Голуби Гриши

Саша Алазейский

Голуби Гриши

Оглавление

1. Голубятня

2. Приказ

3. Коридор

4. Клара

5. Беги

6. Аусвайс

7. Мороз

8. Самогон

9. Пилипивка

10. Молчание

Эпилог

Голуби Гриши

Рассказ, основанный на свидетельстве Михаила Сидько

«С моим уходом уйдёт всё, что может сказать правду, как там было. Не как бабушка рассказала, а как сам видел.» — Михаил Сидько, последний живой свидетель расстрела в Бабьем Яру

1. Голубятня

Гриша держал голубей.

Этот простой факт — что двенадцатилетний мальчик держал голубей — перевернул всё. Если бы он не вспомнил о них в тот августовский вечер 1941 года, когда эшелон уже стоял под парами, если бы не сорвался с вагона бегом — через два квартала, через знакомый двор, к дощатой будке на крыше, — то мама не высадила бы нас всех на перрон. Не выхватила бы только швейную машинку и четверых детей. Поезд ушёл бы без нас, и мы были бы живы. Все.

Но он вспомнил. И мама — еврейская мама — не смогла оставить сына.

Отец уехал с заводом на восток. Он не знал, что мы выскочили. Мы вернулись домой — в разграбленную квартиру с разбросанными по полу фотографиями. Соседи постарались.

Так голуби спасли нас от эвакуации. И привели нас к Бабьему Яру.

2. Приказ

Приказ был расклеен по всему Киеву в конце сентября. Евреям, коммунистам — явиться. До утра 29-го числа. Для отправки за границу.

Дедушка не боялся. Он помнил немцев по четырнадцатому году — цивилизованный народ, они евреям не делали плохо. «Нас они не тронут и сейчас», — говорил он, запрягая лошадь. Дядя Вася вызвался проводить — он хотел забрать лошадь и повозку обратно, когда дедушка уедет. Они уехали вдвоём и больше не вернулись.

Нас соседи остановили у Евбаза.

«Берта, куда ты идёшь? У тебя дети — украинцы. Муж — украинец. Оставайся». Они знали то, чего не знали евреи. Что там впереди. Мама послушалась, повернула назад.

Но на следующее утро пришла дворничка Лужка. С двумя полицаями. «Собирайся, Берта».