Вишневый сад на Грозовом утесе

Ли Оливия

Вишневый сад на Грозовом утесе

Пролог

Там, где цветут вишни и весна,

где ветер помнит имена,

любовь сквозь бури и года

в наших сердцах останется всегда.

27.04.2008

Оливия Ли

Я думала, что жизнь — это любовь.

И чудо.

В семнадцать лет мне казалось: если однажды встретишь человека и сердце узнает его раньше, чем разум успеет испугаться, — значит, это навсегда. Что настоящая любовь должна побеждать всё: расстояния, время, чужую волю, страны, океаны и даже саму жизнь.

Тогда я вообще думала , что жизнь создана для счастья.

Для дорог.

Для весенних рассветов.

Для новых городов.

Для музыки из открытых окон.

Для поездов, уходящих куда-то далеко.

Для людей, после которых ты уже никогда не станешь прежним.

Я родилась на переломе эпох.

В стране, которая училась жить заново.

Вокруг рушилось старое: исчезали привычные вещи, взрослые учились выживать, люди теряли деньги, работу, иногда — самих себя. Но вместе с этим будто открывался огромный новый мир, о котором раньше можно было только читать в книгах или видеть в иностранных фильмах на старых кассетах.

И, наверное, именно поэтому мы так отчаянно хотели жить.

Мы были поколением, выросшим среди серых дворов конца девяностых начала двухтысячных, ларьков с тёплой колой, запаха мокрого угля весной, первых мобильных телефонов и взрослых, уставших так сильно, будто они пережили не одну жизнь.

Помню мальчишек с пустыми глазами у подъездов.

Музыку из старых магнитофонов.

Дешёвые сигареты.

И ощущение, что все вокруг либо уезжают, либо мечтают уехать.

А я мечтала увидеть мир.

Надо мной смеялись.

В маленьких городах люди редко верят тем, кто смотрит слишком далеко.

Но я всё равно мечтала.

О самолётах.

О море.

О дорогах.

О городах, названия которых звучали как музыка.

И о любви.

Настоящей.

Такой, от которой внутри становится светлее, будто после долгой зимы наконец приходит весна.

Наверное, поэтому люди часто смотрели на меня с недоумением. Во мне было слишком много жизни для времени, в котором мы росли. Слишком много надежды. Слишком много света.

А я просто не умела иначе.

Мне всегда казалось:

что бы ни случилось с человеком, жизнь всё равно однажды найдёт способ вернуть ему счастье.

Но тогда я ещё ничего не знала.

Ни о том, как пахнет одиночество в чужом городе.

Ни о том, как люди учатся улыбаться с разбитым сердцем.

Ни о том, что иногда судьба ломает нас не жестокостью, а выбором.

А потом той весной, когда цвели вишни, я встретила его.

И с этого момента вся моя жизнь разделилась на «до» и «после».