Техничный захват

– Умеешь хрюкать, – ухмыляется дзюдоист, являя моему взору глубокую ямочку на правой щеке.

– Э-э-э вроде того... – хрюкнув особенно громко, бормочу я.

Да что же это! Я снова отворачиваюсь к стене и как следует прикладываюсь о её поверхность лбом.

Перестань! Перестань смеяться!

Какой позор! У меня просто ужасный смех!

– По-моему, очень даже... очаровательный, – раздаётся за моей спиной низкий голос.

– Я что произнесла это вслух? – моментально краснею я.

– Вроде того... – тихо посмеивается мужчина.

Какой ужас!

Самый красивый мужчина на планете Земля уличил меня в хрюканье. Отличное знакомство, ничего не скажешь! Меня внезапно охватывает злость на саму себя. Только я могу так «эффектно» обратить на себя мужское внимание. И если уж первое впечатление изрядно подпорчено, нет смысла в том, чтобы быть вежливой.

– Может, уже пойдёте? – предлагаю я. – По своим... чемпионским делам.

– Чемпионским делам? – удивлённо переспрашивает мужчина, а затем, немного помолчав, тихо и как-то вкрадчиво интересуется: – А, может, лучше повернёшься ко мне лицом Влада?

Моё сердце испуганно ёкает. Откуда он знает моё имя? Не припомню, чтобы мы где-то встречались. Потому что, если бы мы хоть раз встретились, то я бы точно его запомнила.

– Так что?

Я медленно оборачиваюсь и поднимаю на дзюдоиста глаза.

– Откуда вы знаете, как меня зовут?

Лоб мужчины прорезает глубокая морщина.

– Лучше скажи мне, как ты себя чувствуешь?

Почему его это заботит? И с какой стати он вдруг перешёл на «ты»? Красивое лицо и шикарное тело не дают ему никакого права обращаться ко мне по-свойски.

– Не знаю – неловко поведя плечами, негромко произношу я. – Сейчас я в смятении. Откуда вы?..

– Выпей-ка ещё воды, – он кивает на зажатую в моих руках бутылку. – Только прошу, постарайся в этот раз не плеваться.

Издав короткий смешок, я послушно прикладываюсь к бутылке и пью с необъяснимой жадностью. Взгляд дзюдоиста темнеет. Его глаза медленно сползают вниз и с явным, очень подчёркнутым интересом смотрят на мой рот.

– Спасибо – резко оторвавшись от горлышка, растерянно блею я и протягиваю бутылку обратно мужчине.

Он молча забирает воду, но перед этим касается моих пальцев своими. Мою ладонь будто пронзает током. Сперва ощущается слабое покалывание, но уже через секунду оно трансформируется в неожиданную вспышку боли. Приятной... боли.

Боже...

Я резко одёргиваю руку, глядя на мужчину широко распахнутыми глазами.

Какого чёрта?

– У тебя очень нежные руки, – как ни в чём не бывало произносит он, глядя на меня в ответ с абсолютно непроницаемым выражением лица. – Извини, если напугал. Я не хотел.

– Меня не так-то просто напугать, – зачем-то ляпаю я, дезориентированная происходящим окончательно.

– Значит, бесстрашная? Это хорошо, – он сощуривается и, склонившись к моему лицу, заговорщически шепчет: – Именно такой я тебя и представлял... Влада.

– Откуда вы...

– Влада! – раздаётся за спиной мужчины взволнованный голос Лены.

От неожиданности я подпрыгиваю на месте и громко ёкаю. Взгляд спортсмена становится ироничным, а губы расползаются в лёгкой усмешке. Он слегка приподнимает брови, будто спрашивая: "Бесстрашная значит, да?"

Во мне снова вспыхивает злость. Какого чёрта он надо мной насмехается? Поджав губы в тонкую линию, я сердито вздёргиваю брови и складываю руки на груди. В ответ на мои оборонительные действия мужчина усмехается только шире, а его беззастенчивый взгляд падает на моё декольте, вырез которого едва ли можно назвать скромным.

– Влада!

Рядом с моим новым знакомым вырастает напряжённая фигура моей сестры. Оттеснив дзюдоиста в сторону, она бросается ко мне на шею и стискивает меня в удушающих объятьях.

– Ты меня напугала, – сдавленным голосом шепчет она.

В её глазах стоят слёзы и, глядя на них, я испытываю ещё больший стыд за свой внезапный побег.

– Со мной всё в порядке, – произношу как можно мягче, похлопав её по спине. – Я была в туалете. И уже шла к вам, когда...

Я не привыкла врать своим родным, но сейчас положение вещей исключительное. Моя сестра беременна, и ей нельзя волноваться. А своей «правдой» я, возможно, сильно пошатну её нервы.

– Когда...

– Родион?!

Меня перебивает удивлённое восклицание Макса.

Боже...

Нелепее ситуации просто не придумаешь. Муж сестры подходит к спортсмену со спины. Тот хмурится и, чертыхнувшись, оборачивается. Лена разрывает свои объятья и, шепнув мне тихое «погоди», грациозно шагает к мужу.

– Родион, позвольте поздравить вас с победой, – без промедления начинает распинаться Макс, но поднятая вверх рука дзюдоиста его останавливает.

– Для вас Родион Павлович, – грубо обрубает дзюдоист, и от того насколько холодно теперь звучит его голос, мне становится не по себе. – Мы с вами не друзья и даже не приятели. По имени ко мне могут обращаться только близкие люди. Для остальных же существует отчество. Не думаю, что вы нуждаетесь в его напоминании.

И это говорит мужчина, который так запросто обратился на «ты» к абсолютно незнакомой женщине. Чудовищное лицемерие! Хотя судя по тому, что он знает моё имя, заочно с моей персоной он всё же знаком...

– Я – кашлянув, пытается оправдаться Макс, но дзюдоист не даёт ему этого сделать, снова вскинув руку.

– Не тратьте воздух. Я прекрасно знаю, зачем вы здесь. И мой ответ всё тот же.

Лицо Макса стремительно краснеет, а рот беспомощно приоткрывается. Я впервые вижу мужа своей сестры настолько уязвлённым. И мне хочется тут же встать на его защиту, хоть я и не понимаю, какого чёрта здесь вообще происходит.

– Вы правы, – встревает в разговор Лена, обольстительно улыбнувшись. – Нас едва ли можно назвать приятелями. Но для того мы с мужем и посетили турнир. Чтобы встретиться с вами и познакомиться поближе. Позвольте пригласить вас на ужин. Возможно, в непринуждённой обстановке у нас получится сблизиться, и тогда... вы перемените своё решение.

Мои брови удивлённо ползут вверх. Вот это да! Оказывается, в тандеме «Макс и Лена» главенствующее положение занимает отнюдь не Максим. Надо же... Никогда бы не подумала, что у моей сестры есть «зубки». Кто эта женщина, и куда она дела мою кровиночку? И главное – как именно она собирается сблизиться с дзюдоистом?

– Ты голодная? – Родион... Павлович оборачивается лицом ко мне и вопросительно приподнимает брови.

Я перевожу растерянный взгляд на своих застывших в напряжении родственников. Глядя на меня, Лена уверенно кивает головой, а её муж, жестикулируя руками, беззвучно просит: да, скажи ему да. Они нисколько не удивлены тому, что дзюдоист обратился ко мне с подобным вопросом. Они этому только рады.

– Ну так что? – теперь голос дзюдоиста звучит на несколько градусов теплее, что опять же не может не радовать моих родственников.

– Я бы поела – осторожно отвечаю я, переведя взгляд на мужчину.

– Поедешь со мной, – произносит он не терпящим возражений тоном и, подхватив с пола объёмную спортивную сумку, разворачивается в сторону лестницы. – Пойдем?

Глава 4

– Значит, дзюдоист... – бормочу себе под нос, с интересом рассматривая кожаный салон японского внедорожника.

В салоне чисто. Вот прям стерильно. И это сразу подкупает. Терпеть не могу неряшливых мужчин. Витающий запах мужской туалетной воды кружит голову, вызывая во мне желание вдохнуть поглубже. Что я, собственно, и делаю, закатив от удовольствия глаза.

За этим постыдным занятием уже через минуту меня и застаёт хозяин внедорожника. И, спасибо ему большое, что он никак это не комментирует.

– Вы всё? Закончили? Можем ехать?

То, что я нервничаю, видно невооруженным взглядом. Меня едва не трясет. И, кажется, сейчас стошнит. Но (я не устану его благодарить) дзюдоист не комментирует и это тоже.

– Да. Можем.

Выражение лица у дзюдоиста ну очень серьёзное. С этим же выражением он без малого полчаса раздавал автографы на выходе из комплекса. Да-да, у дзюдоистов, оказывается, тоже есть поклонники. Я пребываю в шоке вместе с вами, друзья! И поклонников этих реально... много! Эти шакалы меня чуть не затоптали! И тогда Родион Павлович от греха (он сам так сказал, а точнее пробубнил себе под нос) усадил меня в свою машину, попросив подождать его... некоторое время. И всё это «некоторое» время я занималась тем, что разглядывала свою новую жертв... а-а-а своего нового знакомого через лобовое стекло (надеюсь, он не заметил моих разглядываний, иначе это точно... позор).

А посмотреть было на что...

Я начала с его глаз. Карих (кстати, мой любимый цвет). Потому что глаза – это первое, на что я обращаю внимание при знакомстве с мужчиной. По глазам можно определить... многое. Например, степень ума. Не люблю тупых мужиков. А Родион точно не тупой. Его глаза об этом буквально кричат.

Далее я как следует рассмотрела его лицо. Очень мужское – с квадратной челюстью, высокими скулами и прямым носом. Отдельное внимание заслужили его губы – чуть припухлые (но только «чуть», никаких бантиков и сердечек), с опущенными вниз уголками.

Я бы попробовала их на вкус...

А ещё его крепкую шею с выступающим кадыком. И его мускулистую грудь. И то, что ниже. Я имею в виду его каменный пресс, а не то, что вы подумали...

Но то, что вы подумали, я бы попробовала тоже...

Не прямо сейчас, в смысле не сегодня... а так в перспективе... в хорошей перспективе

В общем, фигура у него, как говорится, что надо и где надо. Мне, например, очень надо...

Да, Влада... хорошенько же тебя припечатало. А ведь он ещё даже не разделся...

– Влада, ты здесь?

– Господи! – подпрыгиваю я, хватаясь за сердце.

Зачем же там пугать?!

– Пристегнись, – вполголоса произносит мужчина, повернув ключ в замке зажигания.

Нащупав пальцами ремень, вставляю карабин в замок и со вздохом откидываюсь на спинку сиденья.

– Вы так и не представились, но упорно продолжаете мне тыкать, – упрекаю мужчину, глянув на него из-под сведённых бровей.

Покачав головой, дзюдоист негромко хмыкает и медленно выруливает с территории парковки, уверенно держа руль одной рукой. Вторая расслаблено покоится на его бедре, и эта чисто мужская поза для вождения вызывает у меня желание закатить глаза.

– Хочешь, чтобы я представился? – спрашивает, скосив на меня ироничный взгляд. – Разве тебе неизвестно моё имя? Кажется, за последний час оно прозвучало довольно много раз.

– Да но... но конкретно мне вы его так и не озвучили.

Звучит, конечно, по-детски. Но врождённая вредность не позволяет мне сдать свои позиции так просто.

– Родион Павлович, – коротко представляется дзюдоист, глядя на дорогу. – Для друзей просто Родион. Хоть я уже и говорил, но конкретно для тебя повторюсь.

– Родион Павлович – мои губы против воли расползаются в улыбке.

– Что? – заметив мой смеющийся взгляд, дзюдоист вопросительно вскидывает бровь.

– Да так...

– Нет уж говори, – настаивает мужчина.

– Сколько вам лет, Родион Павлович? – улыбаюсь я. – Двадцать пять? Двадцать...

– Двадцать восемь, – перебивает он, нахмурившись. – А тебе?

– А вы не знаете? – сокрушённо ахаю, приподняв брови.

– Откуда мне знать?

– Но моё имя вам откуда-то известно, – другим, отнюдь не дружелюбным тоном чеканю я и, гордо вскинув подбородок, отворачиваю лицо к окну. – И мне очень интересно знать откуда?

Тем временем автомобиль уже уверенно набрал скорость и теперь несся в сторону центра по главному шоссе.

Ресторан, в который мы едем, выбрала Лена. А ещё она скинула мне геолокацию и, пожелав нам с Родионом Павловичем приятного времяпровождения, добавила, чтобы мы не сильно торопились к столу. Уверена, что к нашему с Родионом Павловичем прибытию стол уже будет накрыт.

– Угадал, – пожимает плечами мужчина и, вытянув руку к приборной панели, делает обдув кондиционера тише.

– Вот так просто угадал? – недоумеваю я. – Что-то не верится...

– И правильно, – загадочно ухмыляется дзюдоист. – Верить вообще никому нельзя.

– И мне это очень хорошо известно...

Под веками вспыхивает ненавистное лицо бывшего мужа. Зажмурившись, я усиленно трясу головой прогоняя опостыливший образ.

– Личная драма? – с интересом спрашивает дзюдоист.

Я неопределённо веду плечом, не желая отвечать на этот вопрос. Он ведь на мои не отвечает, тогда с какой стати мне это делать?

– Так и сколько тебе лет? – остановив машину на светофоре, Родион... Павлович поворачивается ко мне лицом и задумчиво сводит брови. – Двадцать четыре?..

Неужели я настолько хорошо выгляжу? Моя косметолог, конечно, своё дело знает, но она определённо не волшебница.

– А вы любите поговорить, да? – теперь ухмыляюсь я.

– А ты любишь помолчать? – он держит удар, не желая так просто сдаваться в этом словесном поединке.

– Я люблю, когда мои вопросы не игнорируют, – упрямо парирую я.

– Так значит...

Не знаю, почему я продолжаю вести себя так по-детски. Возможно, мне нравится с ним препираться?

В следующее мгновенье мужские пальцы уверенно ложатся на мой подбородок и, крепко тот сжав, поворачивают мою голову навстречу приоткрытым в предвкушении губам.

– Что...

Мой невысказанный вопрос тонет в поцелуе – внезапном и головокружительном. Ох! Наши языки сплетаются в чувственном танце, который с яростным натиском ведёт мужчина. А я просто не сопротивляюсь, позволяя ему руководить и уверенно исследовать мой рот.

– Так и думал, – улыбается... Родион Павлович, оторвавшись от моих губ. – Вкусная...

Бывший муж никогда не целовал меня так. Меня вообще никто и никогда так не целовал.

Боже... хочу ещё!

– Вернись, – кладу ладонь на его затылок и, смяв пальцами мягкие кудри, притягиваю его лицо обратно к своему. – Да... – его рот снова нападет на мой, но на этот раз я вкладываюсь в поцелуй не меньше, а даже больше, чем мужчина.

– Жадная... – хрипло смеётся он, пытаясь перенять инициативу.

Вот до чего доводят язвительные препирательства уверенного в себе мужчины и изголодавшейся по ласке женщины!

Отстегнув ремень, я отчаянно тянусь за новой порцией ласки.

– Тише – хрипло шепчет дзюдоист, кладя руку на моё предплечье и несильно его сжимая. – Я бы, конечно, с удовольствием тебя трахнул, но не здесь, – выдыхает в мои приоткрытые губы, очертив пальцами скулу.

Меня откидывает от него тут же.

Боже... я свихнулась!

Машина уверенно трогается с места, и меня прижимает обратно к сиденью. Щёки горят, как и губы. Пальцы мелко подрагивают, а сердце так сильно бьется, что вот-вот вылетит из груди. Я бросаю быстрый взгляд в боковое зеркало и не могу удержаться от мысленного стона.

Что, чёрт его дери, у меня с волосами?!

Приглаживаю взбесившиеся локоны и незаметно поправляю съехавший набок вырез топа. Скашиваю глаза на дзюдоиста. Взгляд мужчины ползёт по моим оголившимся ногам. Одёргиваю юбку и, сложив на груди руки, выпячиваю вперёд подбородок.

– Ух... воинственная какая, – лыбится дзюдоист, переведя взгляд на дорогу.

Я решаю уточнить:

– Обычно я не кидаюсь на мужчин, просто...

– Просто? – хмурится он и, включив поворотник, резко перестраивает машину в соседнюю полосу. – Держись, – добавляет, бросив на меня быстрый взгляд.

Скорость, с которой движется автомобиль, заметно растёт.

– Просто у меня давно не было мужчины, а вы... – бессвязно лепечу я. – А вы и так знаете, какое впечатление производите на женщин.

– Так значит, я тебе понравился?

На этот вопрос я решаю мстительно не отвечать. Он и так излишне самоуверен в себе, зачем добавлять ещё один повод для гордости?

– Молчание – знак согласия, – негромко бормочет мужчина и, плавно выкрутив руль, сворачивает в узкий карман. – Вроде сюда...

– Я проверю в навигаторе, – уже тянусь в сумку за телефоном, но тяжелая рука, опустившаяся на моё колено, меня останавливает.

– Назад отклонись, – командует дзюдоист, бросив взгляд в боковое зеркало.

Послушно прижимаюсь к спинке сиденья, опустив глаза на широкую ладонь, плавно переместившуюся на моё бедро. Просто удивительно, сколько в этом мужчине наглости! Он так уверенно сжимает мою ногу, будто имеет на это полное право. Но едва ли я могу возмутиться после того, как самолично дала ему зелёный свет.

– Приехали, – выкрутив руль до упора, мужчина ловко паркуется и глушит двигатель. – А теперь, – произносит, быстро отстегнув свой ремень и отодвинув сиденье назад. – Иди сюда.

Его лицо уверенно приближается, но я вовремя отворачиваю своё.

– Нет, – твёрдо произношу я.

Взгляд дзюдоиста заметно тяжелеет.

– Уверена? – прищуривается он.

– Более чем! – чеканю я. – Я не не проститутка, ясно? И не стану с вами спать только потому, что вы звезда мирового масштаба!

Он серьёзно решил, что я вот так запросто ему дам? В машине? На парковке у ресторана? Спустя час после знакомства? Он в своём уме?!

– Ух ты! Звезда мирового масштаба! – присвистывает он. – Так ты, оказывается, хорошо знаешь, кто я такой. Та блондинка попросила тебя... помочь?

О чём это он? Конечно, я в курсе, кто он такой. Я ведь была на турнире. И он видел меня там, стоящую на трибунах. Разве нет? Он же смотрел прямо на меня...

– Я не понимаю...

– А ты хорошая актриса, – с усмешкой произносит дзюдоист.

Только вот мне совсем не смешно.

– Пошла вон.

Опешив, я не сразу нахожусь с ответом.

– Оглохла? – давит басом. – Вали.

Схватив сумку, я резко открываю дверь и едва ли не выпрыгиваю из машины. Никогда в жизни я ещё не чувствовала себя настолько униженной. К глазам подступают злые слёзы, и я крепко зажмуриваюсь, тряся головой.

Все мужики такие подонки... и этот греческий бог не исключение.

Глава 5

Я проститутка. Падшая женщина. Отчаянная настолько, что едва не позволила незнакомому мужчине трахнуть себя в машине припаркованной на людной, между прочим, улице!

Боже...

Сминаю пальцами салфетку, протяжно выдыхая.

Ну почему я такая бестолковая? И почему мне так нравятся подонки? Опыт болезненных отношений ничему меня не научил. Я продолжаю совершать одни и те же ошибки и тут же за них расплачиваться.

– И он так просто уехал? – Лена никак не может в это поверить. – Вот так просто?

– Нет – Я тянусь к бутылке моего любимого Мерло и до краев наполняю бокал. – Не просто... Сначала он на меня наорал.

– Не понимаю... – блеет растерянная сестра. – Что произошло?

– Кажется, ему не понравился мой противоречивый характер, – задумчиво отвечаю я, перекатывая вино на языке.

М-м-м то, что доктор прописал...

– А ты могла его не показывать? – беснуется Макс, накинувшись на мясо.

О, лучше бы он вообще... молчал!

– О, да? – высоко вздёргиваю бровь, отставив бокал в сторону. – Так же, как и ты это сделал?!

Лена взволнованно охает, а охреневший (не меньше) Макс вскидывает на меня свои налитые кровью зенки.

– Повтори, что ты сказала!

О, с радостью!

– Тебе не следовало лебезить перед ним как...

– Влада! – вскакивает побледневшая сестра.

Откинувшись на спинку стула и скрестив на груди руки, я вопросительно приподнимаю брови.

– Что?

– Следи за языком, – отшвыривает вилку Макс. – Кажется, ты забываешься!

К моим глазам уже во второй раз за этот чёртов вечер подступают слёзы. В то время как грудь буквально распирает от злости. На сестру за то, что она позвала меня на турнир. На её мужа за то, что в нужный момент он не проявил свои хвалёные лидерские качества. И на греческого подонка... за то, что он так быстро вскружил мне голову.

Как иронично...

Следи за языком.

Я поджимаю губы и отворачиваю лицо к окну.

– Макс, я думаю – встревает Лена.

– Не лезь, – жёстко обрубает свою жену мой любимый зятёк. – Поняла?!

– Кажется, мне уже пора.

С противным скрежетом я отодвигаю тяжёлое кресло и грациозно поднимаюсь.

– Приятного аппетита.

Схватив сумку, я с показной бравадой устремляюсь на выход. Но как только я оказываюсь на улице, вся моя бравада мигом испаряется, оставив после себя удушающее чувство обиды. Тянусь в сумку за телефоном, чтобы вызвать такси до дома. Но, как назло, в радиусе аж (!) десяти километров нет ни одной машины. Всплывающее сообщение от бота информирует меня о том, что в данный момент все водители заняты, и некоторое время мне придётся подождать.

Хуже вечера просто не придумаешь!

Убираю телефон обратно в сумку и оглядываюсь по сторонам. Возможно, где-то рядом есть автобусная остановка? Что-то не видно... Вокруг лишь серые пласты пересекающих друг друга дорог и удручающий вид на выстроенные в ровную линию хрущёвки.

Самое время вспомнить, что уже довольно поздно, кругом темень, а на мне довольно вызывающий наряд – юбка едва прикрывает зад, а из кожаного топа так и стремится убежать грудь.

И ради чего, спрашивается, я вырядилась? Кого хотела впечатлить? Насильников? Или маньяков?

– Тебя подвезти? – доносится из темноты.

Прищурившись, я замечаю застывшую возле неприметного седана мужскую фигуру.

Это он мне?..

Прижав сумку к груди, я делаю несмелый шаг по направлению к фигуре и с надеждой спрашиваю:

– А вы таксист?

– Я? – давится воздухом мужчина. – Замечен не был. Но тебя... с удовольствием подвезу, – кивает он на свой седан. – Садись.

– О, спасибо! – уже спешу к нему я.

Мужчина любезно открывает передо мной дверь, и я без промедления забираюсь внутрь. Накинув ремень безопасности, с интересом оглядываю тёмный салон.

Так... верёвок нет. Ножей тоже. Кажется, он не маньяк.

– Тебе куда? – всё с той же любезностью осведомляется мужчина, расположившись за рулём.

Я называю ему свой домашний адрес. Нахмурившись, он тычет пальцем в телефон, расположенный на приборной панели.

– Ага понял, – заводит двигатель он и, автомобиль плавно выкатывается с парковочного места.

От некоторой скуки (и в целях безопасности, конечно) я решаю рассмотреть своего нового знакомого повнимательнее.

«Не урод, конечно, но и красавцем не назовёшь», – даю ему мысленную оценку, быстро пройдясь глазами по овальной челюсти, тонким губам и острому хищному носу.

– Как зовут? – интересуется он, как только автомобиль въезжает на главное шоссе.

– Влада, – я суетливо приглаживаю волосы. – А вас?

– Николай, – вполне себе дружелюбно улыбается он. – Тебе не холодно? Могу включить обогрев сиденья.

– Не стоит. Я... совсем не замёрзла.

Мои вставшие колом соски с этим не согласятся...

– Через пару дней лето, но ещё не настолько тепло, чтобы разгуливать – мужчина с укором смотрит на мои едва прикрытые ноги. – В такой короткой юбке.

– Я уже давно не маленькая девочка, – замечаю я. – Поэтому... давайте обойдемся без нотаций.

– Извини. У меня две дочери. И я всё время их поучаю. Привычка...

У него есть дети? Дочери? Две? Теперь я смотрю на своего нового знакомого с большим интересом. Надо же... такой молодой, а уже отец. Интересно, сколько ему лет? Выглядит младше меня. Лет двадцать семь, двадцать восемь.

"Что-то не видно обручального кольца" – мысленно подмечаю я, бросив быстрый взгляд на его правую кисть.

Разведён? Вдовец? Или просто не носит?

– Кстати, мы вроде ровесники, – вклинивается в мои мысли Николай. – Может, перейдём на «ты»?

И всё-таки моя косметолог волшебница...

– А, конечно, – киваю я. – Ты женат?

Боже... Ну зачем я это спросила? Ещё подумает, что он мне приглянулся...

– Разведён, – пожимает плечами мужчина, как бы говоря: «Обычное дело, что такого?»

– Ясно... – я неловко улыбаюсь и прикусываю язык.

– А ты?

Ну вот он точно решил, что я его клею!

– А нет... тоже разведена...

– Я бы ни за что не упустил такую красавицу, – произносит Николай веселящимся тоном.

Настолько корявых комплиментов мне ещё не делали. Интерес к Николаю гаснет почти моментально. И ко мне (наконец!) приходит чёткое понимание того, что я села в машину к незнакомцу, который запросто может оказаться насильником или серийным убийцей.

Обнимаю себя за плечи и оторопело смотрю в окно на сменяющие друг друга дома.

Дальше разговор не клеится, как бы мой любезный водитель не старался его поддержать. Потому что теперь рядом с ним я чувствую себя очень неуютно. И ещё мне становится... страшно. А единственное средство защиты в виде перцового баллончика я оставила дома. Блин...

Но уже через пятнадцать минут, когда машина медленно въезжает во двор моего дома, страх быть изнасилованной или убитой моментально рассеивается.

«Он не маньяк!» – мысленно радуюсь я, глядя на родные пятиэтажки. – «Спасибо, Господи! Обещаю, что в следующий раз я буду более здравомыслящей!»