Хрустальный цветок

Он заметил мой взгляд и усмехнулся — криво, обаятельно и немного дерзко.

— Так вот кто скрывается за этим ником? А я-то думал, это какой-нибудь старый бородатый профессор из Европы.

Я опешила от удивления и могла лишь молча смотреть на него, чувствуя, как щёки начинают гореть румянцем.

Глава 13

Я наконец обрела дар речи. Ну, или хотя бы его подобие.

— Но... как ты понял, что я — Anthurium?

Он не ответил сразу. Вместо этого он присел на корточки рядом со мной, чтобы быть на одном уровне. Его движения были плавными и уверенными. Он бросил короткий взгляд на мой блокнот, лежавший на пледе.

— Всё очень просто, — наконец сказал он, и в его серо-зелёных глазах заплясали озорные искорки. — Я слежу за творчеством Anthurium уже три года. И у тебя такие же штрихи. А почерк художника уникален. Это как отпечатки пальцев.

Я моргнула, совершенно сбитая с толку. Он что, сравнивал мои работы с тем, что я рисовала прямо сейчас? Это было... неожиданно и странно льстило.

— Но на самом деле, — продолжил он, и его улыбка стала шире, обнажая край белоснежных зубов, — это была лишь теория. Которую ты сама подтвердила. Твоя реакция была красноречивее любых признаний.

Я почувствовала, как к щекам приливает жар. Он поймал меня. Обвёл вокруг пальца с такой элегантной простотой, что я не могла даже злиться. Только восхищаться его проницательностью.

Повисла короткая пауза, наполненная шумом воды и гулом парома. Он не сводил с меня взгляда, ожидая чего-то.

— Меня зовут Дилан, — сказал он, нарушая тишину. Голос его стал мягче, утратив нотки иронии. Он протянул мне руку — большую, с длинными пальцами художника, которые я только что разглядывала.

Я секунду помедлила, глядя на его ладонь. В этом жесте было что-то очень простое и искреннее. Никакого пафоса, никаких попыток произвести впечатление богатством или статусом. Просто знакомство двух людей.

Я вложила свою ладонь в его.

— Оливия.

Его рукопожатие было крепким, но бережным. Он не пытался сдавить мне пальцы, как это делали некоторые парни, пытаясь показать свою силу. Он просто держал мою руку ровно столько, сколько требовал этикет, а потом отпустил.

— Приятно познакомиться, Оливия. Или мне всё же называть тебя Anthurium?

Я не смогла сдержать улыбку. Он был дерзким, самоуверенным и невероятно обаятельным.

— Для тебя я просто Оливия.

Глава 14

Мы сидели на палубе, и время, казалось, остановилось. Паром мерно покачивался на волнах, шум воды стал фоном для нашего разговора. Мы говорили об искусстве. Не просто болтали, а именно говорили — увлечённо, взахлёб. О картинах, которые перевернули наше представление о цвете, о скульптурах, которые, казалось, дышали под пальцами мастера. Я рассказывала ему о своих любимых техниках, а он с горящими глазами объяснял мне, как ритм в музыке можно перенести на холст мазками кисти.

Я узнала, что он музыкант. Это объясняло и его страсть к эмоциям, и татуировки на руках.

— Это мои кумиры, — сказал он, легко касаясь пальцами цветных линий на коже.

— Люди, чьим творчеством я восхищён. Они научили меня чувствовать.

В этот момент идиллия была нарушена. Мой телефон, лежавший на пледе рядом с блокнотом, завибрировал. На экране высветилось имя: «Самый красивый парень».

Звонок от Криса. Сердце тут же пропустило удар. Я виновато посмотрела на Дилана и быстро ответила на звонок.

— Да, Крис? — мой голос прозвучал слишком громко и неестественно бодро.

В трубке повисла короткая пауза, а затем голос брата прозвучал холодно и требовательно. В нём не было ни капли привычной теплоты.

— Ливи. Ты где? Почему тебя нет в студии? Я волнуюсь.

Я прикусила губу.

— Я... я устала после первого дня в академии. Решила покататься на пароме, проветрить голову.

— Ты должна была быть в студии, — отрезал он. Его тон не терпел возражений. — Ты знаешь правила. Это небезопасно.

— Крис, я же не маленькая! — я почувствовала, как внутри поднимается волна раздражения. — Я просто...

— Я жду тебя дома, — перебил он меня ледяным тоном. — Немедленно возвращайся.

Короткие гудки возвестили об окончании разговора. Он даже не дал мне шанса возразить. Просто поставил перед фактом.

Я медленно опустила телефон и посмотрела на Дилана. Его улыбка исчезла. Взгляд стал серьёзным и немного настороженным.— Проблемы? — спросил он тихо.

— Семейные дела, — я попыталась улыбнуться, но улыбка вышла кривой и жалкой. Настроение было безвозвратно испорчено.

Дилан понимающе кивнул. Он поднялся на ноги одним плавным движением.— Мне тоже пора. Было... очень интересно познакомиться с тобой, Оливия. И с Anthurium, конечно же.

Он не стал дожидаться ответа. Просто развернулся и направился к выходу с палубы, растворяясь в толпе пассажиров так же быстро, как и появился. Я осталась сидеть одна, сжимая в руках телефон и чувствуя странную пустоту.

Домой я ехала в подавленном настроении. Эйфория от дня в академии и знакомства с Диланом сменилась глухим раздражением и чувством вины. Я знала, что меня ждёт.

И я не ошиблась.

Особняк встретил меня гнетущей тишиной. В холле меня ждали оба брата. Крис стоял, скрестив руки на груди, его лицо было каменной маской неодобрения. Итан стоял рядом, его поза была более расслабленной, но взгляд был полон укоризны.

— Ну? — голос Криса разрезал тишину, как нож. — И где же ты была?

— Я же сказала! На пароме! — я бросила рюкзак на пол. — Я не обязана отчитываться за каждую минуту своей жизни!

— Обязана! — рявкнул Крис так, что я вздрогнула. Он никогда не повышал на меня голос. — Ты не обычная девушка! Ты — мишень! А ты просто взяла и ушла гулять одна!

Итан мягко коснулся плеча Криса, пытаясь его успокоить.

— Ливи, мы просто волновались. Крис прав насчёт безопасности.

Я посмотрела на их строгие лица — одно суровое, другое мягкое, но оба непреклонные — и почувствовала, как на глаза наворачиваются слёзы обиды.— Вы... вы обращаетесь со мной как с вещью! Я хочу жить! По-настоящему!

Не дожидаясь ответа, я развернулась и побежала вверх по лестнице в свою комнату, громко хлопнув дверью. За ней осталась тишина, полная невысказанных слов и взаимного непонимания.

Глава 15

Я заперла дверь в свою комнату на замок, словно он мог защитить меня от разочарования и обиды, которые жгли изнутри. Я бросилась на кровать, уткнувшись лицом в подушку, и дала волю слезам. Я ревела — громко, надрывно, по-детски. Мне было больно и обидно.

Крис никогда на меня не кричал. Никогда. Даже когда я в детстве разрисовала его любимый пиджак фломастерами, он лишь вздохнул и сказал, что я талантливая, но непослушная. А сегодня... сегодня его голос был холодным, как лёд. Он отчитал меня, как провинившегося ребёнка. И это ранило сильнее всего.

Мне было так обидно, что я не хотела даже разговаривать с ним. Я хотела, чтобы он почувствовал то же удушье, что и я.

В дверь тихо постучали. Я замерла, надеясь, что стук мне послышался или что посетитель уйдёт. Но стук повторился, уже более настойчиво и в то же время мягко.— Ливи? Милая? Это я.

Голос мамы. Я шмыгнула носом, вытерла слёзы тыльной стороной ладони, но не встала. Дверь скрипнула — она воспользовалась своим ключом. Мама вошла в комнату, тихо прикрыла за собой дверь и остановилась, глядя на меня с невыразимой нежностью и грустью.

Я села на кровати, обхватив колени руками, и снова почувствовала, как к горлу подступает ком.

Она подошла и села рядом, а затем просто раскрыла объятия. И этого было достаточно. Я бросилась к ней, как в детстве, и зарылась лицом в её плечо. Она гладила меня по волосам, шепча успокаивающие слова.

— Тише, милая... Тише. Он не хотел кричать. Крис просто... очень волнуется.

— Он говорил со мной как с преступницей! — всхлипнула я, вдыхая родной запах её духов. — Я не могу так жить! Я не могу вечно сидеть в золотой клетке!

Мама молчала, продолжая гладить меня по голове, давая мне выплакаться.— Мне нужен воздух! — продолжала я, и слова лились из меня потоком. — Я задыхаюсь! Почему я не могу просто быть собой? Почему я не могу быть как все?

Я отстранилась и посмотрела на неё заплаканными глазами.— Ведь всё равно никто не знает! Никто! Для всех там, в академии, я просто девочка. Просто студентка. Никто не знает, кто мои родители. Никто не знает, что я наследница империи! Для них я просто... Оливия Джонс. Студентка первого курса.

Я произнесла это имя как заклинание. Оливия Джонс. Звучало так... обычно. Так по-настоящему.

Мама вытерла слезу с моей щеки.

— Я понимаю, родная. Я понимаю тебя как никто другой. Но пойми и ты их. Твой отец и братья... они любят тебя так сильно, что этот страх за тебя парализует их разум. Они боятся потерять тебя.

Её слова были бальзамом на мою израненную душу, но обида всё ещё тлела внутри.

— Но я не могу провести всю жизнь, прячась от собственной тени.

— Ты и не будешь, — мама посмотрела мне прямо в глаза твёрдым, уверенным взглядом. — Мы найдём способ. Мы научимся доверять тебе немного больше. А ты научишься быть осторожнее.

Она обняла меня ещё крепче.

— Ты не пленница, Ливи. Ты наша дочь. И мы хотим, чтобы ты была счастлива.

Я прижалась к ней, чувствуя, как слёзы высыхают. В её объятиях было безопасно. В них я была просто любимой дочерью.

Глава 16

Я успокоилась в объятиях мамы. Её тепло и тихий, успокаивающий голос были как бальзам на мои израненные обидой чувства. Она не пыталась читать нотаций, она просто была рядом. Поцеловав меня в лоб, она ушла, оставив после себя ощущение хрупкой надежды.

Прошло, наверное, минут десять. Дверь в мою комнату снова скрипнула. Я напряглась, ожидая худшего. Но это был не отец с очередным выговором.

На пороге стоял Крис. В его огромной руке был зажат контейнер с моим любимым шоколадным мороженым — тем самым, из детства. Его серые глаза, обычно такие уверенные и жёсткие, сейчас смотрели на меня с неприкрытой виной и тревогой.

— Ливи... — его голос был тихим, почти шёпотом. — Я принёс мир.

Он протянул мне контейнер. Жест был таким знакомым, таким родным. В любой другой день я бы бросилась ему на шею, забыв все обиды. Но не сегодня. Боль от его крика всё ещё была слишком свежа, слишком остра.

Я любила брата больше жизни. Но в этот момент я не хотела с ним разговаривать. Мне было больно.

— Уходи, Крис, — мой голос прозвучал глухо и холодно, совсем не похоже на мой обычный тон.

Он сделал шаг в комнату.— Ливи, послушай... Я был резок. Я не должен был кричать. Я просто... я испугался. Когда ты не пришла в студию, я представил себе худшее.

Он говорил правильные слова. Слова, которые я хотела услышать. Но они не могли отменить того факта, что он на меня накричал.

Я встала с кровати. Слёзы высохли, оставив после себя лишь глухое раздражение и решимость.

— Я сказала: уходи.

Я подошла к нему и, упёршись ладонями в его твёрдую грудь, попыталась вытолкать эту гору мышц из комнаты.

— Дай мне побыть одной! Ты уже достаточно наговорил!

Крис не сдвинулся с места. Он стоял как скала, позволяя мне бить его кулачками по груди. Он мог бы перехватить мои руки одним движением, но он этого не сделал. Он просто стоял и принимал мой гнев.

— Ты злишься, — констатировал он очевидный факт. В его голосе не было ни злости, ни обиды в ответ. Только бесконечное терпение.

— Да! Я злюсь! Потому что ты обращаешься со мной как с вещью!

Мой голос сорвался на крик. Я снова ударила его по груди, на этот раз со всей силы, но это было всё равно что бить по бетону.

И тогда Крис сделал то, чего я никак не ожидала. Он перехватил мою руку — не грубо, а мягко — и прижал мою ладонь к своей груди. Прямо над сердцем.

Я замерла. Под моей ладонью бешено колотилось его сердце.

— Чувствуешь? — тихо спросил он. — Оно билось так же быстро сегодня днём. Не от усталости от беготни по стройке. От страха за тебя.

Я подняла на него глаза. Его лицо было всего в нескольких сантиметрах от моего. Я видела каждую морщинку усталости в уголках его глаз.

— Ты — самое дорогое, что у нас есть, мелкая, — прошептал он так тихо, что я едва расслышала. — Ты — наш хрустальный цветок. И мы боимся, что ты разобьёшься.

В его голосе не было больше холода или стали. В нём была только безграничная любовь и страх потери.

Я смотрела на него ещё несколько секунд, а потом обмякла. Вся моя решимость растаяла, как мороженое в контейнере, который я всё ещё держала в другой руке.

Крис тут же обнял меня свободной рукой, притягивая к себе в огромное, надёжное объятие. Я уткнулась носом в его футболку и вдохнула родной запах — запах дома и безопасности.

— Прости меня... — прошептал он мне в макушку.

Я ничего не ответила. Просто обняла его в ответ так крепко, как только могла.

Глава 17

Утро после отвратительного вечера встретило меня бледным светом осеннего солнца, пробивающимся сквозь шторы. Голова была тяжёлой от слёз, но внутри, где вчера жила обида, теперь поселилась холодная решимость. Я больше не была маленькой девочкой, которую можно отчитать и отправить в свою комнату. Я была Оливией Джонс, студенткой первого курса, и я требовала своего права на жизнь.

Я наспех умылась, надела первые попавшиеся джинсы и толстовку (не ту, что выбрал Крис, а другую, с абстрактным принтом — мой собственный выбор) и твёрдым шагом направилась в кабинет Итана. Я знала, что найду его там. Владелец юридической фирмы не имеет выходных.

Дверь была, как всегда, приоткрыта. Я вошла без стука. Итан сидел за своим столом из красного дерева, окружённый стопками документов. Два монитора светились перед ним, а сам он был погружён в чтение какого-то сложного контракта. Он даже не поднял головы.

— Ливи? Ты рано. Что-то случилось?

Его голос был спокоен и деловит. Он ещё не знал о вчерашнем скандале.

— Да, случилось, — мой голос прозвучал твёрже, чем я ожидала. — Мне нужно изменить моё расписание.

Итан наконец оторвался от бумаг и посмотрел на меня поверх очков. Его взгляд скользнул по моему лицу, и он, видимо, заметил следы вчерашних слёз и упрямо сжатые губы. Он молча отложил ручку и жестом указал на кресло для посетителей.

— Слушаю.

Я села на край кресла, выпрямив спину. Я не собиралась мямлить или просить. Я пришла требовать.

— В моём расписании нет свободы. В нём есть учёба, сделки, встречи с юристами и время на студию. Но в нём нет жизни.

Итан изогнул бровь — его фирменный жест «я слушаю, но ты меня не убедила».

— Продолжай.

— Я требую добавить в график прогулки в парке. Катание на пароме. Время на то, чтобы просто посидеть на скамейке и съесть мороженое! — я почти кричала. — Я не могу быть роботом! Я задыхаюсь!

Итан слушал меня внимательно, не перебивая. Его лицо оставалось непроницаемым, но в глазах мелькнуло что-то похожее на понимание.

— Ливи, мы пытаемся защитить тебя...

— Я знаю! — перебила я его.

— Вы пытаетесь! Но ваша защита превращается в тюрьму! Вчера Крис кричал на меня так, будто я совершила преступление! А я всего лишь решила подышать воздухом после первого дня в академии!

Я подошла к его столу и упёрлась ладонями в гладкую поверхность.

— Я была непреклонна. Послушай меня, Итан. Я требую это не как капризная девчонка. Я требую это как человек, который управляет миллиардным бизнесом и при этом хочет сохранить рассудок. Если вы не дадите мне воздуха, я просто сломаюсь. И тогда ваши графики и системы безопасности не будут стоить ничего.

В кабинете повисла тишина. Итан снял очки и устало потёр переносицу. Он смотрел на меня долго, очень долго, словно взвешивая мои слова на невидимых весах.

Наконец он вздохнул.

— Садись.

Я села обратно в кресло, чувствуя, как бешено колотится сердце.

— Ты права, — неожиданно сказал он. Его голос звучал ровно, без эмоций. — Логика твоих требований безупречна. Человеку для продуктивности необходимы перерывы и смена деятельности. Это базовый принцип тайм-менеджмента.

Я моргнула. Он соглашался со мной... как с бизнес-партнёром?

Итан открыл свой ноутбук и начал быстро печатать.— Хорошо. Я внесу изменения. Два часа в день на «непредвиденные личные нужды». Так это будет называться в официальном графике. Прогулки в парке... катание на пароме... — он на секунду замер, глядя на меня поверх экрана. — И время на то, чтобы съесть мороженое.

Он сохранил файл и закрыл ноутбук.

— Но у меня есть условие.

Я напряглась.

— Какое?

— Ты будешь отправлять мне сообщение перед тем, как «выйти в мир». Просто одно слово: «Всё чисто». Чтобы Крис мог выдохнуть и перестать обзванивать морги.

Я улыбнулась впервые за утро. Это была победа. Не полная свобода, но огромный шаг к ней.

— Договорились.

Я встала и подошла к нему.

Итан поднялся мне навстречу.

— Спасибо... — тихо сказала я.

Он легонько щёлкнул меня по носку кроссовка.

— Не за что, мелкая. Ты же знаешь, я всегда на стороне логики... и здравого смысла.

Глава 18

Отстояв свою свободу, пусть пока и в малой части, я почувствовала себя совершенно иначе. Вчерашняя обида не исчезла, но к ней добавилась твёрдая решимость. Я больше не собиралась быть послушной куклой в золотой клетке. Я буду бороться за каждый глоток свежего воздуха.

Утром я спустилась к выходу, где меня уже ждал мой личный водитель — молчаливый и профессиональный мужчина, которого я знала всю жизнь. Он открыл передо мной дверь чёрного внедорожника. Я замерла на секунду.

— Поехали, — скомандовала я.

Мы выехали на улицы Сиэтла. Город просыпался, окутанный привычной утренней дымкой. Я смотрела в окно, но видела не город, а своё отражение в стекле.

— Остановите здесь, пожалуйста, — попросила я, когда мы были в квартале от академии.

Водитель удивлённо посмотрел на меня в зеркало заднего вида.— Мисс Оливия, ваш отец...— Я знаю, что сказал бы мой отец, — перебила я его мягко, но твёрдо. — Но я хочу пройтись пешком. Всего один квартал. Пожалуйста.

Он был профессионалом и не стал спорить. Машина плавно затормозила у обочины. Я вышла и вдохнула сырой осенний воздух. Это был мой первый самостоятельный шаг в большой мир.

Я специально пошла по другой стороне улицы, чтобы меня не было видно из окон академии. Мне не хотелось, чтобы кто-то видел машину, на которой я езжу, и тем более — толпу охраны, которая следовала за мной на незаметном расстоянии. Сегодня я не была наследницей империи. Сегодня я была просто девушкой, которая идёт на учёбу.

В академии меня уже ждали. Элис и Миранда стояли у входа, оживлённо болтая. Увидев меня, они замахали руками.

— Оливия! — крикнула Элис. — Привет!

Первое, что она спросила, когда я подошла, было:

— А где Крис? Сегодня он тебя не провожает?

Я лишь фыркнула в ответ. Воспоминание о вчерашнем вечере всё ещё было слишком свежим и болезненным. Я не хотела говорить о нём. Не хотела объяснять подруге, почему мой «телохранитель-брат» сегодня остался дома.

— Пошли скорее, — буркнула я, подхватывая их под руки и буквально затаскивая в здание академии. — Опоздаем на историю искусств! А профессор Хендрикс не терпит опозданий.

Элис и Миранда переглянулись, явно заинтригованные моим резким тоном и румянцем, вспыхнувшим на щеках, но спорить не стали. Мы поспешили в аудиторию.

Я села за парту и выдохнула. Здесь всё было по-другому. Здесь пахло красками и кофе, а не дорогим парфюмом и тревогой. Здесь никто не знал о «Хрустальном цветке». Здесь я могла быть просто Оливией Джонс. И это чувство было пьянящим.

Глава 19

После учёбы девочки, эти два вихря энергии по имени Элис и Миранда, окружили меня с заговорщицким видом.

— Ну что, Оливия? — Элис подпрыгивала на месте от нетерпения.

— Умираю, как хочу кофе и что-нибудь с огромным количеством крема!

Миранда согласно закивала, её очки съехали на кончик носа.

— Поддерживаю! У нас было три пары, это требует компенсации в виде калорий!

Я посмотрела на их воодушевлённые лица, и на моих губах сама собой появилась улыбка. Вчерашний отвратительный вечер, ссора с Крисом, обида — всё это вдруг показалось таким далёким. Мне хотелось заесть эту горечь сладеньким. Хотелось просто быть обычной девчонкой, которая идёт с подружками за кофе.

— Я с вами, — решительно сказала я.

Перед тем как выйти из ворот академии, я на секунду остановилась. В кармане толстовки лежал телефон. Я достала его и быстро набрала сообщение для Итана. Это было наше соглашение, мой пропуск в мир свободы.

«Всё чисто»

Я нажала «отправить» и убрала телефон. Теперь Крис будет спокоен, а у меня есть два часа законного, одобренного графика времени «на непредвиденные нужды».

Мы направились в небольшое уютное кафе прямо через дорогу от академии. Место было битком набито студентами, стоял гул голосов, смех и звон посуды. Это была атмосфера творчества и молодости, и я с наслаждением впитывала её в себя.

Мы заняли столик у окна. Я заказала себе большой капучино и эклер с заварным кремом. Девочки взяли по молочному коктейлю и гору пирожных.

— Итак, — начала Элис, когда нам принесли заказ, и она вооружилась ложечкой. — Колись, Оливия! Что у тебя с тем парнем? Ну, с тем красавчиком-брюнетом?

Я чуть не подавилась кофе.

— С каким парнем?

— Не прикидывайся! — Миранда ткнула в меня пальцем, перепачканным в креме.

— Мы видели, как он провожал тебя до дверей академии в понедельник! Он был такой... внушительный! Прям как телохранитель какой-нибудь рок-звезды.

Я рассмеялась, чувствуя, как щёки теплеют.

— Это мой брат. Я же уже говорила.

— Брат? — Элис разочарованно вздохнула. — Какая жалость. А мы уже нафантазировали себе историю любви с первого взгляда.

— Извини, что разбила ваши мечты, — я улыбнулась и откусила большой кусок эклера. Сладкий крем растаял во рту, и я почувствовала, как напряжение окончательно отпускает плечи.

Мы болтали обо всём и ни о чём: о преподавателях, о том, кто какие материалы купил для живописи, о том, какой фильм сейчас идёт в кино. Это были обычные девичьи разговоры, и я чувствовала себя абсолютно счастливой.

В какой-то момент я поймала себя на мысли: никто из них не знает. Никто не знает о моём отце-миллиардере, о сети отелей, о телохранителях и о том, что я — Anthurium. Для них я была просто Оливией Джонс. Студенткой-первокурсницей с хорошим аппетитом и любовью к эклерам.

И в этот момент я поняла: ради этого чувства нормальности стоило бороться.

Глава 20

Мы просидели в кафе около часа. Я смеялась над шутками Элис, спорила с Мирандой о теории цвета и чувствовала, как с каждым кусочком пирожного и каждым глотком кофе тает ледяная корка обиды, оставшаяся со вчерашнего вечера. Но время, отведённое мне на «свободу», было ограничено, и я это чувствовала.

— Девочки, мне пора бежать, — сказала я, взглянув на часы. — У меня... есть одно дело.

Они понимающе переглянулись.— Опаздываешь на встречу с «братом-телохранителем»? — подмигнула Элис.

— Что-то вроде того, — уклончиво ответила я, улыбнувшись. — Увидимся завтра на лекциях!

Я попрощалась и вышла из кафе. Пока у меня оставалось свободное время, я решила не тратить его впустую. Городской шум остался позади, когда я купила билет и поднялась на палубу парома. Ветер тут же растрепал мои волосы, выбившиеся из хвоста.

Я нашла укромное место у борта, достала блокнот и начала рисовать. В этот раз я не пыталась запечатлеть пейзаж. Мои пальцы сами выводили на бумаге знакомый силуэт: широкие плечи, небрежно лежащие каштановые волосы и руки, покрытые вязью татуировок. Я рисовала по памяти, штрих за штрихом воссоздавая образ Дилана.

В глубине души я надеялась встретить его.

Это было глупо. Я понимала это. Паром был огромным, он перевозил сотни людей по разным маршрутам. Шанс увидеть одного конкретного человека был ничтожно мал. Но сердце всё равно замирало каждый раз, когда кто-то проходил мимо и отбрасывал тень на мой рисунок.

Я пыталась убедить себя, что просто хочу снова порисовать в тишине, послушать шум воды и крики чаек. Но правда была в том, что его дерзкая улыбка и проницательный взгляд не выходили у меня из головы. Он был первым человеком за пределами семьи (не считая ассистентов), кто знал о моём тайном «я». И он не осудил меня. Не испугался. Он просто... понял.

Я так увлеклась рисованием и своими мыслями, что не сразу заметила, как тень на моём блокноте перестала двигаться вместе с солнцем. Она замерла. Широкая, знакомая тень.

Я резко подняла голову.