Побег к морю

Они проезжали мимо таблички «Алушта», и дорога начала виться серпантином, забираясь всё выше в горы. Справа открывались головокружительные виды на ущелья, поросшие соснами, и скальные обрывы. Воздух за окном стал ещё чище, хвойным и пряным. Мария опустила стекло, и холодный поток ворвался в салон, смешиваясь с теплом от печки. Она вдохнула его, как эликсир.

И вот, наконец, после крутого поворота, перед ними, как на ладони, открылась панорама Южного берега. Бескрайняя, свинцово-синяя в этот зимний день полоса моря, сливающаяся на горизонте с небом. Береговая линия с бухтами и мысами. И белые пятна поселков, рассыпанных у самой воды. От этого вида перехватило дух.

— Красиво, правда? — улыбнулся Анатолий, глядя на неё в зеркало заднего вида. — Для меня каждый раз, как в первый раз.

— Невероятно, — выдохнула она в ответ.

Они стали спускаться с перевала, и вскоре свернули с главной трассы на узкую дорогу, ведущую в сторону от шума, в одно из небольших сёл, приютившихся между морем и горным массивом. Проехали мимо рынка с закрытыми на зиму рядами, мимо скромной школы, мимо домиков с заросшими садами. И вот, на выезде из села, на небольшом возвышении, показался он — ЖК «Морская Корона».

Несколько современных, стильных домов в светло-серых тонах с панорамным остеклением, черными черепичными крышами и ухоженной, пока ещё зимней территорией. Мария почувствовала, как сердце ёкнуло от гордости и немного от страха: «Это теперь мой дом».

Машина остановилась у шлагбаума третьего, самого ближнего к морю корпуса. Охранник в форме сверил данные, позвонил управляющему, и шлагбаум плавно пополз вверх.

— Вам какой подъезд? — спросил Анатолий.

— Первый. — Голос у неё слегка дрогнул.

Он подъехал прямо ко входу и помог вытащить чемоданы.

— Удачи на новом месте, — искренне пожелал он, пожимая ей руку.

— Спасибо! И вам всего доброго!

Она осталась одна на тихой, залитой зимним солнцем площадке перед подъездом. Где-то вдалеке шумело море. Чувствовался его солёный запах. Было тихо-тихо, только ветер шелестел сухими листьями в декоративных кустах.

Мария достала из сумки синий ключ-брелок. Прислонила его к домофону. Щёлк. Дверь открылась. Прохладный, чистый воздух подъезда встретил её, а лифт быстро и бесшумно доставил на восьмой этаж.

И вот она стоит на пороге своей квартиры. Ключ поворачивается в замке легко. Дверь открывается.

Перед ней — светлая, новая студия с большими окнами. Паркет блестит. На стенах — чистые обои. И в конце комнаты — застекленная дверь на балкон. Она, затаив дыхание, пересекает порог, проходит через всю пустоту, тянется к ручке балконной двери.

Щелчок. Холодный воздух ударяет в лицо. Она выходит.

И замирает.

Прямо перед ней, за невысокой оградой балкона, расстилалась бескрайняя, величавая гладь Чёрного моря. Отсюда, с высоты восьмого этажа, вид был абсолютным, панорамным. Море сегодня было неласковым, цвета стали, с белыми барашками волн. Оно гудело низким, басовитым гулом, накатывая на берег внизу, на пустой галечный пляж. Небо, затянутое высокими облаками, отливало перламутром. А слева, у самого горизонта, угадывались сизые контуры далёких гор.

Мария облокотилась на перила, и с её губ сам собой сорвался смех. Тихий, счастливый, полный облегчения. Она сделала это. Она здесь. Никаких планов на сегодня, кроме как распаковать чемодан, сходить в ближайший магазин за самым необходимым и просто быть. Смотреть на море. Дышать. Чувствовать.

Где-то там, на этой же земле, возможно, уже пил кофе или спорил с таксистом тот самый Максим. Но теперь это не имело никакого значения. Её мир сузился до горизонта за окном и расширился до бесконечности внутри. Здесь, на этом балконе с видом на море, начиналась её история. И она была полна тишины, солёного ветра и безграничной надежды.

Маша достала телефон и сделала первую фотографию: своё отражение в стекле балконной двери на фоне бескрайнего моря. Подписала: «Дома». И отправила родителям и лучшей подруге Юльке. А потом, закутавшись в куртку, ещё долго просто стояла и смотрела, как день медленно клонится к вечеру, окрашивая воду в глубокие, свинцово-синие тона.

Глава 6. Возвращение блудного сына.

Таксист довёз Максима до знакомого с детства поворота у старой поликлиники. Дальше — узкая улочка, упирающаяся прямо в море. Мамин дом был здесь, в самом конце, за невысоким белым забором, увитым спящим на зиму виноградом. Дом, который помнил его босоногим пацаном, потом угловатым подростком, а затем — редким гостем, приезжающим на пару дней между проектами.

Когда машина остановилась, из калитки уже высыпала вся семья. Первой, опережая даже шустрых детей, выбежала мама. Невысокая, круглолицая, с сединой в тёмных волосах, заколотых в пучок. В её широко распахнутых глазах Максим прочитал столько эмоций, что горло тут же сжал ком.

— Максюша! — это было не имя, а звук облегчения, радости и бесконечной материнской нежности.

Она бросилась к нему, и он, наклонившись, утонул в её объятиях. Пахло домашней выпечкой, привычными чуть сладкими духами и чем-то неуловимо родным — теплом очага, которого он себя лишил добровольно. Он прижался щекой к её виску, чувствуя, как на глаза наворачиваются предательские слёзы.

— Мам, — хрипло прошептал он. — Я приехал.

— Мы так ждали! Так ждали, сынок!

За мамой уже топтались племянники: двойняшки лет семи, Ваня и Миша, и старшая, десятилетняя Настя. Они робко смотрели на большого, незнакомого дядю.

— Ну что стоите? — подтолкнула их сестра Максима, Аня. Она сильно изменилась за эти два года, повзрослела, в её глазах появилась мягкая усталость и мудрость. — Поздоровайтесь с дядей Максом!

Дети хором, смущённо пробормотали приветствие. Аня обняла брата крепко, по-сестрински, похлопала по спине.

— Добро пожаловать домой, архитектор. Надолго, надеюсь?

— Надолго, — кивнул Максим, здороваясь за руку с её мужем Димой, молчаливым и добродушным рыбаком, который всегда смотрел на него с лёгким недоумением, как на инопланетянина из мира небоскрёбов.

Под гомон и расспросы его завели в дом. Всё было знакомо до слёз и в то же время ново. Та же мебель, тот же ковёр на стене, тот же запах борща и свежего хлеба. Но на стенах появились детские рисунки, в углу гостиной стояла огромная коробка с игрушками, а на окнах висели новые, более светлые шторы, которые, как он знал, Аня сшила сама.

За столом, под тихое щебетание детей и заботливое «ешь, ешь» матери, он чувствовал себя одновременно и своим, и чужим. Он ловил на себе взгляды. Мамин — полный безусловной любви и тревоги. Анин — вопрошающий, оценивающий. Она видела его после развода только по видео, где он мастерски изображал, что «всё хорошо, просто работы много».

— Так ты совсем переезжаешь? В новостройку? — спросила Аня, разливая чай.

— Да, в «Морскую Корону». Квартира пока в черновой отделке, надо ремонт делать. Поживу у вас, если, конечно, мама не против, пока найду бригаду и вникну.

— Какой разговор! — всплеснула руками мать. — Живи сколько хочешь! Комната твоя всегда ждёт.

После обеда Максим вышел во двор. Он нуждался в том, чтобы побыть наедине с этим местом, вдохнуть его без приправы семейного внимания.

Двор изменился. Где был голый пятачок земли, теперь красовалась аккуратная летняя кухня-беседка, построенная, как он сразу понял, Димой. Старый сарай покрасили в голубой цвет. Яблони, которые он помнил тонкими прутиками, разрослись в могучие, причудливо изогнутые деревья. Даже море отсюда, из-за забора, казалось другим — более домашним, своим.

Он толкнул калитку и вышел на узкую тропинку, ведущую к берегу. Это был не пляж в туристическом понимании, а дикий, каменистый участок побережья, который жители села считали своим. Он спустился по знакомым, стёртым временем и ногами камням и сел на большой плоский валун, на котором когда-то выцарапал своё имя.

Тишина. Только мерный, глухой гул прибоя, далекий крик чайки. Море зимнее, суровое, безлюдное. Именно таким он его и любил. Он закрыл глаза, и память нахлынула волной, более сильной, чем те, что бились о камни у его ног.

Здесь, на этом самом камне, сидел пятнадцатилетний Макс. С блокнотом для рисования и карандашами. Он часами срисовывал очертания скал, линию горизонта, играл с проектами «идеального дома», который должен был стоять прямо тут, на берегу. Он мечтал стать великим архитектором. Не просто строителем, а творцом. Тот мальчишка клялся самому себе, что первое, что он построит, когда станет знаменитым, будет дворец для мамы. Не дом — дворец. С колоннами, арками, с видом на море из каждого окна. Чтобы она, проработавшая всю жизнь бухгалтером в местном совхозе, никогда больше не знала забот.

Он стал архитектором. Успешным, востребованным. Его работы публиковали в журналах. Он строил коттеджи для олигархов и бизнес-центры для корпораций. Зарабатывал деньги, которых в детстве не мог даже представить.

А дворец для мамы? Нет. Дворец он не построил. Вместо этого он влюбился. В эффектную, блестящую, ненасытную Катю. И все его деньги, вся его энергия, всё его время уходили на её «хотелки»: на квартиру в центре Петербурга с дизайнерским ремонтом, на машины, на отпуска на Мальдивах, на шубу, которую она надела три раза. Он строил для неё иллюзию жизни, в которой он был не Максимом с крымского берега, а преуспевающим профессионалом из города-миллионника с «правильной» женой. Он пытался вписаться в её мир, забыв свой. И забыв того пацана с блокнотом.

А когда иллюзия рухнула, оказалось, что кроме счёта в банке, профессионального выгорания и чувства глубокой фальши, у него ничего не осталось. Ни дворца для мамы, ни веры в свою мечту, ни даже понимания, кто он такой.

Стыд. Он накатил сейчас, жгучий и удушливый. Стыд перед матерью, которая никогда ни в чём его не упрекала, только спрашивала по телефону: «Ты счастлив, сынок?». Стыд перед той светловолосой женщиной из поезда, которая с такой искренностью радовалась просто мосту. Она бежала к чему-то настоящему. А он? Он бежал от. От себя. От своих предательств.

И самый горький стыд — перед тем мальчишкой. Перед его ясными, горящими глазами, полными веры. Он предал его мечту. Подменил её на одобрение со стороны, на внешний лоск, на жизнь в чуждой ему парадигме успеха.

Ветер с моря крепчал, пробираясь под куртку. Максим сидел неподвижно, чувствуя, как холод камня проникает сквозь джинсы. Он смотрел на горизонт, где сливались воедино свинцовая вода и облачное небо. Где-то там, в этом же селе, но в новом, стерильном мире «Морской Короны», ждала его новая, пустая квартира. Чистый лист. Или очередной проект для кого-то?

«Зачем я сюда приехал? — спросил он себя. — Чтобы прятаться? Или чтобы начать заново?»

Он не знал ответа. Знало только море, которое, как и двадцать лет назад, било волнами о камни, стирая острые грани, сглаживая шероховатости. Оно было тем же. А вот ему предстояло заново найти в себе того мальчишку. И, может быть, наконец, построить для него если не дворец, то хотя бы просто настоящий дом.

Глава 7. Первое утро и первые заботы.

Мария.

Первый сон на новом месте оказался непривычно крепким и без сновидений, хотя и спала она на неудобном надувном матрасе. Мария проснулась от низкого, ритмичного гула — не тревожного, а убаюкивающего, как дыхание гиганта. Она несколько секунд лежала с закрытыми глазами, пытаясь понять, где она. Запах был новый: свежая краска, чистый бетон и едва уловимый шлейф морской соли, забившийся в щели балконной двери.

Она открыла глаза. Сквозь большое панорамное окно лился слепящий утренний свет, освещая пустую студию. Тридцать семь квадратных метров возможностей. Ремонт от застройщика был, как и обещали, выполнен добротно: ровный пол, гладкие стены, глянцевый фартук на кухонном уголке и стильная сантехника в ванной. Её чемоданы, одиноко лежащие посередине комнаты, казались здесь инородным телом.

Первым делом — ритуал. Она вскипятила воду в новеньком электрическом чайнике, нашла в сумке свою дорожную банку с молотым кофе, щепотку корицы и перец, смолотый в крошечной мельничке. Аромат, поднявшийся из кружки, был якорем. С ним она вышла на балкон.

Утро было ясным, морозным и ослепительно ярким. Море, успокоившееся за ночь, лежало гладким полотном цвета холодного аквамарина. Мария обхватила горячую кружку ладонями, вдыхая кофе и солёный воздух и чувствовала, как её наполняет тихая, спокойная радость. Она здесь, дома.

Радость, однако, была прекрасна, но не функциональна. Нужна была кровать, стулья, стол. Хотя бы одно нормальное кресло, чтобы не сидеть на полу. После кофе она, полная энтузиазма, отправилась на разведку.

Ближайший магазин оказался небольшим супермаркетом «У дома» с двумя залами. Войдя, Маша сразу почувствовала себя героиней другого измерения. Вместо бесконечных рядов с двадцатью видами йогурта здесь был всего два. Вместо стеллажей с эко-продукцией и суперфудами — полки с местной молочной продукцией и консервацией: баклажанная икра, вяленые бычки. Она прошлась по рядам, в поисках своего привычного: авокадо для тостов, итальянского пармезана. Нашла только твёрдый сыр «Российский» и «Голландский» в вакуумной упаковке, а вместо авокадо — огромный выбор местных яблок и хурмы.

«Ладно, — философски подумала она, беря сыр, ароматную булку, хурму и яйца. — Будем перестраивать гастрономические привычки. Зато всё выглядит... настоящим».

На кассе, пока продавщица с невозмутимым видом отсчитывала сдачу мелкими монетами, Мария спросила:

— Скажите, а где тут у вас можно мебель купить? Неподалёку?

Женщина посмотрела на неё с ленивым интересом, как на инопланетянку.

— Мебель? Ну, в Симферополе. «Мега-Мебель» там, или на рынке «Мебельном». У нас-то тут только табуретки да столы кухонные у дяди Васи в сарае, — она махнула рукой куда-то в сторону центра села.

— А доставка из Симферополя дорогая? — поинтересовалась Мария.

— А кто её знает. Наверное, — пожала плечами продавщица. Её мир явно не был озабочен вопросами доставки диванов.

Мария вышла из магазина с лёгким разочарованием. Симферополь — это снова дорога, снова поиск, снова незнакомая территория. И тут она вспомнила. Управляющий вручил ей вчера визитку с QR-кодом чата жильцов их дома. «Там всё узнаете, люди добрые», — сказал он.

Вернувшись в квартиру, она подключила домашний Wi-Fi (спасибо предоплаченному тарифу) и зашла в чат. Он назывался просто «ЖК Морская Корона». Сообщений было уже несколько сотен: кто-то жаловался на шумный лифт, кто-то продавал лишние обои, кто-то спрашивал про няню для ребёнка. Мария набрала сообщение, стараясь звучать дружелюбно:

«Всем добрый день! Я новенькая из 3-го корпуса, заселилась вчера. Подскажите, пожалуйста, может, кто-то знает проверенное место, где можно недорого и с доставкой купить хорошую кровать и кресло? В Симферополь как-то далеко, если есть варианты поближе, буду благодарна за контакты!»

Ответы посыпались почти сразу. «Добро пожаловать в нашу тихую гавань!» — написал один. «У дяди Васи не берите, у него всё кривое!» — предупредил другой. И среди прочих, всплыло сообщение от пользователя с ником «Макс Орлов» и аватаркой в виде чёрного силуэта здания.

Макс Орлов: «Есть контакты небольшого производства в Лесном (20 км отсюда). Делают мебель на заказ из массива, качественно и адекватно по цене. Хозяин — мой давний знакомый. Могу скинуть номер. Доставка у них тоже имеется».

Сообщение было деловым, без эмоций, но полезным. Мария почувствовала облегчение.

Мария: «Буду очень признательна за контакт! Скиньте, пожалуйста, в личку. И если не секрет, вы сами у них заказывали?»

Через минуту в личных сообщениях пришёл номер телефона и имя «Сергей». И короткая реплика:

Макс Орлов: «Заказывал для других объектов. Качеством доволен. Скажите, что от меня, сделают хорошую скидку».

Мария: «Огромное спасибо! Выручили».

На том диалог и закончился. Мария сохранила номер, уже представляя себе компактный стол, удобную кровать и мягкое кресло. Она была благодарна незнакомому соседу. Вежливый, компетентный. Хорошо, что есть такие люди.

Максим.

Его разбудил не шум моря, а топот детских ног по коридору и возгласы племянников, споривших из-за мультиков. Максим открыл глаза и увидел потолок своей детской комнаты, на который когда-то приклеивал светящиеся звёзды. Их следы ещё виднелись.

Чувство было двойственным. С одной стороны — уютная, безопасная гавань родительского дома. С другой — давящее чувство временности, словно он снова стал подростком, не имеющим своего пространства. После завтрака, под аккомпанемент маминых расспросов о планах на жизнь, он решил сбежать под благовидным предлогом.

— Съезжу в «Морскую Корону», мам. Надо квартиру оценить, замеры сделать, — сказал он, надевая куртку.

— Ты хоть шапку надень! Ветер с моря! — крикнула ему вдогонку мать.

Он не надел шапку. Ему нужен был этот холод, этот ветер, чтобы почувствовать бодрость. Дорога от старого района с частными домами до новостроек заняла пятнадцать минут пешком. Контраст был разительным: вместо кривых улочек с виноградниками — ровные плиточные дорожки, стильные фонари и пустые, пахнущие новизной подъезды.

Стоя перед своим корпусом, Максим достал телефон. На секунду он завис, глядя на чат дома. Его пальцы сами потянулись написать что-то управляющему, но он передумал. Вместо этого он просто зашёл внутрь, поднялся на свой этаж и отпер дверь.

Пустота, абсолютная. Только его шаги отдавались гулким эхом в голых стенах. Солнечный луч падал на идеально ровный пол, и в этой пустоте было больше потенциальных возможностей, чем в любой из его готовых, вылизанных дизайнерских проектов. Но возможностей для кого?

Он вышел на балкон. Вид был схож с тем, что открывался из материнского двора, но под другим углом. В этот момент телефон в его кармане мягко завибрировал — уведомление из чата. Он отвлёкся, прочитал вопрос новенькой соседки. Ник Мария, с фикусом на аватарке.

«Почему-то сразу представил ту, из поезда», — мелькнула нелепая мысль. Он отогнал её и, почти на автомате, дал чёткий, профессиональный ответ. Знакомый Сергей из Лесного действительно делал отличную мебель, не хуже столичных мастерских. Помочь соседям — святое дело. Он скинул контакт, получил вежливую благодарность и выключил телефон.

Но образ «той из поезда» не отпускал. Светлые волосы, собранные в небрежную косу. Голубые глаза, вспыхнувшие сначала гневом, а потом неподдельным восторгом перед мостом. И эта странная, милая причуда — перец в кофе.

«Наверняка она уже где-то на побережье, возможно даже не одна», — с лёгкой, непонятной даже ему самому горечью подумал Максим. Он посмотрел вдаль, на море, которое видел и с этого балкона, и с того родного камня. Два берега одной жизни. Старый, где остались его стыд и детские мечты. И новый, пустой, где нужно было начинать всё с нуля.

Он не знал, что в этот самый момент та самая девушка из поезда, его новая соседка, стояла на своём балконе в соседнем корпусе, смотрела на то же самое море и тоже думала о будущем. Их взгляды будто бы скользили по одной линии горизонта, но не встречались, разделённые бетонными стенами, парой десятков метров и слоем неведения.

Но чат дома уже был заведён. Контакт установлен. И невидимые нити новой, крымской жизни начали тихо тянуться друг к другу.

Глава 8. Крымская размеренность и уроки терпения.

Утро второго дня в новой жизни началось с тихого, но упрямого журчания, доносящегося из ванной. Мария, ещё не до конца проснувшись, впустила в голову мысль, что это, наверное, конденсат стекает по трубе, или ей просто мерещится. Но когда она встала и прошла в ванную, чтобы проверить, её босые ноги сразу же наткнулись на холодную лужу, медленно растекающуюся по плитке.

«Только не это», — панически подумала она.

Ситуация была удручающей. Из-под резьбы, соединяющей кран с трубой холодной воды, била тонкая струйка. На полу уже стояла приличная лужа. Её чемоданы, стоявшие рядом в коридоре, подозрительно отсырели снизу.

Маша, воспитанная в духе «если что-то сломалось, надо немедленно это чинить», мгновенно перешла в режим антикризисного управляющего. Никакой паники, только план действий.

1. Перекрыть воду. К счастью, вентиль на стояке она быстро нашла и, приложив немало усилий, закрутила.

2. Собрать воду. Полотенцами, тряпками из чемодана и даже простынкой от нового постельного белья (жалко, но что поделать).

3. Найти сантехника.

Именно на третьем пункте её уверенность коренного жителя мегаполиса начала давать трещину. В чате дома кто-то неделю назад спрашивал про сантехника. Прокрутив историю, она нашла номер. Подписан просто: «Сан Саныч, сантехник. Делает всё, но когда сможет».

Мария набрала номер, уже составляя в голове убедительную речь о срочности и аварийности ситуации.

Трубку взяли не сразу. После долгих гудков наконец на другом конце кто-то тяжело вздохнул, и низкий, неторопливый голос произнес:

— Алё?

— Здравствуйте! Это Сан Саныч? Вас рекомендовали в чате «Морской Короны». У меня прорыв трубы, протечка! Вода уже на полу скопилась! Вы можете срочно приехать? — голос Марии звучал максимально деловито и убедительно.

— Прорыв? — голос в трубке не выразил ни тревоги, ни спешки. — А вы вентиль-то подачи воды перекрыли?

— Да, конечно! Но кран нужно чинить или менять!

— Так — на том конце послышался причмокивающий звук, будто Сан Саныч пил чай. — А где вы находитесь-то, красавица?

— ЖК «Морская Корона», третий корпус. Восьмой этаж.

— А Новосёлы. — В его голосе послышалась снисходительная усмешка. — Ну, понимаете, у меня сейчас дело. У тёти Глаши в соседнем посёлке унитаз потёк. Я к ней после обеда поеду. Может, завтра к вам заскочу?

— ЗАВТРА?! — Мария чуть не выронила телефон. — Но у меня же потоп! А квартира новая! Паркет, плитка!

— Паркет? Ну, вы воду-то вытрите, он высохнет. Никуда не денется. А кран... Он же у вас не рекой хлещет, раз вентиль перекрыли. Значит, подождёт. – Сан Саныч говорил так мудро и спокойно, словно давал урок философии, а не обсуждал аварию.

— Но я не могу без воды! Мне нужно и руки помыть, и чайник вскипятить!

— Из-под крана-то не польётся, — констатировал он факт. — А бутилированную в магазине купите. Кстати, на первом этаже в вашем же доме автомат стоит. Вода там чистая, крымская. И чай вкуснее. — Он явно переводил разговор в другое русло.

— Сан Саныч... миленький, — Мария перешла на мягкий, почти умоляющий тон. — Я готова оплатить срочный вызов! В двойном размере!

— Деньги — дело хорошее, — согласился сантехник. — Но спешка, красавица, она редко к добру приводит. Вот я тёте Глаше пять лет назад кран на скорую руку починил, так он через полгода снова потёк. Всему своё время. Я после обеда у Глаши буду, часам к четырем. Может, оттуда к вам. Позвоню.

И, не дав ей опомниться, он закончил разговор добродушным: «Вы там не волнуйтесь. Всего хорошего».

Мария опустила телефон, чувствуя себя совершенно беспомощной. Её логика, её умение договариваться и даже её деньги наткнулись здесь на непробиваемую стену крымской размеренности. Она стояла посреди залитой ванной с тряпкой в руках и понимала, что мир здесь живёт по другим законам. «Всему своё время» — фраза, которая в Нижнем звучала бы как насмешка, здесь была аксиомой.

Она тяжело вздохнула и пошла искать тряпку понадёжнее. Через полчаса пол был более-менее сухим, а Мария — слегка подавленной. Она вышла на балкон подышать и заметила соседку — пожилую женщину, которая что-то пересаживала в большие глиняные горшки на своём просторном балконе.

— Здравствуйте! — окликнула её Мария, решив разведать обстановку.

Женщина повернула голову. У неё было доброе, морщинистое лицо и живые глаза.

— Здравствуй, милая! Новенькая?

— Да, вчера заселилась. А у меня, вот беда, кран потёк. Сантехника найти не могу, чтобы срочно приехал.

Соседка засмеялась, вытирая руки о фартук.

— А, Сан Саныча уже обзванивала? Он тебе, наверное, про «всему своё время» рассказывал?

— Именно так! — Мария удивилась.

— Не переживай. У него золотые руки. Если сказал «может быть» — значит, приедет. А пока воду из автомата возьми. Он в нише у первого подъезда.

Мария поблагодарила и спустилась вниз. У автомата с водой уже стояла девушка лет двадцати пяти с коляской. Они разговорились. Девушку звали Марина, она оказалась местной, жила в этом же корпусе с мужем и маленьким сыном.

— А, это ты в чате про мебель спрашивала? — оживилась Марина. — Я видела. А кран — это у всех новосёлов сначала что-то да капризничает. Застройщик, оказался экономным. Сан Саныч — наш спаситель. Главное — с ним не спорить и чаем угощать, когда придёт. Он тогда и работу сделает на совесть, и ещё что-нибудь по мелочи починит просто так, «чтоб человеку хорошо было».