Вдоль границы трех миров. Колодец невесты

Опешившие от столь стремительной перемены декораций подруги застыли на месте, боясь пошевелиться. Лишь Джесси, сдавленно хрипя, рвалась с поводка.

Медведь издал ужасающий рык, эхом прокатившийся по лесу, и начал наступать на волка, отталкиваясь передними лапами от земли и угрожающе приподнимаясь. Черный хищник оскалился в ответном выпаде, но затем все же попятился назад и стал отходить к деревьям. Наконец, сдавшись, он развернулся и широкими скачками понесся в лесные дебри.

Медведь же остановился и повернул большую лобастую голову к девушкам. Светка с двойняшками истошно завизжали, Яна глухо вскрикнула, а Машка подавилась возгласом, увидев глаза зверя. Мгновенье он смотрел на нее пронзительным животным взглядом, а затем бросился вперед сквозь кусты, снова с хрустом ломая ветки.

Оторопевшие девчонки не могли сдвинуться с места до тех пор, пока Яна отрывисто не произнесла:

– А вот теперь пробуем уйти. Оперативно, но очень тихо. Светка, веди.

– По той же тропинке, – с трудом разлепив губы, ответила подружка.

Схватив за руку Наденьку, она быстро пошла обратно в лес. Яна пропустила вперед себя до сих пор хранящую молчание Машку вместе с Женечкой. Плотно притянув к ноге собаку, она замкнула процессию.

– А это настоящий медведь был? – спросила вдруг Женя.

– Ч-ш-ш, настоящий. Но это был добрый медведь, он нас от волка спас. Ты только пока не шуми, – попросила ее Маша.

– А волк злой? – тут же поинтересовалась Надюшка.

– И волк тоже хороший. Только глупый, поэтому напугал вас. Он хотел с Джесси поиграть. А медведь его прогнал, чтобы вы не боялись, – с очень напряженным выражением лица рассказывала Машка. – Как-то так, наверное.

– Спасибо, Маш, – через силу разжав челюсти, поблагодарила ее Света и еще прибавила темп.

Янка шла молча, сосредоточенно прислушиваясь и постоянно оборачиваясь назад. Завидев просвет среди деревьев, девчонки снова увеличили скорость и почти бегом миновали ручей в овраге. Только быстро поднявшись по косогору наверх, они, наконец, перевели дыхание.

– Надюш, Жень, вы в порядке? – озабоченно спросила двойняшек Яна.

– Медведь был здоровский, – бодро отозвалась Надя, а Женька показала всем большой палец руки, и у подруг отлегло от сердца.

Светка натужно шумно выдохнула и от души яростно многоэтажно проматерилась, использовав пару таких выражений, которых Янка с Машей еще не слышали.

– Чтоб еще раз мне кто-нибудь про грибы заикнулся, – припечатала Ширяева. – Да ни ногой теперь туда!

У Машки вдруг повело лицо, и задрожали губы. Обернувшись к лесу, подружка стала вглядываться в дремучие заросли, словно надеясь увидеть среди деревьев пропавших во время землетрясения родственников.

Света потрясла волосами, как отгоняющая слепней лошадь, и передернула плечами.

– Нам Тамарка головы снесет, – сообщила она.

– Здесь раньше кто-нибудь встречал медведей? – спросила ее Яна.

– Да никогда, – помотала находящейся в зоне риска головой Светка. – Ни медведей, ни волков. Сколько раз тебе еще повторить? Одни муравьи и болтовня про кабанов.

Машка все смотрела на лес.

– Пойдем уже, – дернула ее за ремень джинсов Янка.

Перекрестившись перед забором, Света повела домой сестричек. Подруги остались ждать ее, усевшись на землю в еще не скошенной высокой траве рядом с садом Ширяевых. Маша продолжала молчать, уставившись невидящим взглядом на кузнечика у себя на коленке.

– Ну, ты чего? – легонько толкнула ее Яна.

Кузнечик ракетой выстрелил вверх. Лежащая рядом с ними Джесс щелкнула зубами, но промахнулась.

– Скажи мне, пожалуйста, какого цвета глаза у медведей? – вдруг спросила Машка.

Яна с опаской посмотрела на подругу. Та нетерпеливо тряхнула головой, откидывая назад волосы:

– Ты не косись на меня, как на дуру, а просто ответь.

– Карие или черные, наверное, – пожала плечами Янка.

– А голубые бывают?

– Вряд ли, в природе как-то чаще встречаются темные оттенки. Ну, еще желтые и зеленые, только это в основном у кошачьих видов.

– Но не голубые? – настойчиво переспросила Маша.

– У экзотических животных, может быть, – не понимая, куда клонит подруга, ответила Янка. – И у искусственно выведенных пород методом скрещивания, как следствие мутаций. Или, например, аборигенные аляскинский маламут, сибирский хаски и ангорские кошки. Но не у диких животных нашей средней полосы. Слушай, ты вот это вообще к чему? – не выдержала она.

Машка снова помолчала.

– К тому, что я вчера полночи смотрела в эти глаза. А сегодня снова увидела тот же взгляд в лесу. Понимаешь, я не могла ошибиться. И у медведей не бывает голубых глаз. А у этого были, – Машка посмотрела на Яну и опять дернула головой. – Я абсолютно серьезно.

– Но это же шиза налицо, – без тени улыбки проговорила Яна, не сводя с нее взгляда. – Если бы до этого не было…

– … привидения из колодца, – кивнула Маша, поджав губы, – Светкиных историй и всего того, что недоговаривают мальчики.

– Да нет, это бред какой-то, – Янка выдохнула и резким движением откинулась спиной в густую траву. – То есть, это был Прохоров? Получается, он… оборотень. Или кто там превращается в сказках в медведя?.. Ты вообще понимаешь, о чем мы сейчас тут всерьез разговариваем? Как сказала бы баба Клава: «Полудница на тебе напала».

– Вот-вот, слишком много фольклора, ты не находишь? Ян, почему он нас не тронул? Отогнал этого волка, посмотрел мне в глаза и пошел дальше по своим делам. Какой-то слишком человеческий поступок, джентльменский просто… Господи, слышала бы сейчас меня моя мама, какую дичь я несу, – перебила она сама себя. – Может, тут травка какая цветет, или прут колонии галлюциногенных грибов, а мы не в курсе?

– Вообще, здесь полдеревни с прибабахом, – заметила Яна. – Дядю Гену со Светкиной бабкой послушать, так вся нечисть именно тут околачивается. Светка сама тоже недалеко ушла, и мы с тобой теперь туда же. Считай, одной ногой уже в дурке. Почему только не всех тогда торкает? Половина соседей вроде в адеквате.

– Они стесняются признаться, – хмыкнула Машка.

– Кто? В чем? – поинтересовалась Светка, появляясь из-за кустов.

– Сейчас ты конкретно охренеешь, до чего мы с Машкой перегрелись на солнышке, пока тебя ждали, – отозвалась Янка, наблюдая за похожим на китайского дракона белым облаком, одиноко плывущим над ее головой. – От радости.

– А я тебе говорила, – припомнила Яне Светка, вкратце выслушав предшествующий ее появлению и пересказанный девчонками разговор.

– Не могу разделить твое счастье, – огорчила ее Янка. – Медведева, ты-то вообще всегда с презрением смотрела на мистику в любом ее проявлении, – возмутилась она в сторону Машки.

– Зато ты у нас вечно видела невидимое и всякие знаки, – парировала Маша. – И что сейчас? Ты же понимаешь, что здесь что-то происходит. Просто почему-то упираешься как овца.

– Возможно, как раз потому, что раньше все это было просто баловством. Красивой игрой, не имеющей совсем ничего общего с реальностью, – предположила Яна.

– Значит, в этот раз все по-другому? – уточнила у нее Машка.

– Я не знаю, – честно сказала она.

– Но что-то все же есть? – продолжила наседать подруга.

– Есть, – нехотя признала Яна. – Только теперь я совсем не уверена, что нам нужно в этом участвовать. Потому что либо все притянуто за уши, либо действительно может оказаться слишком по-настоящему.

Янка вдруг посмотрела на подруг и слегка поморщилась:

– Ну, да, еще и это. Черная, рыжая и русая…

– Чего? – не поняла Светка.

– В старину считалось, что почти все женщины с рождения в разной степени наделены некими определенными силами от самой природы. Существует древнее поверье – собравшиеся вместе три подруги при острой необходимости и большом желании могут эти свои способности реализовать, – пояснила Яна. – Особенный успех гарантирован, если все они окажутся с разным цветом волос.

– Ты это что, колдовство имеешь в виду? – насторожилась Света.

– Его, – устало откликнулась Янка. – Это еще в «Иствикских ведьмах» подробно описано. Но, опять же, может быть за уши притянуто.

– А если нет? – спросила Машка.

– Маш! – рявкнула Яна. – Ты это серьезно сейчас говоришь?

– Ты раньше говорила очень серьезно, – огрызнулась Машка. – А после того, что мы здесь видели, я начала сомневаться и в своей адекватности тоже.

– А давайте все по полкам, – предложила Светка. И начала перечислять, загибая пальцы на левой руке: – Привидение мы видели, домовые тут водятся, всякая разная дрянь по полям, лесам и баням шляется, некоторые местные бабки – ведьмы, а Прохоров медведем стал.

– «Русалка на ветвях висит», – издевательски дополнила Машка, исказив цитату Пушкина про Лукоморье.

– У тебя в голове не полки, а каша, – заявила Свете Яна. – Ладно, по полкам, так по полкам. Допустим, что Прохоров – оборотень-медведь… опять же уточню, только допустим, – с нажимом на последнее слово, сказала она.

– Берендей, – поправила ее Светка. – Их берендеями называют.

– От этого не легче, – вздохнула Янка. – Хорошо, берендей. Тогда, конечно, у него были все основания спасать сегодня Машку. Ну, и нас заодно за компанию. Вообще, сумасшедшими быть довольно занимательно, развиваются логическое мышление и буйная фантазия, – заметила она по ходу. И продолжила: – Итак, что мы имеем дальше. Невесть откуда встретившегося нам днем в лесу волка. Которых тут отродясь не водится, согласно показаниям местных жителей. Соответственно, он тоже должен быть существом, мягко говоря, потусторонним. По ту сторону мозгов в нашем случае. Кто у нас может претендовать на роль оборотня-волка?

– А кто у нас около Машки пасется и в рыло вчера от Лехи заработал? – тут же сообразила Светка.

– Вот и ладушки, – Яна перевернулась на бок, подперла голову рукой и удовлетворенно кивнула. – С животными более-менее разобрались. Только есть одна существенная неувязка. Как следует из содержания всех сказок, эти товарищи должны донимать честной люд по ночам, желательно в полнолуние. А наши вот так запросто свободно разгуливают в любое удобное им время. Как у них, кстати, происходит процесс превращения? – спросила она Свету.

– Ну, там много разных вариантов. Должен укусить оборотень, или надо накинуть звериную шкуру. Через пень и нож еще перекидываются. А бывает, что врожденное.

– Врожденное, это у нас, – покрутила пальцем у виска Янка.

– Ян, а ведь Костров тогда выхватил нож. Когда собаки, – напомнила Машка. – И луна вовсю светила. Полнолуние было?

– Полнолуние, – подтвердила Яна, переставая шутить. – И тогда, выходит, что про собак нам все-таки старательно втирали очки. Нож, кстати, у Лешки действительно очень необычный.

– Славка еще сказал тебе, что от этого ножа лучше держаться подальше, – добавила Маша еще одну деталь. – Со Славкой тоже полно странностей. Взять хотя бы его появление в окне.

– Ну, теперь-то мы наверняка знаем, что он умеет летать, – снова не удержалась от сарказма Янка. – Свет, кто там из нечистых оснащен гравитационными двигателями? Не в ступе же он по старинке, ей-богу.

– Вот так прям сходу и не соображу, – помотала головой Света.

– У нее, как речь заходит о Славе, все мозги разом отмораживаются, – сказала Машка.

– Потому что сам отморозок, – тут же перекинулась на любимую тему Светка.

– Даже не знаю, как сказать, – срывая травинку и не глядя на подруг, начала Яна. – Мне иногда кажется, что мы можем с ним разговаривать… без слов. То есть, я как будто слышу его голос у себя в голове.

Она села, выпрямила спину, сложила ноги по-турецки и продолжила:

– Или я могу что-то мысленно сказать ему, а он реагирует так, словно тоже меня слышит. И еще я всегда чувствую его присутствие, даже на расстоянии. Спинным мозгом, если угодно. Ну, все, теперь точно можно сдаваться в психушку, – подвела она итог.

– Так и кто он тогда? – спросила Машка.

– А вот черт его знает, – пожала плечами Янка.

– Черт и есть, – сплюнула Света.

– Не начинай, – поморщилась Яна. – Хотя, как вариант оставим.

– А Мишка с Владом? – задала следующий вопрос Светка.

– Вот это меня особенно беспокоит, – повела головой Яна. – Куда угораздило впаяться на этот раз.

– А я тебя не беспокою? – с легкой обидой поинтересовалась Машка.

– Беспокоишь, – заверила ее Янка. – Ты изначально довольно равнодушно относишься к животным. И вот на тебе, пожалуйста, Маша и медведь.

– Хотя, эти двое вроде ни в чем таком не замешаны, – рассудительно заметила Светка, продолжая начатую ранее тему. – Может, они нормальные?

– «Мужчины» и «нормальные» понятия несовместимые, как показывает практика, – возразила Машка.

– Может, местами и нормальные, но оба точно что-то знают, – высказала свое мнение Яна.

– Так спроси у Градова, – предложила в очередной раз дельную, но заведомо провальную мысль Светка.

– Ага, и он такой: «На тебе, дорогая, полный расклад, – съязвила Яна. – Один – волк, другой – медведь».

– А третий – козел, – обрадовалась Светка.

– Да уймись ты! – прикрикнула на нее Янка. – Девчонки, вы вообще понимаете, что если представить, что это реально… да нет, нереально это!

– Жесть, – коротко высказалась Света. – А еще у нас девка из колодца. Она-то уж точно есть.

– Давай, кстати, теперь уже поподробнее про девку, – попросила Яна.

– Это надо у Тамарки спрашивать. А лучше у бабульки, она наверняка знает, – сказала Светка.

– Тамарка не сильно тебе за лес ввалила? – с опозданием обеспокоилась Машка.

– Да я ей сказала, что мы с девками так играем. Поэтому они про медведей рассказывают. Иначе б щас на всю деревню ор стоял, – отмахнулась Светка. – Пойдем, попробуем между делом завести разговор про колодец, – и полезла через кусты к себе в сад.

Тамара развешивала стираные простыни и пододеяльники на веревку, а баба Клава отдыхала на скамейке под яблоней.

– Где шатаешься? – спросила тетка Светку. – Солнце скоро будет садиться, надо сено сгребать.

– Мы поможем, Тамар, – пообещала Яна.

– Бабульк, а правда, что в старом колодце девка утопилась? – не разводя китайских церемоний, выдала в лоб Светка.

– Между делом, – фыркнула Машка.

– Тебе зачем? – обернулась Тамарка.

– Да мы с ребятами ночью у костра страшилки рассказываем, – нашлась племянница. – А я плохо помню ту историю.

Тамарка отвернулась обратно к тазу.

– Истории они там рассказывают, – хмыкнула она. – Как будто мы на ночные костры не ходили.

– Утопла, – оживленно кивнула баба Клава. – В вашем доме та девка жила, – поведала она Яне с Машкой. – Тогда-то еще старый дом в саду стоял, пополам с соседями. Ну, и знамо дело, Софья с Климом полюбились. Да вот Макар, отец Софьюшкин, за Ипата ее хотел отдать. У Ипатия семья была зажиточная. Это теперь Верка кое-как перебивается, а родственники ее богато жили.

– Какая Верка? – остановила бабушку Света.

– Так Маликова, – пояснила баба Клава. – Младший брат Ипата ее муженька прадед. Бог его помнит, в каком колене.

– Ничего себе, – присвистнула Светка. – Ну, а дальше что?

– А дальше, была у Клима сестра Лукерья. С Софьей дружилась, да в этого самого Ипата влюбленная. Она, как про помолвку-то прознала, побежала к бабке Василисе в соседнее село. Бабка Василиса хоть и дюже сильная ведунья была, а ворожить Лукерье на Ипата отказалась. Тогда-то Лукерья Макару про своего брата с Софьей и рассказала. Думала, поди, отдаст сосед дочку за Клима, а Ипат уж ей самой достанется. А Макар что? До золота больно охоч был, сказывали. Запер он Софью в погребе до самого венчания. Уж как та ни плакала, ни молила – ни в какую отец не соглашался. А вот мать Ипата, Пистимея, против Софьи была. Она все больше Лукерью привечала, а сын на Софье как помешался. Ну, вот Лукерья и решилась тогда помочь бежать Климу с Софьей. Невеста в разгар пира свадебного исчезла. Ипат сам не свой искать ее бросился, коня загнал. А под утро в колодце ее нашли, утопленницу. И Клим пропал. Кто говорил, что убил он ее, кто – бросил, и от того она сама жизни себя лишила. Так ничего и не узнали, – баба Клава перевела дух и пожевала губами.

– Ипат от горя крепко запил, – продолжила она спустя минуту. – А Лукерья все ходила до него, утешала. Год спустя он с ней и обвенчался. Да только без особой охоты, будто все равно ему было. Лукерья извелась вся, как ему угодить. А у него, видно, душа к ней не лежала, больно по Софье тосковал. Так ничего хорошего у них и не вышло. А после и вовсе Ипата медведь в лесу задрал в тот самый день, как Лукерья первенца родила. Пистимеи к тому времени не стало, деверь свою жену привел, а двум-то хозяйкам в избе у одной печи тесно. Лукерья с младенцем в свой дом и вернулась. И повелось у них в роду, что мужики после свадьбы долго не жили. Через одного помирали, кто от чего. То волк аль медведь порвет, то бык вдруг взбесится – на рога подымет, иной в лесу заплутает и сгинет, а то в капкан угодит, да не выберется.

– А Клим с Лукерьей, это соседей наших родственники? – спросила Яна.

– Ихние, – подтвердила баба Клава. – Лукерья – Нюркина дальняя прабабка. От Ипата она дочку родила. И пошли у них одни девки много поколений, да с мужиками все не везло. И Нюркины отец да муж быстро убрались. Вот, видали, Бог шельму метит, проклятия – они до седьмого колена достают. Сказывают, это им в наказание за то, что Клим душу Софьину невинную погубил. Вот с тех самых пор дух ее неупокоенный и мается, призрака даже люди тут встречали, – понизив голос до шепота, сообщила Клавдия Гавриловна. – А может, потому, что ведьмы они через одну, как есть. От бабки к внучке злой дар переходит. А у Нюрки уж близнецы родились, только и тут беда. Галька нормальная, а Генка того чуть-чуть на голову.

– Спасибо, хоть внук удался, – под нос себе пробормотала Машка. – Впрочем, тут тоже вопрос спорный.

– А ну хватит языком молоть, бери грабли, – гаркнула на мать Тамарка, появляясь из сарая.

Переваривая рассказанную бабой Клавой историю, подруги помогали Ширяевым на верхнем лугу. Надька с Женькой носились рядом, кидая палку собаке и сшибая кепками поднимающихся из травы крупных блестящих зеленых жуков. Джесси тяжело прыгала вверх, зверски щелкая зубами, а потом этих жуков смачно жевала под Светкино брезгливое: «Фу-у!». Солнце садилось за соседний бугор, бросая последние розовые отблески на сосновую опушку леса. И одуряюще, до головокружения, пахло недавно скошенной травой.

– Девчонки, я тут подумала. А вот как нам теперь вести себя с ними после всего этого? – заговорила Маша, подойдя с копной сена к стожку, который укладывали подруги.

– А после чего? – пожала плечами Янка. – Они же ведут себя как обычно. У нас нет никаких фактов, одни предположения.

– Про лес-то все равно придется им рассказать, – прикинула Светка.

– На фига? – поинтересовалась Яна. – Они отшутятся по обыкновению. Зато есть шанс, что если парни каким-то образом ко всему этому причастны, а мы промолчим, то они как раз озадачатся. Так что... хороший стук себя проявит, как говорят автослесари.

– То есть, ты уже не отрицаешь того, что здесь что-то не так? – с надеждой спросила Машка.

– Зачем отрицать очевидное? То, что у нас что-то не так с головой, – усмехнулась Янка. – Но, что-нибудь в любом случае должно проясниться.

– Тебе легко говорить, – вздохнула Машка.

– Это как посмотреть, – возразила Яна. – Легче всех Светке, у нее одной хватило мозгов ни в кого здесь не влюбиться.

– Светка первая инфаркт заработает. Когда здесь влюбляться, – тут же отозвалась Ширяева. – Пойдем, пожрем чего-нибудь. Потом за мной зайдите.

Дома на терраске с бабушкой сидела Вера Маликова и пила чай с пряниками.

– Здрасьте, баб Вер, – хором поздоровались девчонки.

– Ой, здрасьте, девочки, – неприятно заулыбалась баба Вера, невидяще глядя на них белым глазом.

– Бабуль, мы поедим быстро, и пойдем, – сказала Яна.

– А я ухожу уже, – поднялась со стула Вера. – Вы кушайте, кушайте.

Бабушка проводила соседку до калитки и вернулась на террасу.

– Опять на всю ночь собрались? – недовольно осведомилась она.

– Как получится, – не уловив в ее голосе надвигающейся грозы, ответила Яна.

– Нечего шататься с кем попало, – взвилась бабушка. – Что я отцу скажу, случись что-нибудь?

– Баб, ты чего? – уставилась на нее Янка.

– Да ты послушай, что тут про них говорят! Бандиты одни, что им в голову взбрести может?! Вчера машину чью-то расколотили, стекла все повышибали. Посмотри, какой Игорь мальчик хороший. И нравишься ты ему, Вера сказала. Нет бы, с ним дружили, а вы с этими связались…

– Та-ак! – протянула Яна, бросая на стол вилку. – Это она сейчас хорошего мальчика приходила рекламировать?

Не принимающая участия в семейной перепалке Машка тактично молчала.

– Парень хозяйственный, в руках у него все спорится, – неслась дальше бабушка. – А с этих что взять? Алкоголики!

– Этих тоже отрекомендовали, – уяснила суть претензии Янка, откидываясь на спинку стула. – Ба, ты не волнуйся, мы с соседом дружим, которого ты каждый день видишь. И с его товарищем. А у того, как и у вашего «стахановца», с руками полный порядок. Он на работе и в огороде так вкалывает, что на расколачивание чьих-то машин по ночам у него ни времени, ни желания не остается. Тоже хорошие мальчики. И, кстати, тачку вчера свою собственную разобрали на запчасти, их личное дело. Это так – для справки твоей осведомительнице.

– И все же Игорек… – снова начала бабушка.

– Зануда твой Игорек, – перебила Яна. – Все, мы к Светке.

Выйдя за калитку, девчонки столкнулись с Мишей.

– Пойдем быстрее, у нас бабушка не в духе, – предупредила Яна и потянула его к Светкиному дому.

– Завтра возвращаются Лехины родственники, – сообщил Мишка. – Так что, сегодня что-то вроде прощальной вечеринки. Ребята все уже там.

– Очень хорошо, – оценила программу Янка.

В доме Прохорова собралась довольно многочисленная компания. Все помещение было затянуто густым табачным дымом.

– Привет, – сразу же подошел к друзьям Леха и наклонился, чтобы поцеловать Машу.

Машка непроизвольно отпрянула, но подняв на него глаза, уже не смогла отвести их обратно. Прерывисто вздохнув, она прильнула к нему, прячась от самой себя в его сильных руках.

– Что случилось? – слегка отстраняя ее от себя, спросил Леха.

– Я страшно соскучилась. Это был очень длинный день, – почти не соврала она, снова прижимаясь к его груди.

Сквозь толпящуюся рядом молодежь к ним протиснулась Наташка Градова, таща за руку незнакомую девчонку, и прошептала Яне на ухо:

– Мы курить на улицу. Отвлеки Миху, пожалуйста.

Янка кивнула ей, незаметно переглядываясь с сидящей на коленях у Лехи Машкой.

– Есть результаты? – улучив момент, пока Градов с кем-то здоровался, справилась у Яны Светка.

– Откуда? Смотри, какой хаос.

– Кострова что-то в этом хаосе не видно, – оглядываясь, заметила подружка.

– Он немного обижен на Леху за вчерашнее, – появляясь из-за Светиной спины, объяснил им Влад. – Придет, когда немного остынет. Хотите вина?

– Давай, – сказала Яна и взяла из его рук наполненную рубиновым напитком чайную кружку.

Рядом с ними возникла Машка и, извинившись перед Владом, отвела девчонок в сторону:

– Слушайте, это невозможно. Мы с ним целуемся, а у меня в голове одни медведи. Он уже несколько раз спрашивал, что делали и куда сегодня ходили.

– А ты? – насторожилась Светка, внимательно следя за тем, чтобы их не подслушали.

– А я кошу под дуру. И леплю ему на ходу про то, как мы у тебя стирали-вешали почти весь день, а потом гребли сено вечером. Еще о том, как Джесси жрала жуков на поле, и какой скандал про Игоря закатила за ужином бабушка. А он ко мне приглядывается. И я тоже приглядываюсь. Девки, глаза точно его, я теперь совсем уверена.

– Коси под дуру дальше, – успела сказать Яна, заметив приближающегося к ним Мишку.

– Как дела? – спросил Градов, обнимая девушку.

– Весело, – ответила она и обвила руками его шею.

– А где Славик? – поинтересовалась Машка.

– На задании, – усмехнулся Миша. – Ушел с Золотым в погреб добывать закуску.

– Тоже дело, – признала Янка.

Прощальный вечер покатился дальше. Лехин дом все сильнее напоминал большой лесной муравейник от скопления беспорядочно снующих здесь людей. Какая-то девочка плакала у плиты за печью, и ее утешала Наташка. На обеденном столе вперемешку стояли разномастные чашки и стаканы, рядом с ними лежала разделочная доска с нарезанным стружкой салом. Центр композиции венчали трехлитровая банка соленых огурцов, буханка черного хлеба и неочищенная луковица.

К курящему под форточкой Славке подошел Леха. Находящаяся недалеко от них Яна навострила уши.

– Да ничего она не говорит. Ведет себя, как ни в чем не бывало, – перехватила девушка обрывок разговора сквозь громкую музыку.