Шёлк, ставший парусом

Именно в этот момент Ли Вэй мягко, но неотвратимо преградил путь лунному духу. Он возник перед ней словно из ниоткуда, и его рука с раскрытой ладонью протянулась в безмолвном, но властном приглашении.

— Говорят, — его голос прозвучал тихо, но отчётливо, заглушая шум толпы, — если лунный дух почтит «Ночь Огненных Лотосов» своим присутствием, будущее будет благосклонным.

Фэн Хуан ответила ему изящным движением, приняв приглашение, но избегнув прикосновения к его ладони. Этот голос вызвал смутный отзвук в памяти, но она не могла его сразу распознать.

— Поистине поэтичное поверье, — её собственный голос прозвучал ровно и мелодично. С этим она сделала лёгкий шаг вперёд, занимая место рядом с ним, готовая к танцу.

— Поэзия — это лишь начало. Гораздо интереснее то, что скрывается за ней. Как и за маской, — его губы под маской тронула едва заметная улыбка. Он позволил себе на мгновение сократить дистанцию между ними.

— А что, если маска и есть истинное лицо? — её голос прозвучал тише, буквально потонув в звуках ритмичной мелодии.

Ли Вэй сделал шаг вперёд. Фэн Хуан отступила, скрыв лицо за свисающим рукавом, и тут же начала ответное движение. Она обошла его сбоку, и шёлк её одежды едва не коснулся его плеча. В воздухе повис лёгкий запах сандала с чем-то неуловимо знакомым. Они двигались рядом, почти синхронно. Маски оказались так близко, что он мог разглядеть тонкие узоры на фарфоре. Он попытался встретиться с ней взглядом, но её глаза были устремлены куда-то вдаль, за пределы танцующих. Между ними не было ни единого прикосновения, но напряжение ощущалось почти физически. Он искал в ней разгадку, а она оставалась недоступной, открывая ровно столько, сколько считала нужным. Их танец больше походил на поединок.

Стоило последним нотам смолкнуть, Фэн Хуан, едва соблюдя формальность поклона, стремительно растворилась в толпе, покинув танцевальную площадку. С каждым мгновением она всё острее чувствовала — человек под маской волка ей знаком. Его низкий тембр голоса будил в памяти давно забытые отголоски, а каждое движение отзывалось смутным, но настойчивым эхом прошлого.

И когда в памяти всплыло их последнее па — тот самый широкий, размашистый жест его руки, — Фэн Хуан замерла в тени раскидистого дерева, будто вкопанная. Этот характерный взмах, резкий и уверенный, принадлежал только одному человеку на свете — Ли Вэю.

3. Взгляд, узнанный сквозь маску

Фэн Хуан горько и беззвучно усмехнулась. Конечно, она знала, что Ли Вэй будет здесь — он хозяин этого праздника. Она даже допускала возможность мимолётной встречи, но надеялась, что маски и течение десяти лет станут достаточной защитой. Что они, как два корабля в ночи, разойдутся, не узнав друг друга.

Десять лет — срок, способный изменить всё. Сама Фэн Хуан, прошедшая через горнило рабства и поднявшаяся с самых низов до капитанства, думала, что её прежняя кожа, тонкая и чувствительная, давно огрубела и сменилась новой. Она была уверена, что похоронила не только своё прошлое имя, но и все связанные с ним чувства, включая те, что когда-то питала к Ли Вэю.

Но сегодняшняя ночь, с её дурманящими ароматами и мерцанием огней, будто отперла наглухо запертую дверь в её душе. Слишком многое возвращало её назад.

Она бросила быстрый, оценивающий взгляд по сторонам. Серебристой маски снежного волка нигде не было видно. И это отсутствие странным образом беспокоило её сильнее, чем его присутствие. Фэн Хуан почувствовала тревожное щемление в груди — будто сквозь многолетнюю, нарощенную броню цинизма и расчёта пробивался старый, давно забытый росток. Тот самый, что когда-то питался надеждами, нежностью и доверием и был безжалостно выкорчеван в тот день, когда тётка Инлун отдала приказ, а её муж, Цзи Кэдао, продал её, как скот.

«Призраки прошлого не должны мешать делам настоящего, — мысленно проговорила она, возвращаясь к реальности. — Сюэ Лань умерла много лет назад. Сегодня здесь только Фэн Хуан».

С этим осознанием к ней вернулась ясность мышления. Она бросила профессиональный взгляд вокруг, оценивая расположение охраны и возможные пути отступления. План был тщательно проработан, и никакие личные воспоминания не могли помешать его выполнению. Веера «Танец Феникса и Дракона» ждали её.

Ли Вэй не успел ничего предпринять. Незнакомка в костюме лунного духа исчезла с танцевальной площадки так стремительно, что это было похоже на бегство. Словно испуганная лань, она растворилась в толпе, оставив его с нарастающим чувством недоумения и тревоги.

Он сошёл с отполированного до блеска настила на песчаную дорожку, ведущую к озеру. Его взгляд беспокойно скользил по силуэтам гостей, но разыскать ту единственную фигуру ему не удавалось. Однако навязчивое ощущение, что эта женщина ему знакома, не просто не покидало его — оно с каждой минутой становилось всё острее. Он поднял правую руку, согнутую в локте, и бессознательно потер пальцы друг о друга, будто это простое действие могло помочь ему найти разгадку.

Сделав шаг в сторону, он уставился на озеро, чья тёмная вода мерцала отражениями сотен плавучих огней. В его сознании начали всплывать обрывки воспоминаний, складываясь в подозрительно знакомую картину. Её манера двигаться, лёгкий шлейф сандала с горьковатой нотой, скрытая напряжённость в голосе, тот самый взгляд, который она так тщательно прятала во время их танца... И вдруг, словно вспышка, перед ним возникла деталь: элегантный взмах рукой, изящные длинные пальцы, и он замер — указательный палец правой руки, чуть выступающий над средним.

Учитель танцев когда-то постоянно делал ей замечания по этому поводу. Она пыталась исправиться, но в конце концов привычка оказалась сильнее. Ли Вэй перестал дышать. Эта маленькая, ничтожная особенность вспыхнула в его сознании ослепительным пламенем, выжигая все сомнения. Так всегда делала только Сюэ Лань.

Он запомнил этот жест навсегда, ведь они вместе, как помолвленная пара, месяцами репетировали парные танцы к праздникам — к Фестивалю Весны и Дню Драконьих Лодок.

Ли Вэй резко развернулся, его глаза с новой яростью принялись искать в толпе маску лунного духа. Разум отказывался верить, что это могла быть она. Но этот характерный жест, её движения, которые так пугающе синхронно совпадали с его собственными, будто они снова стали теми юными влюблёнными, готовящимися к выступлению. Всё в ней кричало: «Это Сюэ Лань!»

Единственное, что не сходилось, — её голос. Он звучал слишком ровно, слишком отстранённо и холодно, лишённый той тёплой, живой трепетности, что он так хорошо помнил. Но Ли Вэй лишь покачал головой, отбрасывая и это сомнение. Он не знал, через что ей пришлось пройти за эти десять лет. Любой голос мог огрубеть и измениться до неузнаваемости за такое время. Теперь желание найти её и сорвать с неё маску стало в нём настоящей одержимостью.

Пока Фэн Хуан призраком скользила между гостями, уклоняясь от настойчивого внимания Ли Вэя, Бай Ин готовился к своему выходу. Воспользовавшись всеобщим движением к озеру для зажжения огней, он ловко сменил одежду слуги на роскошный наряд Лиса, поправив на лице полумаску как раз к началу ритуального танца. Годы уличных выступлений не прошли даром — он легко влился в хоровод, его движения были отточенными и естественными.

С истинно лисьей грацией Бай Ин включился в светскую игру, мастерски ведя легкомысленные беседы и переходя от одной группы гостей к другой. Когда атмосфера праздника достигла пика, а гости расслабились под воздействием изысканных закусок и рисового вина, артист приступил ко второй части плана.

Сначала его смех стал чуть громче, шутки — рискованнее. А когда музыка на мгновение затихла, он с нарочитой театральностью опрокинул свой кубок, и тёмное вино растеклось по воде причудливыми узорами.

— О, простите, о великие духи! — воскликнул он, воздев руки. — Это не вино пролилось — это жертва речному дракону! Разве вы не видите? Он здесь, извивается в дрожащей воде!

Отбросив пустой кубок, Бай Ин начал диалог с воображаемым духом, с жаром указывая на винное пятно. Его голос крепчал с каждым мгновением, жесты становились всё более выразительными. Сначала гости смотрели с недоумением, но актёрская убеждённость Бай Ина была столь совершенной, абсолютная вера в собственный вымысел так искренна, что постепенно недоумение сменилось любопытством, а затем и робкой верой в происходящее чудо.

— Дух ночи подарил мне горсть лунного света! Смотрите!

Бай Ин, словно настоящий маг, совершил несколько загадочных пассов руками — и в его пальцах вспыхнули и погасли призрачные огоньки. Заранее спрятанные в рукаве частицы светящегося состава позволили ему создать иллюзию игры с лунным светом. Затем он с актёрским шиком бросил этот «свет» в воду, и в тот же миг по условленному сигналу несколько плавучих фонариков вспыхнули неестественно ярко, сменив привычное оранжевое свечение на загадочное синеватое. Эту замену обычных свечей на химические составы он провёл ещё днём, проникнув в поместье под видом слуги.

Гости замерли в изумлении. Бай Ин играл с самой сутью праздника, со стихиями огня и воды, и в этот момент все взгляды — от восхищённых глаз знати до бдительных стражей и даже настороженного Ли Вэя — были прикованы только к нему. Он стал центром этой ночной вселенной.

Пока гости всё ещё находились под впечатлением от магии, Бай Ин использовал момент. Он заметил одну из знатных дам в маске цилиня и с преувеличенно галантным поклоном протянул ей руку:

— Прекрасная госпожа! Даже духи реки замерли, глядя на вашу красоту. Не удостоите ли вы одного из них танца?

Молодая девушка счастливо улыбнулась и, вложив свою руку в его ладонь, сделала шаг вперёд. Бай Ин начал невероятно живой, импровизированный и немного безумный танец, кружа свою партнёршу и вовлекая в свой водоворот других гостей. Хаотичное и весёлое движение подхватило толпу, и праздник окончательно превратился в шумный карнавал — идеальные условия, чтобы потерять в суматохе одного гостя в маске лунного духа.

Фэн Хуан не сдержала короткой, одобрительной улыбки, наблюдая, как Бай Ин в костюме Лиса разыгрывает свой ослепительный спектакль. Она не ошиблась в нём — он был рождён для этого. Жаль, что миссия в поместье Ли не позволяла ей остаться и насладиться зрелищем до конца.

Но долг есть долг. В тот самый миг, когда все взоры — от простых гостей до стражей — приковала к себе разыгравшаяся у озера феерия, Фэн Хуан воспользовалась моментом. Бесшумной тенью она отделилась от толпы, скользнула в густую тень плакучих ив и, не замедляя хода, лёгкой, струящейся походкой устремилась к тёмному силуэту павильона. Там, в кабинете следователя по особым поручениям, её ждала цель. И ничто — ни воспоминания, ни призраки прошлого — не могло её остановить.

В отличие от остальных гостей, Ли Вэй не поддался на искусный спектакль. Поначалу он с холодным интересом наблюдал за вычурными па Бай Ина, но чем ярче разгоралось представление, тем сосредоточеннее становился его взгляд. Вскоре он и вовсе перестал смотреть на Лиса. Его внимание, острое и безжалостное, скользило по толпе, выхватывая из-под масок малейшие признаки беспокойства или неестественности. Казалось, за вечер он успел мысленно зафиксировать каждую фигуру, каждый костюм.

И тогда он уловил его — едва заметное движение в периферическом зрении. Лёгкая, как дымка, тень, отделившаяся от общего потока. Не меняя выражения лица, Ли Вэй плавно двинулся следом, выдерживая идеальную дистанцию — достаточно близко, чтобы не упустить, и достаточно далеко, чтобы оставаться невидимым в своей слежке.

Пятно цвета увядшей лаванды мелькнуло в арке, ведущей к жилому крылу, где располагался его кабинет. На губах Ли Вэя дрогнула чуть заметная, хищная улыбка. В её уголках читалось нечто большее, чем просто предвкушение поимки нарушителя. Это была усмешка охотника, который наконец-то учуял верный след и теперь с наслаждением предвкушал кульминацию погони.

Осторожно приоткрыв тяжёлую дверь, Фэн Хуан скользнула в кабинет. Воздух здесь был неподвижным и густым, пропахшим старыми фолиантами, сандаловой тушью и едва уловимой горьковатой нотой старого дерева. Её взгляд, выхватывая детали в полумраке, скользнул по стенам, по уходящим ввысь стеллажам, доверху заставленным свитками и книгами. В центре комнаты, озарённый лунным светом из высокого окна, стоял массивный письменный стол.

Фэн Хуан бесшумно приблизилась к нему. На столе царил безупречный, почти стерильный порядок: аккуратные стопки бумаги, кисти, разложенные по размеру, тушечница из чёрного камня. И тут её внимание приковал один-единственный лист, лежащий чуть в стороне. На нём углём был выведен незаконченный портрет. Портрет юной Сюэ Лань.

Она застыла, будто поражённая молнией. Вся её воля, всё напряжение мгновенно испарились, оставив лишь щемящую пустоту. Рука сама потянулась к бумаге, и кончики её пальцев легонько коснулись линии щеки — той самой, что он так и не успел дорисовать. Горькая усмешка вырвалась у неё наружу. Судьба порой являла такие жестокие и точные насмешки. Резким движением, будто обжигаясь, она отдёрнула руку и отвернулась, силясь отогнать нахлынувшие воспоминания.

А в щель приоткрытой двери за ней с холодной сосредоточенностью наблюдал Ли Вэй. Он видел каждый её шаг, видел, как она замерла у стола, видел, как её пальцы с нежностью коснулись портрета. Он не дышал, превратившись в слух и зрение, весь — в ожидании. Он ждал её следующего шага.

В глубине кабинета, в стенной нише, стояла застеклённая витрина, где на алом бархате покоились древние артефакты. Фэн Хуан шагнула к ней, не отрывая взгляда от цели — двух вееров, белого и чёрного. Инкрустированные лунным жемчугом, они мерцали в полумраке. Остальные реликвии её не интересовали.

Она провела пальцами по холодному стеклу, словно ощущая сквозь него ауру желанной добычи. Зная, что подобные реликвии никогда не хранятся без защиты, она отвела взгляд от витрины. Её внимание привлекла шахматная доска на низком столике по соседству. Фигуры из тёмной яшмы и светлого нефрита были расставлены в незаконченной партии. Фэн Хуан узнала этот набор — когда-то такой же был у её отца. Расположение фигур было не игрой, а ключом к ловушке. Одно неверное движение — и механизм защиты сработает.

Опытным взглядом она оценила позицию. Гармония композиции была нарушена: нефритовый дракон занимал не свою клетку. Ловким движением она передвинула фигуру на нужное место. Послышался почти неслышный щелчок — замок на витрине открылся.

Именно в этот момент, когда Фэн Хуан с холодным спокойствием протянула руку к веерам, в кабинете появился Ли Вэй. Бесшумно приоткрыв дверь, он скользнул внутрь и, пользуясь её сосредоточенностью, начал приближаться, оставаясь в тени.

— Что забыл лунный дух в обители снежного волка? — раздался за её спиной низкий голос Ли Вэя.

Фэн Хуан резко обернулась, за спиной у неё уже были веера. Её поймали с поличным, но сдаваться она не собиралась.

— Ничего особенного. Просто гуляла и увидела, как из этой комнаты исходит особый лунный свет, — ответила она, стараясь придать голосу беззаботность.

— И это оправдывает кражу древних реликвий? — Ли Вэй сделал шаг вперёд.

— Какая кража? Я всего лишь… хотела ненадолго взглянуть на них, — Фэн Хуан отступила, оценивая расстояние до двери.

Уголки губ Ли Вэя дрогнули в усмешке, но его взгляд, горящий сквозь прорези маски, был безжалостен.

— В таком случае… вам следовало попросить. — На последнем слове он ринулся вперёд.

Его атаки были точными и методичными, как и подобает следователю. Он использовал прямолинейные, мощные захваты, стремясь ограничить её движения. Его цель — нейтрализовать: он пытался прижать её к столешнице, схватить за запястья, блокировать ей путь к отступлению. Каждое его движение было подконтрольным и выверенным, будто он ведёт допрос с помощью физической силы. Он использовал вес своего тела и знание пространства, пытаясь загнать её в угол.

Её стиль был поразительным гибридом, отражающим её двойственную природу. От аристократического прошлого — изящные уклонения, пластичные движения, использование инерции противника. Она скользила между его атак, как тень, её длинные рукава мелькали, сбивая с толку. Но в её движениях проскальзывала и грубая сила пиратов: короткий, хлёсткий удар ребром ладони, низкий подкат, попытка использовать в качестве оружия всё, что попадалось под руку — свиток с полки, тяжёлую тушечницу. Её ноги были в постоянном движении, она отступала, петляла. Её единственной целью была дверь. Веера, зажатые за спиной, не мешали ей, а будто стали частью её сущности, удлиняя линию её спины и делая повороты ещё более стремительными.

Ли Вэй, уловив ритм её движений, пошёл на риск. Он пропустил её обманный манёвр и рванулся вперёд, когда она сделала широкий разворот, чтобы обойти его. Его пальцы впились не в её руку, а в затылок, нащупывая завязки маски. В последний момент Фэн Хуан попыталась вывернуться, но было поздно. Шёлк лопнул, и маска полетела на пол. И в наступившей внезапной тишине, в лунном свете у окна, он наконец увидел её лицо. Лицо повзрослевшей Сюэ Лань.

— Лань… — имя сорвалось с его губ тихо, но с абсолютной, кристальной уверенностью. Все обрывки, все догадки сложились в единую, неоспоримую картину. Сюэ Лань была жива. Она стояла перед ним, дышала, смотрела на него чужими глазами. Он сделал шаг вперёд.

— Сюэ Лань умерла десять лет назад, — её голос прозвучал твёрдо и холодно.

— Я искал тебя всё это время. Почему ты не дала о себе знать? — не отступал он, впиваясь взглядом в черты, которые когда-то знал лучше собственных. Но от хрупкой, нежной девушки не осталось и следа. Перед ним стояла женщина, выкованная в горниле испытаний. Её твёрдый, почти безжалостный взгляд и огрубевший голос были тому прямым доказательством.

— И что бы это изменило? — в её голосе прозвенела ледяная насмешка.

— Я нашёл бы способ спасти тебя.

Он сбросил свою маску, и перед ней предстало его лицо — всё так же прекрасное, но отмеченное суровой печатью прожитых лет. Жёсткие линии, заострившиеся скулы, взгляд, утративший юношескую мягкость. На мгновение она позволила себе залюбоваться этой новой, суровой красотой, а затем легко рассмеялась — смехом, в котором не было ни капли веселья.

— Это было невозможно, — отрезала она, резким жестом проводя рукой по воздуху, словно отсекая призрачные надежды. — Ты и сам прекрасно знаешь, Вэй. Твоя семья никогда не позволила бы тебе броситься на поиски «падшей» невесты.

Она, выросшая в этих же кругах, понимала всё до мельчайших деталей. Когда тётка с мужем продали её, грязные слухи расползлись по городу быстрее чумы. Даже если бы он, вопреки всему, нашёл её, его клан никогда не принял бы обратно женщину с таким пятном на репутации. Брак с ней стал бы политическим самоубийством для дома Ли.

— Я бы очистил твоё имя, — настаивал Ли Вэй, и в его голосе звучала та самая упрямая уверенность, что когда-то заставляла его часами отрабатывать удары мечами и изучать запутанные дела. Глубоко внутри он понимал: Фэн Хуан права. Логика и расчёт, его верные спутники в работе, безжалостно указывали на невозможность этого. Но та часть его души, что десять лет хранила её образ, отказывалась сдаваться, не желая признавать своё поражение.

— Ты совсем не изменился, — снова рассмеялась она, и в этот раз в смехе прозвучала капля нежности.

Его взгляд скользнул по её лицу, выхватывая тонкие белые шрамы на скуле и у виска — безмолвные свидетельства битв, о которых он ничего не знал.

— А ты? — спросил он, уже зная ответ.

— Как будто ты сам не видишь, — парировала она, и в её глазах вспыхнул вызов. Она не просила жалости и не собиралась оправдываться. Та, кем она стала, была сильнее той, кем была когда-то.

Фэн Хуан внезапным движением ладони резко ударила ему в грудь. От неожиданности Ли Вэй отлетел к столу, опрокинув чернильницу, и тёмные чернила разлились по полу, словно кровь из раны. Не теряя ни секунды, Фэн Хуан распахнула окно и исчезла в ночной тьме сада.

Но Ли Вэй не мог так просто отпустить её. Собрав волю в кулак, он рванулся вслед. Выпрыгнув в темноту, он помчался за мелькающим среди деревьев силуэтом, почти настигнув её у внешней стены. Его пальцы вцепились в край её шёлкового рукава… И в этот миг из тени возникла мощная фигура Лао Хэя. Короткий, сокрушительный удар рукоятью меча по затылку — и сознание Ли Вэя погасло.

Последнее, что он успел увидеть, — спину ускользающей Сюэ Лань. Последнее, что услышал, — хриплый оклик, обращённый к ней:

— Фэн-ван, скорее!

Придя в себя через несколько минут, Ли Вэй почувствовал не только пульсирующую боль в виске, но и ледяную ярость, смешанную с пронзительной ясностью. Это имя, которое он знал лишь по докладам, — мифический Капитан-призрак, бич торговых путей. И теперь оно обрело лицо. Это была Сюэ Лань. Его Сюэ Лань. Та, что должна была стать его женой.

Он не стал поднимать тревогу. Приказ, отданный сквозь стиснутые зубы, был краток:

— Готовить мой самый быстрый корабль!

Ли Вэй был намерен перехватить её в море. На её территории.

4. Осколок маски на лаковом столике

Бай Ин стремительно мчался впереди, его шаги были лёгкими и бесшумными, будто он и вправду был тем лисом, в чьём обличье появился на балу. Он не бежал, а почти летел над дорогой.

Фэн Хуан, прижимая к груди веера, с трудом поспевала за ним. Длинное платье, ещё недавно бывшее частью изысканного образа, теперь путалось в ногах, а тяжёлая ткань, пропитанная потом и ночной влагой, казалась свинцовой. Дыхание сбилось, в боку кололо острой иглой, и каждый вдох обжигал лёгкие. Ей отчаянно хотелось остановиться, хотя бы на мгновение, чтобы перевести дух.

Сзади, тяжёлой и неумолимой поступью, бежал Лао Хэй. Его сапоги гулко отдавались по брусчатке пустынных улиц, и этот звук, словно барабанная дробь, наполнял ночь.

Они не оглядывались. Не было ни времени, ни сил на это. Только бежать вперёд, сквозь серебристый свет луны и густую тень переулков. И когда в груди у Фэн Хуан уже начинало ныть от нехватки воздуха, а в висках стучало, тогда она наконец почувствовала — достаточно. Выбрав тёмный, глубокий проулок между двумя слепыми стенами складов, она резко подняла руку, давая знак.

— Стой! — её голос прозвучал хрипло и срывающе.

Она прислонилась к прохладной каменной стене, откинув голову и закрыв глаза, вслушиваясь в отдалённый шум праздника, который они оставили позади. Фэн Хуан прислушивалась к каждому шороху, к каждому отзвуку шагов на пустынных улицах. Она знала — Ли Вэй не отступится так просто. В ту секунду, когда их маски упали и их взгляды встретились без преград, она прочла в его глазах не мимолётное изумление. Глубже, под слоем шока и неверия, пылало что-то иное — всепоглощающая тоска, та самая, что годами точила душу, и неистовое, почти отчаянное желание вернуть то, что было безвозвратно утрачено. Она видела в нём не следователя, выслеживающего преступницу, а человека, готового бросить вызов самой судьбе.

— Фэн-ван, — тихо, но чётко произнёс Бай Ин, приблизившись. — Вы в порядке?

Фэн Хуан коротко кивнула, открыв глаза. Дыхание её наконец выровнялось, и с губ сорвался протяжный, уставший вздох, в котором смешались и напряжение погони, и груз неожиданной встречи.

— Дацзе, за нами не идут, — доложил Лао Хэй, его низкий голос был спокоен, как всегда.

— Он не послал стражу? — не скрывая удивления, переспросил Бай Ин и тут же юркнул за угол, чтобы лично оценить обстановку. Улица и впрямь была пустынна. Ни тревожных огней, ни лязга оружия, ни тяжёлой поступи солдат — лишь звенящая тишина, изредка нарушаемая отголосками музыки с праздника.

— Следователь Ли, — проговорила Фэн Хуан, всё ещё прислонившись затылком к прохладной каменной стене, — наверняка уже строит новый план. — На её губах играла кривая, усталая усмешка. Даже живя вдали от этих стен, она знала всех, кто всерьёз охотился за пиратами. Имя Ли Вэя красовалось в этом списке на самом видном месте.

— Дацзе, до гавани путь не близкий, — Лао Хэй говорил медленно и обдуманно. Он заранее изучил район, готовя пути отступления. — Предлагаю укрыться в запасной точке и переждать. Сначала заляжем на дно, а с рассветом уйдём в море.