Фейерверк над Камо

— Хорошо, — сказал учитель, и это единственное что я поняла из всей его фразы и одно «росиа-дзин» — русский человек.

После он едва коснулся моего плеча и указал на свободное место у окна на третьей парте.

Класс молчал. Эта тишина была тяжелее любого шума. Я чувствовала спиной взгляды — колючие, любопытные, враждебные. «Белая ворона», — пронеслось в голове. «Белая ворона среди чёрных галок».

Рядом со мной уже сидел парень. Он даже не поднял головы, когда я приблизилась — просто смотрел в окно, подперев щёку кулаком. Темные волосы, чуть растрёпанные. Одет в традиционную куртку со стоячим воротником. «Выглядит прилично», — подумала я.

Я заняла своё место. Положила руки на парту, как делали все.

Никто не заговорил со мной. Сосед слева даже не повернулся.

Сато-сэнсэй что-то начал рассказывать — я не понимала, но делала вид, что внимательно слушаю. Я знала, что сейчас классный час, после у нас будет церемония в актовом зале. Наш классный руководитель собрал наш класс раньше специально, чтобы познакомить меня со всеми. «Сейчас он говорит не для меня, поэтому я могу не вникать, что он рассказывает», — подумала я.

По спине я почувствовала лёгкие прикосновения и услышала тихие смешки, я обернулась.

— О-о росия-дзин дес ка? — спросила девушка, сидевшая позади меня.

У неё была ровная чёлка и острые черты лица. Она говорила тихо и прикрывая рот рукой, чтобы учитель не заметил.

Я поняла слово «Росиа». И про «дзин» я что-то слышала. «Люди. Русские люди» — сообразила я.

— Да, — сказала я на японском, и эта девочка хихикая, повернулась к своим подружкам, и начали что-то бурно обсуждать.

Моё лицо вспыхнуло.

Я отвернулась и уставилась в окно. За стеклом виднелся школьный двор, несколько деревьев с бледно-розовыми бутонами. Сакура. Она почти отцвела. Красивая. Даже здесь, в этом чужом месте, она была красивой.

— Не обращай внимания, — вдруг услышала я слева.

Я повернула голову. Сосед всё так же смотрел в окно. Но его губы шевельнулись. Я не поняла, что он сказал.

— Простите? — переспросила я шёпотом на японском.

Он перевёл на меня взгляд. Серые глаза. Скулы острые, брови чуть сдвинуты. Ленивый, спокойный, невозмутимый. Как огромный кот, которому всё равно.

— Игнорируй их, — повторил он на ломаном английском, с таким акцентом, что слова пришлось угадывать. — Они просто... — он не нашёл слова, щёлкнул пальцами. — Шум.

Я не знала, что ответить. И не была уверена, что правильно поняла.

— Аригато, — выдохнула я.

Он чуть кивнул и снова уставился в окно.

Я перевела дыхание, но услышала злобный шёпот за спиной. «Что не так, почему одноклассники так расшумелись?» — я не понимала.

Вдруг в мою спину прилетел небольшой комочек бумажки, а после девочка, которая сидела позади меня, дёрнула меня за хвост, и весь класс разразился смехом.

Сато-сан что-то выкрикнул и все затихли.

А я поёжилась. Это было неприятно. Мои пальцы сами собой сжимались в кулаки под партой.

Учитель взглянул на настенные часы, что-то сказал и весь класс встал. Я последовала их примеру. Все начали выходить из класса — я за ними.

Наконец нас повели в актовый зал.

Там было светло и торжественно. Учителя в одинаковых костюмах сидели на сцене, директор произносил речь, все хлопали в нужные моменты, вставали и кланялись. Я делала то же самое, что и все — как робот, как кукла. Внутри было пусто, а к горлу подступал ком.

После церемонии мы вернулись в класс. Сато-сэнсэй провёл нам классный час, раздал расписание уроков, учебники и вышел. Шум сразу стал громче.

Кто-то сзади громко сказал: «Росиа-дзин» — и засмеялся. Я не обернулась. Кто-то явно кидал мне в спину какие-то оскорбления.

— Ты понимаешь, что они говорят? — спросил он на своём ломаном английском.

Я покачала головой.

— И не надо, — сказал он. — Там ничего важного.

И снова отвернулся к окну.

Одноклассница, что сидела за мной, стояла у моей парты и нервно постучала о неё, обращая моё внимание на себя. Я посмотрела на неё, а она протянула свой телефон с переводчиком.

«Я Номура Рина. Ты же Радощиская?» — прочитала я у неё на экране.

Я положительно закивала головой.

— Ладожская, — поправила её я. Она недовольно закатила глаза и быстро начала писать что-то в смартфоне.

«Слишком длинно и сложно, будешь Радо-тян», — на её лице заиграла улыбка, а две девочки, что стояли за её спиной, прикрывая рот, захихикали, я лишь улыбнулась им и отдала телефон.

Когда я вышла из школы, солнце всё ещё светило. Апрель. Сакура. Я должна была радоваться. Но внутри было темно, как в тот вечер, когда мы только приехали.

Дома я закрыла дверь комнаты, села на кровать и уставилась в стену.

Первый день закончился.

Впереди как минимум было все три года.

Я открыла переписку с друзьями, хотела поделиться впечатлениями, выговориться об этом ужасном дне, но замерла: «Они ещё в школе, если сейчас напишу им, могут отвлечься от учебного процесса, напишу позже». Но тут телефон завибрировал от входящего звонка — это была Полина.

— Алё, — послышалось из трубки. — Ты уже дома? Мы сбежали с уроков,чтобы тебе позвонить. Как первый день? Мы все тут на громкой.

Я улыбнулась впервые за день, и по щеке скатилась слеза.

— Ребята! — я не сдерживаясь разрыдалась прямо в трубку. — Это самый ужасный день в моей жизни. Это кошмарный день. Я в первые в жизни думаю перекраситься в другой цвет. Я даже не знаю как толком об этом дне рассказать.

— Что?! — хором сказали ребята в трубку.

— Ты хочешь перекраситься?! Но ты же всегда так гордилась своим чистым натуральным блондом! — слишком эмоционально говорил Даня.

— Так расскажи всё с самого начала, — сказала Поля.

И я им рассказала как прошёл мой сегодняшний день. Они слушали не перебивая, а когда я закончила Даня выругался.

— Правильные вещи Даня глаголет, — сказал Артём.

— Я думаю, что этого хватит, чтобы пожаловаться учителю, если он такой хороший, думаю поможет, — поделился своей точкой зрения Лев.

— Вот скажи мне, ты бы сам с такой просьбой пошёл к учителю? — спросил у него Даня.

— Нет, — кратко ответил он.

— Подождите, — встряла Алиса. — Я в инете пытаюсь понять значение того прозвища, — на миг все шум из динамиков прекратился. — Это плохо... Значение этого слова не приятное. В общем, когда тебя будут звать по этому прозвищу, не откликайся, а если будут давить и в лицо так называть, чётко говори, что это не твоё имя и тебя зовут по-другом.

— Согласна, — сказала Полина. — Это самый правильный исход.

После разговора с ребятами мне стало гораздо лучше.

Я спустилась вниз, там мама готовила уже ужин.

— Солнышко, когда ты вернулась? — спросила она не отвлекаясь от готовки. — Совсем не заметила как ты пришла.

— Примерно около получаса назад.

По всей комнате летал приятный аромат жареной курицы и сваренного риса. Я села за стол и стащила из маленькой чашечки конфетку.

— Куда конфету взяла? Фу! — возмутилась мама, но не успела её забрать — я тут же засунула её себе в рот. — Ох, ты этой конфетой себе весь аппетит перебьёшь.

От этого момента на душе стало теплее.

Весь остаток дня, я решила не вспоминать не очень приятное его начало.

Глава 4. Они смотрят

Новый день.

Я чуть не опоздала. Будильник не сработал, и я проспала ещё тридцать лишних минут. Я быстро надела форму и выбежала, не позавтракав, захватила с собой только обед.

В класс я зашла за пять минут до звонка. Было шумно, одноклассники болтали, не прекращая, их было слышно из коридора, но, когда я стояла на пороге, всё их внимание переключилось на меня. Номура помахала мне и сказала:

— Доброе утро, Радо-тян, — поприветствовала она меня на японском.

Я хотела поклониться ей в ответ — знак приветствия, но вспомнила вчерашний разговор с друзьями и чётко сказала:

— Меня зовут Ладожская Мира. Доброе утро Номура-сан, — и заняла своё место, она язвительно улыбнулась и отвернулась от меня.

Я прошла к своему месту, хотела поздороваться с соседом по парте, но он не обращал на меня внимания, болтал со своими друзьями.

«Ощущение, словно здесь все уже давно знакомы, а ведь это первый год средней школы. Как они так быстро сдружились?»

К моей парте подошёл взрослый мужчина лет тридцати, с прилизанными волосами назад.

— Меня зовут Ёсида Кэндзи, — начал он на русском с сильным акцентом, у меня заметно округлились глаза. — Я учитель русского языка нашей школы, каждый день после уроков приходи ко мне, я буду помогать тебе адаптироваться здесь, и помогу с изучением японского языка.

От шока я не могла произнести ни слова и лишь кивнула в знак согласия. Он вышел из класса.

Первый урок каждый день — это классный час.

Сато-сан вошёл прямо со звонком. Весь класс встал поприветствовать его.

Мне было разрешено пользоваться телефоном для перевода неизвестных слов. Я включила переводчик и положила смартфон на парту, читая бегущий перевод. Самое главное, что я поняла, это то, что через неделю будут выбирать старосту класса, а эта неделя будет не трудной. А из утренней переклички, я узнала, что моего соседа зовут Кобаяси Кэнта.

«Нужно не забыть написать маме, что после уроков я задержусь у Ёсида-сенсея» — подумала я и взглянула в окно.

Голубое ясное небо, тёплые лучи солнца — как же не привычно видеть это всё в апреле. В Питере такая погода была только летом, с белыми ночами — я обожала их. Это было словно новый год, мне разрешали не ложиться рано спать, а иногда мы с родителями даже выходили на набережную — смотрели «Алые паруса».

Из приятных воспоминаний меня вывел мелодичный звонок. Не как в России — ужасная трель, а спокойная мелодия. Учитель вышел.

Классный час окончен, десять минут и начнётся следующий урок.

Номура громко встала с места, дёрнула меня за волосы и схватила мой телефон.

— Они настоящие? — послышалась русская речь из динамиков. — Это твой натуральный цвет? Ты же знаешь, что тебя могут исключить, если вскроется, что у тебя крашенные волосы?

Я забрала свой телефон обратно.

— Это мой натуральный цвет волос, я с таким с рождения и у родителей такой же, — сказала я в микрофон, и переводчик тут же озвучил мою мысль на японском.

Она смотрела на меня с яростью. Мне было страшно от её взгляда, но я старалась этого не показывать. Номура сказала что-то себе под нос и вышла из кабинета.

Я зашла в переписку с друзьями. «Я смогла дать отпор», — кратко написала я и вышла из чата, решила посмотреть новые фотографии друзей в их социальных сетях.

Алиса вчера опубликовала, как они с Полей гуляли по «Летнему Саду», погода была солнечной, и фотографии оказались светлыми. Я решила оставить комментарий: «Невероятно красивые».

Я отложила телефон. «Как же я хочу быть сейчас с ними, — подумала я. — Может тоже какую фотографию выставить? Можно сделать фото сакуры из школы, какое-нибудь фото по дороге домой или фото вида из окна на гору и своё фото в школьной форме. Давно я ничего не публиковала».

Вдруг резкий крик одноклассников, и в меня прилетел чей-то пенал.

— Прости, — выкрикнул кто-то из пацанов, хотя в голосе я не услышала и капли раскаяния.

Весь класс рассмеялся.

Мне было неловко — не знала, что ответить и как лучше отреагировать. Я сочла эту ситуацию за ошибку и просто улыбнулась однокласснику, давая понять, что всё в порядке. Класс вновь залился смехом, смеялись все без исключения. Выбегать из класса я не хотела, сочтут, что сбежала, сломалась. Да и в коридоре на меня будут смотреть гораздо больше глаз, чем в классе.

И вот прозвенел звонок на урок, и все расселись, я выдохнула, что час посижу спокойно.

Три урока пролетели незаметно и наконец наступил обед.

«Наконец-то можно поесть, с самого утра голодная сижу» — подумала я, доставая из портфеля свой бенто.

Часть одноклассников ушли в столовую, часть осталась в классе. Я открыла свой ланч-бокс. Сегодня мама положила туда два онигири с тунцом, яичный рулет и несколько долек яблок. Это пахло очень вкусно и выглядело очень красиво. Я взяла палочки, только отломила кусочек рулета, как девочка из компании Номуры упала на мою парту, бенто слетел со стола и оказался на полу, она захихикала:

— Ой, прости, — сказала она без раскаянья.

И тут я поняла, что в этой школе не будет мне спокойной жизни.

«Чёрт, как же хочу есть, а эти пристали. Они что на обед не ходят что ли?» — подумала я, вставая с места.

Я взяла деньги из своей сумки, повернулась к компашке Номуры, кинула на них злобный взгляд, но поклонилась и сделала то, что думала не сделаю никогда. Я вышла в коридор, чтобы найти столовую и купить там хоть что-нибудь, ведь на голодный желудок я плохо усваиваю материал.

Как только я переступила порог, то почувствовала многочисленные взгляды на себе.

Одна девочка подошла ко мне с телефоном, включила камеру и начала что-то эмоционально рассказывать. Наверное, она хотела сфотографироваться со мной, но я замахала руками и извинилась, я хотела всего лишь поесть: «Ты меня конечно извини, но сейчас моя цель — это покушать, а не заводить друзей» — мысленно сказала ей я.

Столовая, как и наш класс, находились на первом этаже — очень удобно. Я открыла дверь и сразу почувствовала приятный запах карри и жареной рыбы, мысленно уже потекли слюнки. Сделала шаг вперёд — почувствовала на себе чужие взгляды.

«Просто купи себе поесть и всё», — повторяла я про себя.

Ко мне подбежала девочка чуть выше меня с синим бантом, она потащила меня к своей компании друзей и усадила рядом с собой.

— Я Харука. Это Юи-тян, Саки-тян и Аой-тян. А ты — Мира-тян? Мы слышали про тебя, Номура рассказала.

Она говорила быстро, но с улыбкой. Я поняла только первую половину — дальше не смогла разобрать. Но она уже пододвигала ко мне свою коробочку с едой.

— Ешь, — сказала Хакура и показала на еду жестом.

Юи молча кивнула. Саки что-то затараторила, я не разобрала, но она смеялась. Аой просто смотрела на меня, чуть склонив голову.

Я встала, поклонилась и сказала, стараясь говорить чётко:

— Спасибо, но я.. я куплю сама, — попыталась я сказать на японском.

Харука нахмурилась. Протянула коробку ближе.

— Бери. Мы делимся.

Я заглянула внутрь. Вроде обычная еда: рис, овощи, курица... Но даже на расстоянии пахло остро. Так остро, что у меня защипало в носу.

— Я не могу, — сказала я твёрже. — У меня желудок не примет такую еду.

Тишина повисла на секунду. Потом Харука пожала плечами, забрала коробку и отвернулась к подругам, что-то сказав. Я не поняла слов, но тон был обиженным.

Юи бросила на меня короткий взгляд. Саки перестала смеяться. Аой уставилась в телефон.

Я развернулась и пошла искать, где можно купить обычный онигири, чувствуя спиной их молчание.

Не знаю, что это было: попытки дружбы или же попытки издевательства. Я нашла автомат с напитками и небольшими закусками. Купила себе онигири, небольшую упаковку виноградного сока и батончик сникерса. Неподалёку находилась лавочка, она находилась на улице в теньке, вдали от посторонних глаз, я села на неё и начала свою трапезу. Я спокойно доела в гордом одиночестве и отправилась обратно в класс.

По всей школе меня провожали взглядами и тыкали пальцем. Я вспомнила историю.

Как-то раз к нам в школу приехал китаец, я тогда училась в третьем классе. Вся ребятня бегала за ним, он всегда ходил с директором, она ему всё показывала, рассказывала, он вообще не знал русского, поэтому они общались через переводчика. Но вот почему я это вспомнила, мы на него смотрели с интересом, даже старшие ребята. Да он был не похож на нас, но мы хотели с ним познакомится, поговорить. А сейчас я чувствую себя какой-то обезьяной в контактном зоопарке. Интересно, он так же себя чувствовал?

На моей парте лежала булочка. Я не поняла от кого она, поэтому отложила на край стола. Мне было страшно, вдруг кто-то решил мне что-то нехорошее подсыпать. В локоть кто-то толкнул, это был Кэнта. Он указал на булочку, потом на себя, потом на меня. Я удивилась и повторила его действия. Указала на булочку, указала на него, затем на себя, он положительно закивал, я сложила руки, поклонилась и сказала: «Спасибо», он поклонился в ответ. «Если булочка от него, то приму, — подумала я и зашуршала обёрткой. — Интересно, а он ел? Он же выходил из класса на обед? Не помню». Я отломила половину булочки и протянула ему. Кэнта принял её и поклонился, и я со спокойной душой начала есть свою половину. Булочка оказалась сладкой с изюмом.

Последующие уроки пролетели также быстро.

Прозвенел звонок на урок — это означало, что это учебный день окончен. Я быстро собралась и вышла из класса. Коридор был полупустым, но никто не обращал на меня внимания.

«Оно и к лучшему», — подумала я.

Я достала телефон, нашла сообщение от мамы: «Ёсида-сэнсэй ждёт тебя в кабинете русского языка на втором этаже. Не бойся, он хороший. Я всё уладила».

Не бойся.

Смешно.

Я боялась здесь всего. Но больше всего — что завтра снова наступит утро и мне придётся вернуться.

Кабинет русского языка нашёлся быстро — на табличке рядом с дверью были знакомые буквы. Я постучала.

— Войдите, — услышала я русскую речь.

Глуховатую, с акцентом, но родную.

Ёсида-сэнсэй сидел за столом, перебирая какие-то бумаги. Увидев меня, кивнул на стул напротив.

— Садись, Мира-сан. Рассказывай, как прошёл день.

Я села, открыла рот, хотела что-то сказать, но поняла, что не могу. В горле застрял ком.

— Нормально, — единственное, что смогла из себя выдавить в тот момент.

— Врёшь, — сказал он с грустной улыбкой на лице. — Давай попьём чаю, а потом расскажешь, если захочешь.

Я кивнула. Учитель достал две небольшие чашечки и небольшой заварочный чайник. Он насыпал туда горсть зелёных листьев и залил кипятком, комната тут же наполнилась ароматом зелёного чая. Я с жадностью вдохнула этот аромат, он был тёплым и приятным. Я закрыла глаза на мгновение и забыла абсолютно всё плохое, что происходило со мной сегодня, в памяти осталась лишь булочка с изюмом.

— Сегодня мы с тобой поучим несколько новых слов и фраз. Урок долго не продлится, хорошо?

Я кивнула, просто в приятной обстановке посидеть и поучить слова, достойное окончание школьного дня.

Мы отзанимались полчаса, прежде чем он сказал: «Ну всё, думаю, на сегодня хватит». Я допила чай и поставила кружку на стол.

— Знаете, ко мне в коридоре сегодня подходила девочка с телефоном, — я решила поделиться некоторыми переживаниями с учителем. — Как думаете, она хотела пообщаться или просто сфотографироваться?

— Хм, не знаю, а почему ты сама у неё не спросила? — спросил Ёсида-сан, убирая чашки.

— Не знаю, я спешила в столовую, дома не удалось поесть и я была ужасно голодной, — объяснила я. — Но в самой столовой случилась другая ситуация, компания второгодок усадила меня к себе и предложила их еду. Я отказалась, так как она была слишком острой для меня.

— Ну в этом случае, они скорее всего хотели с тобой познакомиться. Ты объяснила, почему не примешь их еду?

— Да, но они обиделись.

— А в этом случае, их помыслы могли быть не чисты, но подойди к ним завтра, поговори об этом, может тебе удастся их понять и завести новых подруг.

— Спасибо, так и сделаю, — я встала, подошла к двери и поклонилась. — До свидания.

— До завтра, — сказал учитель и поклонился в ответ.

Домой я возвращалась в приподнятом настроении. Солнце только начинало уходить за горизонт, оставляя за собой оранжевые лучи.

Вернувшись домой, я поднялась в свою комнату, переоделась и сразу села за уроки. Через час мама позвала к столу. За трапезой родители не поднимали тему школы, от этого было спокойно. После ужина я сразу легла спать, с друзьями не созванивалась.

Сегодня был слишком насыщенный день.