Покровитель поднебесной. Том 1

Солнце медленно ползет к западу, полосатые тени удлиняются, делая двор похожим на тигра. К этому моменту в голове Тянь Дао не остается ни единой мысли. Именно поэтому наставник Бай считает учителя Чжан лучшим в своем деле, пусть он немного неуклюж и часто не тактичен, но его тренировки воспитывают в учениках силу воли и духа.

— Сорок один отлично! — похвала из уст этого человека звучит редко. Ученики замерли, им ведь не послышалось? Ли Вэй перестал ухмыляться.

Их вражда с Тянь Дао началась три года назад.

Тогда наставник Бай Мин привел этого юношу из деревни Шигуцунь[16], самой бедной и глухой во всем округе. Тянь Дао был одет в драное ханьфу, больше него на три размера, лохматые грязные черные волосы добавляли образу неряшливости. Мальчик походил на испуганного дикого зверя, отчего Ли Вэй сразу решил никогда с ним не сближаться. Наставник часто приводил разных детей и далеко не все из них выдерживали такие тренировки, чаще они сбегали спустя одну неделю. Бай Мин, как всегда, возлагал большие надежды на ребенка, собрав всех учеников и учителей, он гордо произнес: «Этого мальчика зовут Тянь Дао, отныне он будет жить в ордене и проходить обучение».

Первые месяцы Тянь Дао приносил только проблемы. Не знал ни одного заклинания, путал ядовитые травы с лекарственными, часто убегал с тренировок, спорил с другими учителями, отказывался кланяться старшим. Этот список можно продолжать бесконечно, в голове Ли Вэя не укладывалось только одно: как этот дикарь моментально меняется при виде наставника Бай. Однажды Тянь Дао спалил сушеные травы в мастерской, которые собирали целых десять лет. Наставник Бай сделал вид, что ничего страшного не произошло и лишь сказал: «Не поранился? Будь осторожней в следующий раз».

Когда Тянь Дао разбил старинную фарфоровую чашу, подарок от настоятеля Бай Шоу, наставник склеил ее своими руками и поставил обратно на алтарь, не сказав ученику ни слова. С каждым таким случаем Тянь Дао будто считал, что ему все дозволено. В Шицугунь его били за любую мелочь, поэтому он пытался доказать самому себе, что наставник Бай такой же как его родители, но ничего не вышло.

Многих учеников, а Ли Вэя больше всех, раздражало его поведение, они не могли понять почему Бай Мин настолько мягок к нему. С каждым днем в душе Ли Вэя росла темная обида и непонимание, почему неуправляемый мальчишка заслуживает такое снисхождение. Долго ждать не пришлось, уже через пол года Ли Вэй не выдержал.

Это случилось весенним вечером, склоны покрылись белыми цветами, воздух наполнился ароматом горных вод. Ученики, как и всегда, готовились к вечерней медитации, барабан должен был прозвучать через час. Тянь Дао сидел за ступенях западного флигеля и чистил бамбуковую палку. Ли Вэй шел из библиотеки и невольно наткнулся на мальчика.

— Эй! — позвал он негромко, — слушай меня деревенщина!

— Что тебе надо, павлин? — Тянь Дао поднял голову, настороженность моментально сменила удовлетворение в фениксовых глазах. — Перья чистить собрался?

— Ты приносишь наставнику Бай одни проблемы, — Ли Вэй не обратил внимание на оскорбление. — Разве такая деревенщина заслуживает его снисхождение?

— Это не твое дело, — ответил Тянь Дао поднимаясь на ноги.

— Ты словно грязь под ногтями! Мой наставник не должен тратить свои силы на такого ученика! Убирайся обратно в свою деревню!

Слова «мой наставник» задели Тянь Дао, с чего этот павлин решил, что наставник Бай кому-то принадлежит? За пару секунд лицо мальчика переменилось на злость. Тянь Дао хоть и доставлял массу проблем, но наставник Бай никогда не наказывал его и постоянно говорил: «Все в порядке, это всего лишь вещи. Я не собираюсь наказывать тебя за такие поступки. Однажды ты сам поймешь, что делаешь не так и сможешь измениться. Учиться нужно на своих ошибках». Кулак Тянь Дао рассек воздух и врезался в скулу Ли Вэя, от неожиданности юноша рухнул на землю.

— Наставник Бай не твоя собственность! Еще раз так скажешь и я выбью все твои зубы! — слова Тянь Дао больше походили на рычание дикого зверя.

Ли Вэй поднялся, не понимая как этот дикарь посмел его ударить. Из разбитой губы сочилась кровь, пачкая серое ханьфу. Лицо юноши исказилось яростью и он бросился на Тянь Дао. Драка была грязной, они походили больше на сцепившихся котов в брачный период. Продолжалось представление не долго, появившийся Бай Мин быстро утихомирил «пушистиков», стукнув каждого по лбу веером.

— Что вы тут устроили? — спокойствие в голосе наставника не пропадало ни на мгновение. — Идите умойтесь и больше не позорьте свою принадлежность к ордену Белого Журавля такими выходками.

С того вечера они больше не дрались, вражда тоже никуда не делась, но стала походить на взаимный обмен словесными колкостями.

— Сто двадцать! — крикнул учитель Чжан, вырвав Ли Вэя из воспоминаний. Тянь Дао застывает в финальной позиции, кончик меча смотрит в небо, солнце клонится к закату, окрашивая облака в золотистые и пурпурные тона. — На сегодня хватит. Продолжим завтра утром, и не опаздывай!

Учитель Чжан уходит, Тянь Дао окидывает собравшихся зевак, направляет на них меч проводя им слева направо.

— Кто хочет проиграть лучшему ученику ордена? — ученики разбегаются, вставать в спарринг с Тянь Дао равносильно наказанию. Ли Вэй поднимается, стряхивает пыль с ханьфу и берет свой меч в руки, словно это духовный клинок бессмертного заклинателя.

— Проиграть тебе? — Ли Вэй усмехается, — прежде чем делать такие громкие заявления, может научишься правильно стоять?

Воздух звенит от напряжения между юношами, солнце опускается за гору Лофушань, напоследок освещая два недовольных лица. В тот самый миг, когда деревянные клинки уже готовы встретиться в воздухе, из-за угла западного флигеля появилось круглое, раскрасневшееся лицо, обрамленное седыми прядями выбивающимися из-под холщового платка.

— Почему вы еще здесь? — голос тетушки Хуа выводит юношей из мысленной битвы. — Рис стынет! Неблагодарные мальчишки! Я не для того полдня готовила!

Тетушка Хуа невысокая коренастая женщина сорока лет, с руками привыкшими к тяжелым котлам и большим ножам. Она уже десять лет живет в ордене и постоянно заигрывает с настоятелем Бай Шоу. Ученики от такого зрелища постоянно хихикают, за что позже получают половником. Ли Вэй опускает меч первым.

— Извините, тетушка, — в ледяном тоне нет ни капли раскаяния. Ли Вэй резко разворачивается и уходит прочь, не обращая ни на кого внимания.

— Павлин, — смеется Тянь Дао. — Тетушка Хуа, этот ученик благодарен вам, за то что позвали к ужину. — Юноша делает привычный поклон, которым он удостаивает лишь нескольких человек в ордене.

Они уходят вместе в сторону восточного флигеля, трапезная представляет собой длинное одноэтажное здание с черепичной крышей. Вокруг ни души, из открытых окон доносятся приглушенные голоса учеников и нервный кашель настоятеля Бай Шоу. Тянь Дао оборачивается на мгновение, взгляд скользит по каменному двору, наставник Бай Мин, наверное, тоже отправился ужинать. «Смогу ли я сегодня сесть рядом с наставником? — думает он, — и чего Ли Вэй ко мне прицепился? Неужели наставника ревнует?» Тянь Дао прикрывает рот рукавом и тихо смеется, представив выражение лица Ли Вэя.

9. Орден «Белого Журавля» полное название Байхэгуань, занимаются обучением будущих заклинателей.

10. Гора Лофушань (罗浮山) — это одна из десяти наиболее знаменитых и священных гор даосизма в Китае, расположенная в провинции Гуандун.

11. Тянь Дао (天道) переводится с китайского языка как «Небесный путь», «Путь Неба» или «Закон Небес».

12. Ли Вэй (李伟) с китайского языка обычно переводится как «великий Ли» или «великолепный».

13. Сунь Хао (孙皓) состоит из фамилии «Сунь» (孙 — внук) и личного имени «Хао» (皓), которое означает «яркий», «светлый», «белый» или «чистый».

14. Один ли равен 500 метрам, такми образом три ли = 1500 метров.

15. Техника имитирует падение листа — легкое, контролируемое движение меча сверху вниз, используемое для ухода от удара или нанесения контратаки.

16. Шигуцунь (石鼓村) — название деревни (деревня Каменного Барабана).

Глава 2 - Может ли тигр звать братом журавля?

Западный флигель ордена представляет собой длинное каменное здание с серой черепичной крышей, именно здесь проходит обучение юных заклинателей. Солнце только начинает подниматься, косые лучи пробиваются сквозь бумажные решетки окон падая на сонные лица учеников. Внутри постройки четыре просторные комнаты соединенные узким коридором, в каждой из которых столы из красного дерева, стеллажи с книгами и письменные принадлежности. Один раз в неделю наставник Бай Мин проводит особые занятия.

Четверо учеников расположились на циновках скрестив ноги, заранее отодвинув столы к стенам, освобождая большое пространство. Ли Вэй сел в первом ряду ближе к окну, утренний свет подчеркивает достоинства его внешности: правильный овал лица, высокий лоб, тонкие брови, голубые глаза, прямой нос и слегка пухлые губы, сложенные в едва заметную усмешку. Волосы цвета воронова крыла уложены в идеальный пучок на затылке и украшены серебристой шпилькой с маленькой нефритовой подвеской в форме журавля. Серое ханьфу из тонкого шелка, расшитое серебряными нитями на вороте и рукавах, подчеркивает крепкую фигуру. Даже в шесть утра этот юноша выглядит так, словно собрался на аудиенцию к императору: безупречная осанка, вздернутый подбородок, словно он смотрит на мир свысока.

Сунь Хао сидит позади него. Если Ли Вэй напоминает больше фарфоровую вазу, а не человека, то Сунь Хао словно глиняный горшок для риса: невысокий рост; слабое тело; темно-русые волосы собраны в небрежный хвост, пару прядей постоянно выбиваются и падают на лицо; черные глаза выделяются на общем фоне, но не привлекают внимание. Всегда носит простое серое ханьфу из грубой некрашеной ткани без вышивки, а рукава перепачканы чернилами.

На соседней циновке расположилась Юй Линь[17], единственная девушка среди старших учеников. Наставник Бай[18] привел ее вместе с Тянь Дао три года назад, по началу девушка казалась тихой и запуганной, но позже раскрыла свой характер полностью. Бродяжка и сирота из Лояна превратилась в прекрасную деву: высокие скулы; прямой чуть вздернутый нос; тонкие губы; темно-каштановые волосы с рыжеватыми прядями заплетены в тугую косу. Серое ханьфу расшито алыми цветами, на поясе короткий меч — подарок наставника Бай за хорошо сданный экзамен.

В последнем ряду, подальше от окон, поджав под себя ноги сидит Тянь Дао, в это время он обычно спит, но уроки наставника Бай никогда не пропускает. Немного подремать все же удалось, со стороны можно подумать, будто он достиг глубокий уровень медитации, если бы не легкое подрагивание пальцев.

***

Тянь Дао выбегает из дома не разбирая дороги, слезы застилают глаза. В свои тринадцать лет еще не осознает почему мать так жестока с ним. Щека горит от удара, на спине кровоточат раны, ханьфу, и так похожее на лохмотья, испорчено окончательно. «Чтоб ты сдох! Не смей возвращаться в мой дом!» — кричит мать в спину, но Тянь Дао и не думает останавливаться.

Гора Лофушань окутана туманом, подобно молоку разлитому между стволами деревьев. Тропинка, которую мальчик знает с самого детства скрылась из виду, ветки хлещут по лицу, оставляя кровавые следы. Легкие наполняет огнем, в боку колет так сильно, что приходится остановиться. Едва удается перевести дух, как силы покидают тело и он падает на колени ударяясь о камни. Вскрик срывается с губ сам собой, рана открывается заполняя рот соленой кровью. Ссадины напоминают о себе пульсацией на коже, мальчик сворачивается клубком и думает, что погибнет в своем любимом лесу.

— Ты в порядке? — мелодичный голос над мальчиком звучит так неожиданно, что он подскакивает с места, сердце от накатившего страха готово выпрыгнуть из груди.

Мужчина в белоснежных одеждах даже не шелохнулся, Тянь Дао сразу замечает его слепоту, но не понимает, что сейчас происходит. В Шигуцунь он часто слышал о бессмертных, старейшина деревни рассказывал истории каждый вечер о даосах в белых ханьфу живущих в горах. Ключевой фигурой его историй всегда был наставник Бай, высокий мужчина с белоснежными волосами и жемчужными глазами. Тянь Дао теперь видит этого человека воочию, но он ли это? Или кто-то похожий?

— Если не остановить кровь, ты можешь умереть. Не бойся, этот наставник не желает причинить тебе вред. Как видишь я слеп, — мужчина слегка касается лица.

Наставник? Он с горы Лофушань? Что здесь забыл такой человек? Вопросов в голове Тянь Дао неожиданно много, но он не решается их задать. Бессмертные заклинатели подобны небожителям и никто из них не стал бы ходить в этом лесу. С чего этот мужчина вообще решил, что нужна какая-то помощь? Если он действительно слеп, то никак не может знать о ранах.

— Ай-я прости, не подумал совсем. Я чувствую сильный запах крови, наверное ты в замешательстве

— Нет! — не подумав отвечает Тянь Дао, но тут же зажимает рот ладонью. Рана на губе саднит и он невольно всхлипывает.

— Позволишь помочь?

Тянь Дао пятится не отрывая взгляд от странного человека. Ему раньше приходилось встречать слепых, но они не были столь проницательны, возможно это и вовсе какой-то демон пытается заманить в ловушку. «Еще чего, — думает он, — Я не такой глупый, чтобы следовать за демоном». Тянь Дао срывается с места и снова бежит со всех ног, изредка оглядывается, мужчина продолжает стоять на месте.

***

Дверь открывается, Ли Вэй бросает взгляд на Тянь Дао, в глазах на мгновение мелькает презрение. Как он смеет спать, когда входит наставник? Юй Линь дергает Тянь Дао за рукав и он неохотно выныривает из сна.

— Тянь Дао, мы тебе помешали? — Бай Мин стоит сложив руки на груди, белое ханьфу развивается из-за сквозняка.

— Н-нет, простите наставник! — Тянь Дао испуганно припадает к полу в поклоне, наставник Бай лишь качает головой и садиться перед учениками на циновку.

— Совсем сдурел? — гневно шепчет Юй Линь, — если собрался спать, то больше не приходи на уроки наставника!

— Это не твое дело! — сквозь зубы цедит Тянь Дао.

Бай Мин не торопится начинать урок, идеально прямая спина выдает легкое напряжение, белоснежные волосы собраны в высокий хвост и украшены нефритовой шпилькой. Жемчужные глаза устремлены куда-то сквозь учеников, стены и даже саму гору, в бескрайнее небо над Поднебесной. Сквозь бумажные решетки окон пробиваются утренние лучи, рассекая воздух на тысячу золотых нитей, а пылинки танцуют словно духи, пробудившиеся ото сна.

— Этот наставник рад приветствовать учеников, — спустя долгие десять минут наконец произносит Бай Мин. — Есть важные новости, о которых мы сегодня поговорим.

Под мелодичный голос наставника, Тянь Дао полностью просыпается, выпрямляя спину. Лохматые волосы падают на лицо, но юноша не решается делать лишних движений.

— Ученики приветствуют наставника, — хором говорят они, отчего Бай Мин улыбается.

— Начиная с этого дня и следующие два года, вас обучать буду только я, — наставник достает из рукава веер, плавным движением раскрывает его, — все расписание полностью изменится.

По помещению проносится шепот, они явно не ожидали когда-либо обучаться у такого человека полноценно. Сунь Хао поднимает голову от книги, на которую смотрел до этой фразы неотрывно, черные глаза расширяются от удивления. Юй Линь впечатленная прикрывает рот рукавом, но этот жест не может скрыть все эмоции. Ли Вэй и Тянь Дао спокойны, словно всегда знали что так и будет.

— Удивлены? Понимаю. За два года вам необходимо сформировать духовное ядро и овладеть искусством, которое отличает бессмертного заклинателя от обычного. — Бай Мин обвел пространство веером, из тысячи пылинок появились маленькие птички колибри. Сделав круг над изумленными учениками вновь превратились в пыль. — Бессмертный может владеть не только определенной стихией, но и создавать что-то бесполезное, например, как эти птицы.

Сердце Тянь Дао мгновенно заколотилось, все это время они шли к созданию ядра, но далеко не каждому такое под силу. Каждый раз читая книги в библиотеке наставника, ему казалось формирование ядра чем-то немыслимым. Хотя Бай Мин был живым доказательством возможности обрести ядро в таком раннем возрасте, Тянь Дао все равно подвергал сомнениям свои способности.

— Это еще не все. Вы знаете, что детей у меня нет, а орден Белого Журавля не может остаться без наследника. Отец то есть глава Бай Шоу сделал меня своим наследником, но — Бай Мин задумался стоит ли говорить об этом сейчас, — я слеп и не могу решать дела ордена, поэтому один из вас станет наследником Бай вместо меня.

Ли Вэй мгновенно выпрямился, в голубых глазах разгорелось пламя соперничества. Юноша считает себя единственным достойным претендентом на такую сложную и ответственную роль. У Тянь Дао перехватило дыхание. «Кто мог сказать наставнику такую глупость? — злость мгновенно накрыла юношу, — наставник должен выбрать меня! Тогда я уговорю его остаться наследником и буду помогать во всем, что он не может сделать из-за слепоты!». Юй Линь слегка напряглась, она прекрасно понимала, как будет проходить соперничество, Сунь Хао сразу выйдет из гонки, а вот Ли Вэй и Тянь Дао захотят бороться до последнего вздоха за это место.

Тянь Дао краем глаза замечает надменное лицо Ли Вэя, словно он уже уверен в своей победе, но пальцы с силой сжимающие ханьфу говорят о том, как он боится. «Ха, глупый павлин уже размечтался, — едва сдерживает смешок, чтобы наставник не заметил, — такой как ты, никогда не получит это место». Лучшая кандидатура на место наследника уже занята, осталось только выяснить, кто мог так обидеть Бай Мина, что он решил найти себе замену.

— Все вы достойные даосы, — продолжает Бай Мин, — но формирование духовного ядра требует не только таланта и усердия, необходима сила воли, чистота помыслов, и готовность нести это бремя всю жизнь. Если кто-то решит отказаться, самое время сделать это сейчас.

— Я хочу — голос Сунь Хао прозвучал скромно, другие ученики непонимающе уставились на него. — Наставник, простите этого глупого ученика, я не готов занять ваше место

— Хорошо, — оборвал Бай Мин, — ты можешь идти, кто-то еще?

Сунь Хао медленно поднялся и вышел, остальные так и остались сидеть в недоумении. Юй Линь едва заметно улыбнулась, один из соперников решил удалиться, это шло на руку всем присутствующим. Чем меньше конкурентов, тем проще выделиться в глазах наставника.

— Раз никто больше не желает уйти, тогда продолжим наш урок, — Бай Мин поднимает левую руку, на ладони вспыхивает голубое свечение, постепенно сгущаясь образует сферу. Словно прочитав мысли учеников, продолжает, — примерно так выглядит духовное ядро. Мое голубого цвета, так как владею водной стихией, цвет ядра напрямую зависит от вашей силы. — Бай Мин закрывает глаза, сфера укрепляется в руке, светясь все ярче и в итоге ослепляет присутствующих, — чем ярче светится ваше ядро, тем большим запасом духовных сил вы обладаете.

Тянь Дао замечает, как сфера манит его, духовные каналы отзываются на исчезнувшее свечение. Юноша протягивает руку и закрывает глаза предвкушая создание подобной сферы, но ничего не происходит. Юй Лань начинает смеяться, Ли Вэй бросает на него взгляд полный презрения, будто говорит: «Ты правда такой наивный или прикидываешься?»

— Тянь Дао не делай глупостей, — шепчет девушка сквозь смех.

— Кхм-кхм — наставник покашлял привлекая их внимание. — Завтра на рассвете начнем с медитации. Этот наставник верит, что его ученики не сойдут с намеченного пути

Бай Мин замолкает, не решаясь договорить, на губах появляется довольная улыбка, полная нежности и заботы, словно каждый из них его кровный ребенок. Тянь Дао замечает легкую грусть в его глазах, но старается не выдать себя. Наставник Бай может обмануть своей улыбкой кого-угодно, но только не Тянь Дао.

После урока ученики медленно побрели отдыхать в смешанных чувствах, море новой информации показалось неподъемной ношей. Наставник предупреждал, что этот путь сильно отличается от обычных занятий и по началу будет не просто, но они и подумать не могли, что захотят упасть без сил лишь после одного урока. Тянь Дао выходит последним, солнце уже поднялось над горой, окрашивая каменные плиты двора в медовый оттенок. Бамбуковая роща за Облачными вратами приятно шумит листвой навевая воспоминания.

Тянь Дао останавливается за порогом западного флигеля, в голове до сих пор кружатся слова наставника о духовном ядре. Долго не думая он направляется в мастерскую Бай Мина, другим и приближаться к ней нельзя, в саду растут столь ценные травы, любое дуновение ветра может их навсегда испортить. Плиты успели сильно нагреться, но юноша словно не замечает этого, мысли о прошлом уже унесли его далеко.

***

Тянь Дао бежит сквозь лес, больше ничего не имеет значения и раз «демон» не преследует, стоит добраться до тайного укрытия как можно скорее. Полная Луна взошла над горами, яркие звезды пробиваются сквозь полог листвы, время от времени мальчик останавливается чтобы перевести дух, уперев руки в колени. Тянь Дао был бы рад наблюдать за ними, но разве сейчас может себе такое позволить?

Кровь на спине засохла, превратив остатки ханьфу в твердую корку, из-за чего каждое движение отдавало неприятным трением. Щека продолжает гореть от пощечины, мать часто наказывала бамбуковым прутом, но по лицу ударила так сильно впервые. Отец уже несколько месяцев проигрывает деньги в Лояне и неизвестно вернется ли вообще.

— Почему ты меня ненавидишь, мама — шепчет Тянь Дао, осознавая, что никто не услышит и не ответит.

Через пару ли наконец-то замечает расщелину у подножия горы, небольшой узкий проход между каменными стенами, скрытый пологом дикого винограда. Тянь Дао раздвигает ветки и едва протискивается внутрь. Проход постепенно расширяется, уже не в силах держаться Тянь Дао опускается на небольшой каменный выступ, прислонясь спиной к стенке пещеры. Боль от прикосновения заставляет шипеть сквозь зубы.

— Какое мрачное место, — голос раздается совсем рядом, Тянь Дао в ужасе подскакивает, ударяясь головой о низкий свод моментально теряя сознание.

***

Тянь Дао тряхнул головой, сбрасывая наваждение. Он уже почти дошел до мастерской, когда до ушей донеслись приглушенные голоса. Замер за поворотом, прижавшись спиной к стене.

— Я против! — обычно спокойный голос настоятеля Бай Шоу сейчас звенел от напряжения, — ты не можешь просто взять и отказаться от ордена!

— Отец, — Бай Мин закрыл веер быстрым движением, — вы разве не знаете, что я слепой? Как, по вашему, мне вести дела через два года

Тянь Дао затаил дыхание, подслушивать и подглядывать за этими двумя не лучшая идея, но отчего-то не мог сдвинуться с места. Если наставник Бай его заметит, точно накажет, любому терпению однажды приходит конец. Ноги словно приросли к земле, юноша решил раз не может уйти, то выдать себя тем более нельзя.

— Слепота да? — Бай Шоу осекся, — когда она мешала тебе делать что-то? Таскаешь сюда детей, а ответственность нести за них не желаешь?

— Именно поэтому я принял такое решение, отец. Вы же знаете, — Бай Мин сделал шаг ближе к отцу и понизил голос до шепота, — нужно найти его. Если осталась хоть частица памяти или божественная ци понимаете, что это значит? Мы еще можем все изменить!

— Наивное дитя! — грозно крикнул Бай Шоу, — как давно мой сын верит в сказки!? Никакого Син Тяня не существует!

Тянь Дао прикрыл рот рукой от неожиданности. Повисла неловкая тишина, Бай Мин заложил руки за спину и устремил взгляд на небо. Юноша успел разглядеть, как глаза наставника изменились с молочно-белых на золотистые. Он взмахнул рукой, в воздухе появились сотни искр, а после собрались в очертание тигра.

— Этот дух принадлежит небожителю, — Бай Мин провел рукой по шерсти животного.

— Как такое возможно — Бай Шоу не мог отвести взгляд от тигра, который терся мордой о руки его сына.

— Отец, я лишь хочу спасти вашу жизнь, и готов пойти на все ради этого, — Бай Мин щелкнул пальцами, дух мгновенно растворился, а цвет глаз принял прежнее состояние. — Три года назад я нашел этого духа, он был изранен и молил найти его хозяина, взамен я попросил услугу — Бай Мин взял отца за руку, — у вас осталось не так много времени, ядро разрушается я не могу этого допустить

— Довольно, — Бай Шоу перевел взгляд на угол здания, — поговорим об этом в другой раз. Твоя собака ловит крыс[19], стоит научиться наказывать ее, — настоятель заложил руки за спину и медленно ушел.

Тянь Дао вздрогнул, настоятель и правда заметил его, тогда и наставник тоже? Юноша сделал шаг назад в попытке сбежать, маленькая веточка громко хрустнула, выдавая его окончательно.

— Тянь Дао, разве этому я учил тебя? Хватит там стоять, — Бай Мин оставался спокойным, любой другой ученик был бы уже наказан и вряд ли смог услышать так много.

Юноша медленно обогнул мастерскую склонив голову. Солнце освещало небольшую площадку перед постройкой. Бай Мин показался воплощением безмятежности, словно его ни капли не обидело столь наглое подслушивание, по всей видимости, серьезного разговора.