На максимальных оборотах

Пока её взгляд не зацепился за нечто, что выбивалось из общего ряда унылых седанов. Огромный тёмно-серый кусок наглого, выпирающего превосходства. За рулём массивного, рычащего RAM сидел он.

Молодой. Самоуверенный до невозможности.

Лия едва скользнула по нему взглядом, и в голове профессионально, сама собой, возникла ремарка на полях: «Слишком предсказуемый типаж. Клише номер один: наглая ухмылка, дорогая игрушка, взгляд альфа-самца. Переписать или выбросить в корзину».

Он был ходячим сборником штампов из тех самых рукописей, которые она потрошила в рабочее время. Человек, привыкший, что реальность прогибается под его желания просто потому, что у него есть харизма и пара сотен лошадиных сил под капотом.

Отработанная интонация. Голос, пропитанный невозмутимой уверенностью.

– Симпатичный байк

Лия едва заметно хмыкнула. Ей почти хотелось рассмеяться: он даже открывал рот именно тогда, когда этого требовал сценарий паршивого любовного романа. Его манера была слишком выверенной, рассчитанной на мгновенный инстинктивный женский отклик. Но Лия Нокс не была потребителем дешёвого чтива. Она была тем, кто его уничтожает.

– Симпатичная тачка, – спокойно парировала она.

И с острым удовлетворением редактора, обнаружившего фактическую ошибку в тексте, уловила его микроскопическую паузу. Секундный сбой в системе. Его внутренний «герой» только что получил отказ там, где всегда привык выходить победителем.

И всё же...

Где-то на периферии сознания засело странное, тревожное послевкусие. Энергетика его взгляда была пугающе концентрированной – слишком плотной для обычного мажора на дорогой тачке. Это был взгляд человека, который не просто ищет внимания, а требует абсолютного подчинения.

Впрочем, город был забит мужчинами с громкими моторами и ещё более громким эго. Лия просто вычеркнула его из головы, как безнадёжно плохую рукопись.

И только гораздо позже она поймёт, что эта «рукопись» уже начала писать её собственную историю.

Глава 3

Он не должен был о ней думать.

Прошло уже несколько часов, но внутри всё зудело, как послевкусие плохого адреналинового отката. Случайная встреча в пробке, пара брошенных фраз под рычание моторов – обычный городской мусор, который должен был вылететь из головы на следующем же перекрёстке. Но эта женщина Твою ж мать.Она застряла в мыслях, как битое стекло в протекторе: не видно, но каждый поворот отзывается острой болью.

Макс Дрейк сидел в VIP-зоне Chili, вцепившись в стакан с виски так, словно хотел раздавить стекло. Басы клуба тяжёлыми кувалдами били в пол, вибрировали где-то в районе солнечного сплетения, но он не слышал музыки. Он видел перед собой только красный байк и этот чёртов взгляд из-под визора – прямой, спокойный и тошнотворно равнодушный.

И этот ёбаный хмык. Короткий. Почти беззвучный. Словно она просканировала его за секунду, нашла диагноз и отправила в корзину с пометкой «не годен».

Он усмехнулся, вспоминая её фразу, но улыбка получилась кривой, больше похожей на оскал. Макс не привык к тому, чтобы его игнорировали. Особенно женщины.

Это было поражение. Чистое, дистиллированное поражение в схватке, которая длилась всего десять секунд. Он чувствовал его остро, как занозу под кожей, которая начинала нарывать, отравляя всю кровь.

– Ты чего такой задумчивый? – голос Алекса прорезал гул басов, как зазубренная пила.

Макс поднял тяжёлый взгляд. Его механик стоял рядом, небрежно привалившись к кожаному дивану с бутылкой пива в руке. В его глазах светилось то самое панибратское любопытство, которое Макс позволял только ему.

– Всё в норме, – коротко бросил Дрейк, надеясь, что тот отвяжется.

– Ага. Расскажи это кому-нибудь другому. – Алекс бесцеремонно плюхнулся рядом, заставляя дорогой диван просесть. – Ты уже полчаса гипнотизируешь этот несчастный виски. У тебя такой взгляд бывает только в двух случаях: либо когда мотор сдох, либо когда что-то пошло не по плану.

Макс промолчал, чувствуя, как на челюстях перекатываются желваки. Алекс был прав. Что-то действительно шло не по плану. Вернее – кто-то.

Музыка в клубе ввинчивалась в уши, девчонки на танцполе изгибались в эротичном ритме, то и дело бросая в сторону его VIP-ложи многообещающие взгляды. Раньше этого было достаточно. Отработанный сценарий: он выбирал одну или двух, короткая ночь, пустая постель к утру. Но сегодня всё это казалось пресным, как картон. Ни одна из них не вызывала в нём даже искры.

Потому что в его голове, как заевшая плёнка, крутился один и тот же кадр: красный перламутр байка и холодные глаза женщины, которая не просто не узнала его. Она даже не дала ему возможности начать эту игру. Просто вычеркнула его из реальности, прежде чем раствориться в потоке, оставив на память лишь горький запах выхлопа и незавершенности.

– Алекс, ты в курсе, что за баба в этом городе рассекает на кастомном красном Харлее?

Алекс даже не повернул головы. Он стоял у края ложи, лениво сканируя танцпол и потягивая пиво прямо из горлышка.

– С хуя ли мне это знать?

– Потому что ты, блядь, единственный псих, который в этом городе собирает стоящее железо.

Механик фыркнул, наконец удостоив его взглядом.

– Я бы запомнил, если бы ковырял такой проект. Это не та херня, которую пропускаешь мимо. В чём прикол?

Макс сделал глоток, лениво покачивая стакан. Лёд с тихим колючим стуком ударился о стенки. Перед глазами снова всплыла её посадка: то, как она влипала в седло, как держала руль – по-хозяйски, без тени суеты.

– Сегодня в пробке видел. Спортстер. Выхлоп кастомный, воздушник, заниженная подвеска. Работа ювелирная. И дорогая.

Алекс чуть прищурился. В его взгляде впервые за вечер мелькнул профессиональный интерес.

– И баба в седле? Серьёзно?

– Более чем.

Алекс присвистнул – короткий резкий звук на мгновение перекрыл синтетический бит, пульсирующий в стенах клуба.

– Редкая тема. Обычно чиксы покупают стоковый байк, делают пару селфи для соцсетей и считают себя королевами дорог.

Макс усмехнулся. Он всё ещё кожей чувствовал то электричество, которое осталось после её ухода.

– Вот именно. Эта не выёбывалась. Она ехала так, будто байк – продолжение её собственного позвоночника.

– И чего ты хочешь? – Алекс допил пиво и выжидательно уставился на Макса.

– Хочу найти.

Механик хмыкнул, доставая из кармана пачку сигарет.

– Ты сейчас про девку или байк?

– Я про проблему, которая начала меня бесить.

Макс замолчал, не сводя глаз с виски. Его выводило из себя не то, как она выглядела, и даже не сам манёвр на светофоре. В ней чувствовалась иная порода. Чужая. Недоступная. Дикая. Что-то, что в корне не вписывалось в его систему координат – и именно поэтому превратилось в его единственный вектор.

К полуночи, когда воздух был совсем тяжёлым от дыма и басов, стало ясно: просто так это не отпустит.

Он сощурился, и в глубине зрачков вспыхнул азарт – тот самый, что гнал его на трек в самый безнадёжный ливень и не знал слова «хватит».

Найти её. Любой ценой. Даже если для этого придётся перевернуть этот город вверх дном.

Макс потянулся к телефону и набрал номер Энцо. Агент ответил после третьего гудка – профессиональная деформация заставляла его быть на связи двадцать четыре часа в сутки, даже если на другом конце назревала катастрофа абсурда.

– Макс, сейчас почти час ночи, – голос Энцо прозвучал глухо, продираясь сквозь сонную одурь.

– Мне нужна твоя помощь.

– С чем? – Сонливость исчезла мгновенно, сменившись настороженностью. Энцо знал: если Дрейк звонит в такое время, значит, он либо в тюрьме, либо мир вокруг него уже охвачен пламенем.

– Нужно найти человека.

– Кого именно?

Макс прикрыл глаза, снова вызывая из темноты алое пятно байка и тот дерзкий, почти издевательский разворот плеч в чёрной коже. И эти чёртовы зелёные глаза

– Женщина. Красный Спортстер. Видел сегодня в центре.

В трубке повисло молчание. Оно было настолько тяжёлым, что Макс почти физически почувствовал, как агент на том конце провода массирует переносицу.

– Ты ебанулся? – наконец выдохнул Энцо.

– Возможно, – Макс даже не пытался отрицать очевидное. Внутри него пульсировало что-то, не имеющее ничего общего с благоразумием.

– Макс, у меня завтра переговоры со спонсорами, послезавтра – грёбаная пресс-конференция. А ты звонишь мне ночью, чтобы я искал тебе какую-то девку на мотоцикле?

– Да, – отрезал Макс. В этом коротком звуке было столько свинцовой тяжести, что возражения застревали в горле.

Энцо тяжело, обречённо выдохнул. Он слишком хорошо знал своего подопечного: если Дрейк вонзил во что-то зубы, он не разожмёт челюсти, пока не почувствует вкус крови.

– Ты сейчас серьёзно?

– Абсолютно.

Утром Макс уже сидел в офисе Энцо. Кабинет, как всегда, выглядел безупречно – торжество стекла, холодных линий и благородной чистоты, в которой не нашлось места ни одной лишней детали. Здесь всё было пропитано контролем, жёстким порядком и запахом очень больших денег.

Сам Энцо устроился за массивным столом с чашкой эспрессо и смотрел на Макса с выражением человека, которому предстояло иметь дело с идиотом.

– Ну?

Макс пожал плечами.

– Вчера в пробке видел одну.

Энцо устало прикрыл глаза. В этом жесте было столько обречённости, будто он уже просчитал все последствия этой новой блажи своего друга.

– Макс

– Да дослушай ты.

И он коротко, без лишних деталей, рассказал всё. Описал её байк, взгляд, и то, как она уехала, не оставив ему даже шанса на ответ. Говорил – и воздух в кабинете, казалось, становился суше от его едва сдерживаемой одержимости.

Энцо медленно сделал глоток кофе, словно пытался смыть этим напитком абсурдность ситуации.

– То есть тебя задело, что тебя не узнали?

Макс взъерошил себе волосы – небрежно, почти нервно.

– Меня задело, что ей было похуй.

– И поэтому ты звонишь мне среди ночи с просьбой найти?

– Именно поэтому.

Энцо смотрел на него и видел не просто знаменитого гонщика, приносящего миллионы, а мужчину, который впервые в жизни на полной скорости врезался в стену. И эту стену нельзя было ни объехать, ни пробить чековой книжкой.

– У тебя полгорода девчонок, которые готовы вешаться тебе на шею, стоит только щёлкнуть пальцами. Объясни мне, нахрена тебе та, которой ты даже не интересен?

Макс чуть подался вперёд, упираясь локтями в колени.

– Потому что все остальные – одинаковые, Энцо. Реакции, взгляды, стоны. Всё по одному чертовому шаблону. А эта...

Он замолчал, и в тишине кабинета отчётливо прозвучал сухой резкий хруст его пальцев.

Энцо хмыкнул, откидываясь на спинку кожаного кресла.

– О, понятно. Самолюбие заиграло.

Макс посмотрел на него в упор. Взгляд был спокойным, но в глубине зрачков застыла ярость.

– Меня бесит, что я вообще о ней думаю.

Энцо тяжело выдохнул, глядя на своего самого проблемного и самого прибыльного клиента. Спорить было бесполезно: Макс уже закусил удила.

– Ладно. Дай мне день. Но если это закончится скандалом, я умою руки.

Агент сдержал слово. Ближе к вечеру следующего дня на телефон Макса пришло короткое сообщение:

«Нашёл. Заходи».

Гонщик был в офисе через двадцать минут. Энцо сидел за компьютером, вглядываясь в данные на мониторе. Услышав шаги, он молча развернул экран.

– Лия Нокс. Тридцать девять лет. Старший редактор в Silverline House Publishing. Живёт одна, старый дом в тихом районе. В соцсетях – стерильно: заброшенный профиль в LinkedIn и ни одного селфи. По клубам не ходит, на треках не светилась, в тусовках не фигурирует.

Макс не перебивал, жадно впитывая информацию.

– Мотоцикл купила три года назад, стоковый Harley-Davidson. Судя по истории заказов запчастей – кастом действительно собирала сама. Руки у неё растут из правильного места.

– Очень симпатичного места, – улыбнулся Макс.

В кабинете стало непривычно тихо. Дрейк смотрел на фото из базы данных и даже на нём ощущался тот самый колючий взгляд, который не давал ему спать.

«Лия Нокс. Тридцать девять»

Он перечитал цифру ещё раз. И едва заметно усмехнулся. Четырнадцать лет разницы.

Это должно было его остановить. Хотя бы формально. Но вместо сомнений внутри возникло знакомое колючее чувство. Возраст добавлял её безразличию веса – и только.

– Она вообще не из твоего мира, – продолжал Энцо, наблюдая за его реакцией. – Никаких точек пересечения. Никаких общих знакомых. Книги, работа, тихая жизнь. Ты рассчитывал на очередную тусовщицу, а получил интроверта со стажем.

Макс промолчал. Энцо был чертовски прав.

Он ждал привычного набора: клубы, гонки, бесконечные селфи и жажда внимания. Кого-то, чей интерес можно было купить, перехватить или просто взять силой харизмы. А вместо этого – женщина в автономной реальности, где его статус не работал, а имя не значило ровным счётом ничего.

Любой другой на его месте уже остыл бы.

Но, блядь. Нет. Это только выкрутило ручку его одержимости до упора.

– Адрес?

Энцо обречённо выпустил из легких воздух, вырвал листок из блокнота и что-то быстро набросал.

– Макс, только без херни. Серьёзно.

– Да расслабься ты.

Парень забрал бумажку – короткое, почти воровское движение. Сжал листок в кулаке, чувствуя, как внутри наконец расслабляется тугая жила ожидания.

– Я тебя слишком давно знаю, – сухо бросил вдогонку Энцо. – Если ты так вцепился, это никогда не заканчивается ничем нормальным. Не лезь туда, Дрейк. Это не твой уровень сложности.

Макс направился к двери. Остановился у самого порога и медленно обернулся. На лицо вернулась ухмылка – ленивая, раздражающе уверенная.

– Я просто посмотрю, Энцо. Одним глазком.

– Ну да, – хмыкнул агент, глядя ему в спину.

Тяжёлое полотно двери глухо отсекло кабинет с его правилами от мира, в котором Макс уже вовсю стремился их нарушить.

Вечер был душным, пропитанным запахом нагретого асфальта и пыли.

Макс припарковал RAM через дорогу от нужного дома и заглушил двигатель. Старое здание с облупившейся штукатуркой и узкими окнами замерло в тихом переулке, где жизнь, казалось, замедлялась до полной остановки. Он поднял взгляд на второй этаж. Одно из окон пульсировало мягким янтарным светом.

Вышел из машины, прислонился к капоту и закурил, не сводя глаз с этого светящегося прямоугольника.

Через минуту в окне появилась она. В растянутой футболке и коротких домашних шортах, с волосами, небрежно заколотыми на макушке. Лия что-то делала у плиты, и сквозь открытую створку окна до него докатился звук.

Музыка. Тяжёлый, вязкий рок с утробными басами и рваным гитарным перегрузом. Этот звук был слишком агрессивным, слишком «неправильным» для такой сонной улицы.

И под этот грубый ритм она танцевала. Двигалась с какой-то издевательски естественной пластикой, которая совершенно не вязалась с тяжестью трека. В её движениях не было желания кому-то понравиться – только чистая потребность сбросить с себя этот день.

Макс замер, забыв о сигарете.

Он видел её на байке – собранную, точную, как лезвие ножа. Видел её колючую насмешку. Но здесь, в свете кухонной лампы, она была другой. Свободной. До странного настоящей. И эта её внезапная настоящность притягивала сильнее, чем любая сексуальная провокация.

Почувствовал, как внутри, где-то под рёбрами, туго сворачивается узел.

Ох как я хочу тебя, детка. Я заставлю тебя танцевать под мой собственный ритм.

Смотрел, как она вскидывает руки, как плавно разворачивается в тесном пространстве кухни, как улыбается каким-то своим мыслям. И в этот момент в груди возникло нечто, чего он не смог опознать.

Это не было похотью. Не было тем голодом, который он привык утолять бескомпромиссно. Что-то непрошеное, тёплое и совершенно лишнее – просачивалось под кожу, вызывая глухое раздражение.

Макс медленно выдохнул. Он привык к простым понятным импульсам: азарту гонки, голому сексу, вещам, которые подчиняются его воле. Но сейчас что-то упрямо выбивалось из схемы.

Лия продолжала двигаться в своём ритме, отрезанная от всего мира золотистым светом окна. Танцевала так, будто в этой вселенной не существовало никого, кроме неё и хриплой музыки.

И эта её самодостаточность, её пугающая целостность завораживала сильнее, чем самый глубокий вырез платья.

Макс сжал кулаки, заставляя себя отвести взгляд. Нужно было уезжать. Прямо сейчас. Пока это странное ощущение не