо-западу. Город залило тяжёлым зноем, который сразу ударил в голову. Он вдохнул воздух, пропахший хлебом и дымом. Относительная свобода: в Палате было нечем дышать.

Неспешным шагом он двинулся через площадь. У фонтана уже вовсю суетились торговцы, предлагавшие дорогие ткани, украшения и предметы для ритуалов Оплота: освящённые свечи, амулеты с символикой X и V, маленькие фигурки Мураниса для защиты дома.

На углу тихо беседовали лимитаны в стальных, местами потемневших кирасах, с короткими мечами у пояса и в светло-голубых потёртых плащах. Пройдя мимо обелиска, Маркус смешался с толпой и свернул в переулок. Там мальчишка тянул руку к булыжнику с ржаво-жёлтой полосой.

Мать перехватила его запястье и дёрнула:

– Не тронь!

«Донесения из приграничных деревень сыплются уже не первый месяц. Сначала туман, потом твари. А последняя осада была больше трёхсот лет назад».

Задумавшись, Маркус не заметил прохожего и столкнулся с ним плечом.

– Простите, – только и успел буркнуть он.

Незнакомец скрылся в проулке, но на земле остался его амулет – тёмный, с пиктограммой белой стрелы, указывающей вниз.

Маркус поднял находку и стряхнул песок. Чёрный камень, падающая стрела...

– Сектанты, – выдохнул он. Горло перехватило. Он узнал это начертание.

Такой знак Маркус видел лишь однажды – на трупе лазутчика, которого лимитаны сняли с крыши пять лет назад. Тот успел принять яд, но амулет остался. С тех пор белая стрела считалась высшим символом в иерархии Мраковеров Предела. И теперь точно такой же лежал у него на ладони.

«Годами Стража ищет по городу логово этих безумцев, но все ниточки обрываются».

Маркус сунул амулет во внутренний карман кафтана, сделал шаг, собираясь идти дальше, – и замер.