Вкуси песнь своих грехов

После нескольких отчаянных попыток реанимации Оливия наконец содрогнулась, судорожно откашляла воду и хрипло задышала. Жива!

Я прижала её к себе изо всех сил, отчаянно пытаясь будто вжать, растворить сестрёнку в собственном сердце, чтобы больше никогда и никуда не отпускать. Слёзы градом хлынули из глаз — плотину сдержанного ужаса наконец прорвало от переизбытка эмоций.

Спустя пару минут на берегу показалась вызванная Анникой скорая. Врачи тут же окружили Оливию. Едва сестрёнка оказалась в надежных руках, силы окончательно оставили меня: ноги подогнулись, и я беспомощно опустилась прямо на песок. Осознание того, какой страшной трагедии нам чудом удалось избежать, ледяной волной затопило сознание.

Мартин молча опустился рядом и крепко прижал меня к себе за плечи, делясь своим теплом.

Я пробежалась глазами по этому месту, которое еще недавно казалось таким безмятежным. Как же быстро одно несчастье может стереть всё счастье из памяти? Как же быстро можно потерять любимого человека, которого вовремя не смог сберечь?

Глава 2. Кто боится, тот проигрывает.

1350 год. Суоми.

Я давно привыкла к звериному холоду, бесконечным зимним ночам, голоду и вечной работе. Но в эту ночь всё ощущалось иначе: внутри разрасталась ледяная пустота, которую ничем невозможно было заполнить.

— Грета, дочка кхе-кхе пить.

Мама позвала с хрипом, выплёвывая кровь в единственный грязный платок. Я взяла стоявшую у кровати ржавую чашу и вышла на улицу. Метель с размаху ударила в лицо. Мысли крутились вокруг одного: Чёрная смерть. Полгода ей хватило, чтобы уничтожить мою семью. Первыми ушли младшие братья. Отец так долго ждал сыновей, они были для него всем Месяц назад он просто оставил нас и наложил на себя руки. Теперь настал черёд мамы. Могу ли я в свои семнадцать рассчитывать на спасение? Скоро придёт и моя очередь.

Набрав колодезной воды, я укуталась в изорванную шаль и вернулась в избу. Вода больше не требовалась. Бездыханное тело матери, когда-то сильной и красивой, застыло камнем. Смахнув слёзы, я завернула её в дерюгу и выволокла со двора. Туда, где уже чернели три креста и зияла яма. Мама попросила выкопать её заранее, зная, что зимнюю промёрзшую землю сейчас не пробить. Мои движения казались механическими, будто я занималась этим всю жизнь. Впрочем, так оно и было: чума косила всех вокруг, и мне то и дело приходилось помогать соседям с похоронами.

Опустив тело в неглубокую могилу, я с полчаса простояла у семейного кладбища и лишь затем ушла в дом, уже не чувствуя от мороза ни рук, ни ног. Заперев дверь, я задула огарок свечи, рухнула на опустевшую постель матери и наконец разрыдалась.

В какой-то миг плач оборвался, хотя душа всё ещё исходила слезами. Незнакомый, чужой голос звал меня к Итямери. И я всем существом отозвалась на этот призыв. Забыв об одежде, страданиях, лютом холоде и недавней смерти матери, я побрела прямиком к морю. Зов ни на секунду не утихал в голове, убаюкивая страхи. Впереди показались скованные льдом берега. Я шла непоколебимо. Ноги не дрогнули, даже когда я ступила на хрустальную гладь и двинулась дальше, прочь от берега.

Лёд с треском разошёлся. Меня поглотила тёмная бездна. Что-то невидимое утягивало на глубину, пока из лёгких стремительно уходил последний воздух. Но я не чувствовала ни холода, ни ужаса. Всё шло именно так, как должно. Итямери заполнила меня всю: хлынула в нос, обожгла глотку и ворвалась в грудь. Я задохнулась.

Я не видела своего преображения и наполнения силой. В этой глубинной темноте моя кожа теперь отливала изумрудным светом, волосы побелели, как первый снег, а пальцы и запястья покрылись тонкой чешуёй. Переступив черту смерти, я заново открыла бледно-голубые глаза. Я знала: никакой Греты больше нет. Смертная девушка погибла лишь для того, чтобы явилась я — Велламо. И теперь я знала, что должна делать.

***

Ливень сделал этот и без того мрачный вечер невыносимым. Случившееся не выходило из головы. Вдруг щелкнул замок входной двери. Я замерла в ожидании вердикта. Родители вошли, стряхивая капли дождя. Заметив мою панику, мама шагнула вперед и крепко прижала меня к себе, словно пытаясь защитить от всего мира.

— Ничего серьёзного, — тихо произнесла она. — Ты успела вовремя.

Я мысленно выдохнула, но тревога не отпускала. Атмосфера в комнате давила, словно нас накрыло штормовой волной. Чтобы разбить это тяжелое молчание, папа позвал всех пить кофе. Я не любила этот напиток, но горячая чашка в руках помогла согреться и отвлечься. Оставшуюся часть вечера отец вовсю пытался нас рассмешить — и у него отлично получилось.

Родители уже засыпали, когда я тихо скользнула в комнату младшей сестры. Днем в суматохе я и не заметила, как здесь всё изменилось — аккуратно, продуманно, со вкусом. Полностью розовая когда-то кровать теперь отливала белизной с изящным узором, похожим на тонкую паутину. Место диснеевских принцесс на столе заняли стикеры с иконами кино и рок-музыки. Разглядев среди них пару знакомых лиц, я улыбнулась. Напольное зеркало оплетали нити искусственных цветов, приковывая к себе внимание, а полки, подоконник и стеллажи утопали в живой зелени. Комната буквально расцвела.

Я включила ночник в виде короны — забавное напоминание о «королевской эре» сестры — и подошла к окну. Сквозь монотонный стук капель по отливу я не сразу разобрала другой, более резкий звук. Кто-то бросал в стекло мелкую гальку. Вглядевшись в темноту, я разыскала глазами купол зонта, из-под которого махал Мартин. Сердце подпрыгнуло. Я бесшумно выскользнула во двор, и Мартин тут же шагнул навстречу, пряча нас обоих от ливня.

— Увидел свет в окне Оливии и подумал, что тебе сейчас лучше не оставаться одной, — тихо сказал он.

Отвыкшая от чужого внимания, я на мгновение растерялась. Кроме родителей, обо мне мало кто искренне заботился, и от этого внезапного тепла внутри всё сжалось.

— Спасибо, но всё в порядке, — нагло соврала я, как делала почти всегда.

Мартин понимающе улыбнулся, сделав вид, будто поверил, и предложил прогуляться. Пока мы шли под одним зонтом, он забрасывал меня вопросами, а потом увлечённо рассказывал о себе. Оказалось, он приехал в наши края недавно и ненадолго, но местная красота и радушие людей заставили его передумать. Месяц назад он случайно пересёкся с компанией моей сестры — те приняли его как родного. И всё же, несмотря на свою общительность, поначалу он чувствовал себя чужаком.

Слушая его, я поражалась тому, насколько мы разные. Я-то всегда мечтала о тихой, степенной жизни в лесной глуши, подальше от людей. Напоследок он раскрыл секрет татуировки на руке.

- Для моря, океана нет преград. Их волны всегда захватывают, покоряют то, что они хотят. Пусть даже спустя годы, но никакие преграды им не страшны.

Между нами повисла многозначительная пауза.

— Я стараюсь быть похожим на них, — продолжил Мартин. — И никогда не отступать от своих целей.

Он замолчал и окинул меня беглым взглядом, словно оценивал моё состояние и пытался понять: стану ли я его следующей непокорной целью? В ответ я лишь с восхищением смотрела на этого вчерашнего незнакомца, который одним своим присутствием дарил мне силу и уверенность.

Ночь в его компании пролетела так быстро, что я не заметила рассвета. Тьма неохотно отступала, отдавая права законному дню. Мы разошлись, пожелав друг другу доброго утра. Моя голова была абсолютно пуста, когда я наконец забралась под тёплое одеяло.

Проснувшись ближе к вечеру от того, что меня трясут за плечо, я резко вскочила. Из-за недавних событий мне снились кошмары, и я была счастлива, что кто-то выдернул меня из этого липкого бреда. И вдвойне счастлива, увидев перед собой Оливию.

— Спасибо тебе, моя спасительница! — Лив звонко поцеловала меня в щёку и крепко обняла.

— Я просто сделала то, что должна была. Ты как? Тебя так быстро выписали? Что вообще произошло в реке? Ты же отлично плаваешь, как тебя утянуло?.. — от нахлынувшего облегчения я начала взволнованно тараторить.

— Дыши. Со мной всё в порядке, иначе меня не отпустили бы из больницы, — Оливия мягко улыбнулась, но тут же посерьёзнела. — А вот то, что случилось на реке Я не знаю, как объяснить. Ты не поверишь. Я и сама себе до сих пор не верю.

Она хмыкнула и уставилась в стену невидящим, словно заворожённым взглядом.

— Всё шло как обычно. Мы веселились, пока вы с Мартином уплыли вперёд. И вдруг вода вокруг меня словно взбесилась. Течение начало сжиматься, волны неестественно закружились, загоняя меня в плотное кольцо. А потом зазвучали голоса. Десятки переплетающихся, непонятных голосов прямо в голове. Я попыталась вырваться, и в тот же миг река утянула меня на дно. Дальше — темнота, и очнулась я уже в палате.

Я задумчиво уставилась на её блестящие золотые волосы. Сестра ещё не до конца оправилась, и я слишком сильно переживала за неё, чтобы как обычно спорить или подтрунивать.

— Всё позади, это главное, — тихо произнесла я, закрывая тему.

Я прижала Оливию к себе ещё крепче, словно пытаясь защитить от всего мира.

Мы решили спуститься перекусить. В больнице Оливию почти не кормили, да и у меня в её отсутствие кусок в горло не лез. Но на кухне меня ждал сюрприз. Мартин преспокойно стоял у плиты и помогал маме разливать кофе.

— Доброе утро, соня, — усмехнулся Мартин. — Какая-то ты бледная. Всю ночь, небось, не спала?

Он посмотрел на меня с многозначительным намёком, и я невольно рассмеялась, подыгрывая ему. Оказалось, он вызвался помочь моим родителям и вместе с ними забрал Лив из больницы. Главной же причиной его визита было приглашение: у Мартина сегодня день рождения. Сестра из-за слабости вежливо отказалась, а вот мне пришлось согласиться — хотя в глубине души я и сама была совсем не против.

После обеда я быстро собралась и уже через час помогала Мартину украшать его съёмный домик. Жильё было скромным: просторный зал, милая кухонька и спальня, которая поразила меня больше всего. Она разительно отличалась от остальных комнат. Казалось, туда Мартин вложил душу, тогда как в доме всё оставалось нетронутым, от прежних хозяев. Первым делом в глаза бросалось лазурное постельное бельё с рисунком бьющихся волн. Над кроватью темнела огромная картина Айвазовского — «Корабль "Мария" во время шторма». На полках вместо книг теснились корабли в бутылках, а рабочий стол вместо скатерти украшала рыбацкая сеть, поверх которой лежал настоящий деревянный штурвал.

— Не укачало ещё? — со смешком спросил Мартин, заметив, как внимательно я всё изучаю.

— Не думала, что ты настолько сильно помешан на море.

Гости должны были вот-вот прийти. В оставшиеся минуты мы на скорую руку накрыли стол «подростковым ужином» — как назвал бы это мой папа. Всё потому, что меню состояло исключительно из пиццы, попкорна, чипсов и газировки. Один из парней, с которым мы накануне ходили купаться, пришёл первым. Он принёс алкоголь и тепло поздравил именинника. Веселье началось.

***

Звонкая и сильная пощёчина сбила Мию с ног.

— С каких пор ты сама решаешь, в кого направлять силу Четвёртой? Ты знаешь правила! Должна была дождаться нас, а не полагаться на свою интуицию. И она ошиблась!

Следующим движением Ловиза замахнулась для удара сверху, но рука Мии намертво перехватила кулак нападающей в нескольких сантиметрах от своего лица.

Велламо появилась словно из ниоткуда. Воздух в комнате мгновенно похолодел. Мия тут же осеклась, а Ловиза поспешно отступила от провинившейся, склонив голову.

— Вас не было в этой забытой богом деревушке! — огрызнулась Мия. — Надо было действовать быстро, как только заклинание в реке сработало. Это же великая новость: Четвёртая где-то здесь, наши поиски окончены!

— Ты поступила опрометчиво, чуть не убив невинную, — ледяным тоном произнесла Велламо, глядя сверху вниз на распростёртую у её ног Мию. — Твоя глупость отпугнула от реки всех, кто был там в тот вечер. Нам подвластна лишь одна стихия — вода. Только в ней мы способны активировать заклинание-маяк. Конечно, можно было бы использовать наш зов и завлечь Четвёртую, но ловить её на суше, не зная даже имени — безумие. К счастью, Ловиза успела отследить двух девушек, так что теперь наш круг сужен.

— Но моя кандидатка подходила идеально! — выкрикнула Мия. — Светлые волосы, голубые глаза, влечение к воде и ...

— И ты ошиблась, — отрезала Велламо. — Избранная не стала бы сопротивляться дарованной ей силе.

Этот спор окончательно закрепил иерархию в их мрачном союзе. Велламо протянула руку поверженной девушке.

- Вставай и иди в комнату для наказаний. Чистилище позаботится о тебе. И Мия.. перестань выдумывать оправдания своему детскому характеру. Ты прекрасно знаешь заклинание для нашего мгновенного призыва и конца пребывания здесь.

***

На удивление, весь вечер я искренне наслаждалась компанией. Особено Мартина — он то и дело искал повод заговорить, принести мне коктейль или затащить в общую игру. Закралось подозрение, что он вовсю проявляет ко мне знаки внимания. И я охотно на них отвечала.

Ближе к полуночи гости разошлись. Мы остались вдвоём: весёлые, хмельные, посреди лёгкого праздничного беспорядка.

— Ай, к чёрту это всё! Завтра уберусь. Пойдём, — Мартин протянул мне тёплую ладонь и заглянул прямо в глаза.

Отказаться было выше моих сил. Мы вышли на свежий воздух. Ночная прохлада немного отрезвила голову, но укрепила в мысли: вовсе не алкоголь заставлял моё сердце биться чаще рядом с ним. Я понимала, что почти ничего о нём не знаю, кроме той поверхностной информации, которую он выдавал всем при знакомстве. И всё же впервые в жизни я ощущала такую лёгкость и невесомость. В мыслях я уже строила планы на общее будущее, и всё вокруг казалось удивительно простым.

— Я даже не знаю, с чего начать и чем закончить, — прервал молчание Мартин, сильнее сжимая мою ладонь. — Но я так не хочу отпускать тебя домой. Или вообще куда-либо.

Он остановился и заглянул мне в лицо.

— Понимаю, что, может, говорю глупости и сильно рискую, но я никогда ничего подобного раньше не испытывал.

— Да, я понимаю. И что же нам теперь делать? — с трепетом, но и с лёгким сарказмом спросила я.

В эту секунду я чувствовала себя беззащитной, будто стою обнажённой под прицелом сотен камер. Мартин улыбнулся. Его глаза блестели ярче звёзд. Свободной рукой он нежно провёл по моему подбородку, от уха к губам, и внутри меня расцвело нечто прекрасное и пугающе непонятное. Едва я успела прикрыть глаза, как он поцеловал меня — жадно, с наслаждением, словно потерявшийся в пустыне путник, который наконец нашёл родник. Мартин отпустил мою ладонь, чтобы крепче прижать меня к себе за талию, а вторую руку переместил на шею, ласково поглаживая большим пальцем щеку. Я выдохнула и запустила пальцы в его волосы.

Вдруг Мартин подхватил меня на руки и понёс обратно к дому — туда, где ещё недавно шумела толпа, а теперь остались только мы двоем. Мои губы всё ещё упивались его поцелуями. В теле бушевал настоящий апокалипсис: проливной дождь вперемешку с палящим солнцем, ураган бабочек, ледяная метель, жар и цветение одновременно. Он бережно опустил меня на постель и на секунду отстранился. Я с недоумением взглянула на него

— Хочу запомнить тебя такой именно сейчас, — тихо прошептал он, вглядываясь в мои глаза.

Я молчала, но в эту секунду была согласна на всё.

Мартин аккуратно снял с меня кроссовки и бережно провёл кончиками пальцев по ступне, прежде чем ласково сжать её и устроиться рядом. Он принялся покрывать поцелуями мои лодыжки, голени, колени, то и дело переключаясь с одной ноги на другую. Я томно прикрыла глаза, глубоко и часто дыша, едва ли не задыхаясь от нахлынувших чувств. Пройдя поцелуями бёдра и живот, он вернулся к шее и ключицам, слегка запрокинув мою голову назад.

Мои ладони скользнули по его спине, увлекая за собой футболку, и в следующую секунду она полетела на пол. В ответ я избавилась от собственной одежды. Когда мы остались обнажёнными, между нами на миг повис немой вопрос. Ответ был очевиден — он без слов читался в наших глазах и бешеном стуке сердец.

Всё началось очень мягко. Тело чутко отзывалось на каждое его движение. Иногда я успевала покрывать поцелуями его плечи и грудь, желая ещё большей близости, но блаженство от его ласк раз за разом накатывало волнами от пят до самой головы. Мы буквально горели в объятиях друг друга, пока наши души сливались в единое целое. На пике наслаждения Мартин закрепил этот момент нежным, долгим поцелуем. Опустошённая и счастливая, я опустила голову ему на грудь, а его руки тепло сомкнулись вокруг меня.

Почему в такие минуты все тревоги бесследно исчезают? Почему счастье затапливает душу от одного лишь тихого дыхания под ухом? И почему становится так безразлично то зловещее будущее, что уже вовсю наступает на пятки?

Глава 3. Даже самый заблудший странник когда-нибудь встанет на путь истины.

Я так и не смог уснуть после нашего слияния душ. Ловил каждый звук: слушал, как она нежно сопела у меня на груди, иногда забавно шмыгая носиком и утыкалась им еще глубже, прячась от всего мира. Её волосы рассыпались по моей левой руке — я замер и старался вообще не дышать, как бы сильно затекшие мышцы ни умоляли о движении. Свободной правой ладонью, едва касаясь, я аккуратно гладил Ингрид по плечу, боясь разрушить это хрупкое счастье.

Ингрид... Я ещё раз сладко повторил про себя её имя. Как только я увидел эту нежную бабочку при первой встрече, сразу понял: мы — родственные души. Эта связь возникла не на физическом уровне и не вследствие длительного знакомства. Нас будто с самого рождения соединяла незримая нить, созданная для того, чтобы мы встретились именно в эту секунду. Я буквально физически осязал наше притяжение друг к другу и не мог ему сопротивляться.

Никогда и ни с кем я не чувствовал такой гармонии, покоя и понимания, хотя едва ли меня можно было назвать монахом, избегающим женщин. На моём пути встречались и ошеломительные красотки, которых желали все вокруг, и тихие, скромные девушки. Но Ингрид не подходила ни под одно описание. В ней всё находилось в той идеальной пропорции, которую я так долго искал. Нас словно создали друг для друга, как два потерянных кусочка пазла от одной прекрасной картины.