Вовка и Невыдуманные чудеса

Гурнутин Владимир

Вовка и Невыдуманные чудеса

Часть пятая.

Вовка и Бунт Дивана, или как подружиться с собственной ленью.

Глава, в которой отдых объявляет войну.

После победы над Лодырем Опухшим, перемирия с Холодильником и блинной дипломатии с Бабой-Ягой, Вовка уверовал в себя. Он даже составил график добрых дел: понедельник — помыть кружку, среда — вытереть пыль, пятница — не прятать носки под кровать, а класть их в стирку.

График продержался четыре дня.

А потом наступила суббота. Та самая суббота, когда можно лежать пластом, смотреть мультики и не напрягаться. Вовка рухнул на диван животом вверх, языком на подушку и блаженно выдохнул:

— Наконец-то. Ничего не делаю. И никто меня не тронет.

Диван под ним вздохнул.

— Ты уверен? — спросил Диван низким, обиженным басом.

Вовка приподнял голову. Диван был старым, советским, с пружинами наружу и пятном от компота, которое никто не вывел. Звали его, как выяснилось, Потапыч.

— Чего тебе? — насторожился Вовка.

— Чего, чего, — проворчал Потапыч. — Ты на мне уже три часа лежишь. Вчера — пять. Позавчера — четыре. Чипсы крошишь, ноги не моешь кладёшь, пульт теряешь в моей недрах. А когда я в последний раз слышал слово «спасибо»?

Вовка опешил. Спасибо дивану? Это уже перебор.

— Ты же мебель, — сказал он. — Твоя работа — лежать подо мной.

— А твоя работа — ходить в школу и не ныть, — парировал Потапыч. — Но ты же тоже иногда сачкуешь.

Вовка открыл рот, чтобы возмутиться, но не нашёл, чем крыть.

Из-под дивана вылез Зюзя Полухмыльный. Он был в новых валенках (спёр у дворника, но дворник всё равно их не носил) и с банкой солёных огурцов.

— О, Потапыч бунтует, — констатировал Зюзя. — Это надолго. В прошлый раз диван обиделся на дядю Колю сверху, так тот две недели на табуретках спал.

— И чем кончилось? — спросил Вовка.

— Дядя Коля купил чехол и сказал дивану, что он «лучший друг холостяка». Диван растаял.

Вовка вздохнул. Он хотел лежать дальше.

Но Диван уже начал трястись. Пружины запели разными голосами, подушки вспучились, и Вовка медленно, но верно сполз на пол.

— Басту-у-ую! — заорал Потапыч. — Все диваны страны, объединяйтесь!

И тут случилось страшное. Вовкин телефон, который лежал рядом, зазвонил сам собой. На экране высветилось:

«Лентяй-агрегатор. Приложение №1 по борьбе с отдыхом. Установить?»

Вовка не нажимал. Но кнопка нажалась сама.

Где диваны правят миром.

В одно мгновение Вовка провалился сквозь пружины и приземлился в Стране Вечного Лежания. Там не было ни столов, ни стульев, ни кроватей — одни диваны. Бесконечные, мягкие, обшитые велюром и кожзамом. На каждом лежал человек, но лежал он странно: с пустыми глазами, открытым ртом и бесконечно листающим экраном телефона.

— Это не люди, — прошептал появившийся рядом Кузьма. — Это фантомы. Те, кто забыл, как вставать.

— А где настоящие? — спросил Вовка.

— Настоящие — в плену у Главного Дивана. Он их кормит виртуальными пельменями и показывает бесконечный тик-ток. Три дня — и человек превращается в тень. Ты почти стал таким. Но ты вовремя очнулся.

Посреди диванного моря возвышался Главный Диван. Он был размером с КамАЗ, обит золотым велюром, а вместо подушек у него были облака и чужие мечты. На спинке висела табличка: «Отдых — это святое. Работа — для дураков».

Из-за спинки выглянул Лодырь Опухший — но не побеждённый, а какой-то бледный и жалкий.

— Это ты? — удивился Вовка. — Я же тебя растворил!

— Меня нельзя растворить, — проныл Лодырь. Я твоя тень. А тень всегда с тобой. И пока ты лежишь, я становлюсь сильнее.

Тут Лодырь заметил Кузьму, испугался и спрятался обратно. Вовка понял: страх не прошёл, но и уважения нет.

Вовка и его отражение

Вместо того чтобы драться, Вовка сел на край дивана (предварительно спросив разрешения — вежливость иногда работает даже на врагов) и сказал Лодырю:

— Слушай, а чего ты злой? Ты же просто хочешь, чтобы человек отдыхал. Это нормально.

Лодырь высунул нос.

— П-правда?

— Ну да. Только проблема в том, что ты не умеешь дозировать. Отдых без дела — хорошо. Отдых без конца — плохо. Я вот тоже люблю поваляться. Но если я буду лежать вечно, кто будет есть пельмени? Кто будет смешить Бабу-Ягу? Кто будет гладить кота?

Лодырь задумался.

— Ты мне предлагаешь работу? — спросил он неуверенно.

— Ага, — кивнул Вовка. — Будешь моим личным контролёром отдыха. Когда я устану по-настоящему — ты даёшь сигнал «лежать». А когда я ленюсь просто так ты говоришь «Сидоров, поднимайся». Договор?

Лодырь Опухший впервые улыбнулся. От улыбки он немного подтаял, стал меньше и розовее.

— А зарплата? — спросил он деловито.

— Два часа полного ничегонеделания по воскресеньям. И чехол на диван. Нормально?

Лодырь кивнул.

Как диван стал другом

Вовка вернулся домой не через битву, а через мирный договор. Потапыч, узнав, что теперь Вовка будет каждый вечер говорить ему «спасибо» и раз в месяц чистить пятна, прекратил бунт и даже пустил Вовку полежать ещё полчасика.

— Но только с чистыми ногами, — строго сказал Потапыч.

— И без чипсов, — добавил Зюзя.

— И не дырявить меня ножницами, — Сказал Потапыч.

Вовка лёг, выдохнул и вдруг понял: лучший отдых — тот, который заслужен. И даже диван уважает того, кто иногда с него встаёт и идёт делать дела.

Кузьма, сидя в тазу, одобрительно крякнул и ушёл парить веники. А Кибер-Кот Матвей голосом Левитана объявил:

— Зафиксирован редкий феномен: дружба человека с собственной ленью. Вероятность апокалипсиса снижена до нуля. Перехожу в режим «довольного кота». Мур.

А Вовка закрыл глаза и подумал: «Наверное, это и есть взросление. Не когда перестаёшь лениться. А когда начинаешь понимать, кому нужен твой труд, а кому — твой отдых. И никого не забываешь поблагодарить. Даже диван».

Часть шестая

Вовка и Плачущий Лес, или как костёр чуть не стал злодеем

Глава, в которой мама сказала «на природу», а Вовка не обрадовался.

Всё началось с маминой фразы, от которой у Вовки обычно сводило живот:

— В воскресенье едем в лес. С палаткой. На целый день.

Вовка замер с ложкой в руке. Ложка (которая уже давно научилась разговаривать и даже имела своё мнение) шепнула:

— Скажи, что у тебя уроки. Или что ты заболел. Или что ты уже умер, но пока не заметил.

— Не могу, — страдальчески ответил Вовка. — Она сказала «на природу». Это как про школу, только без стульев и с комарами.

Ложка сочувственно звякнула и упала в суп.

В воскресенье утром Вовка засунул в рюкзак три пачки чипсов, телефон (вдруг в лесу поймает сеть), фонарик и прошлогоднюю мандаринку, которая уже успела стать героем предыдущих частей. Мама сунула туда же воду, хлеб, сырые котлеты и строгий взгляд.

— Мусор не бросать, ветки не ломать, костёр жечь только там, где разрешено. Повтори.

— Мусор не бросать, ветки не ломать, костёр там, где разрешено, — бездумно оттараторил Вовка, уже представляя, как он будет лежать на пенёчке и смотреть в небо.

Он не знал, что этот пень — живой. И обидчивый.

Лес встречает неласково

Приехали они на поляну у ручья. Красиво: ёлки, птички, пахнет грибами и прелыми листьями. Вовка вылез из машины, зевнул и сказал:

— Ну и куда этот мусор девать?

— В пакет, — ответила мама. — Который я тебе дала.

Пакет лежал на дне рюкзака, раздавленный тремя пачками чипсов. Вовка решил, что пакет подождёт.

Первым делом он отломал большую сухую ветку — чтобы мешать угли в костре. Ветка хрустнула, и вдруг... закричала.

— Ай! — пискнула ветка. — Ты что, совсем очумел? Я эту руку двадцать лет растила!

Вовка выронил ветку. Она упала на землю, пошевелила сучками, похожими на пальцы, и обиженно замолчала.

Из-под сосны выглянул Зюзя Полухмыльный. Он был в этот раз не болотный, а лесной, в кепке из бересты и с веником из сухой травы.

— Зря ты её, — сказал Зюзя. — Это ж не просто ветка. Это дедушка Вяз. Он тут главный по сухостою. Если он обидится — все остальные ветки объявят бойкот. Мол, не дадим себя жечь, уползём в болото.

— Да кто ж знал, что ветки умеют кричать, — пробурчал Вовка.

— В этом лесу всё умеет, — вздохнул Зюзя. — И грибы, и шишки, и даже одно облако сверху. Оно в прошлом году скандалило, потому что его назвали «облаком-бегемотом». Оно вообще-то на диете.

Где разводить костёр?

Вовка решил развести костёр прямо в центре поляны. Нашёл ямку, насобирал сухой травы, чиркнул зажигалкой...

И тут из-под земли высунулся огромный корень. Он смотрел на Вовку с таким укором, что даже Баба-Яга позавидовала бы.

— Это ещё что? — спросил Корень. — Я разрешение видел?

— Какое разрешение? — опешил Вовка.

— Лесное, на огонь здесь — красная зона. Тут под землёй родник, мелкие корни, червячная школа. Ты что, хочешь всех поджарить? У нас, между прочим, черви теперь учатся по программе «Почва XXI века». У них зачёты, практика, письменные работы по гумусу. А ты со своим огнём.