Перешагнуть пропасть

Вообще, странной они были парой. Тесть – высокий, худощавый; глядя же на тещу, с трудом верилось, что когда-то она была миниатюрной девушкой. Но теща нисколько не комплексовала из-за своей необъятности. «Хорошего человека должно быть много!» - любила повторять она. А вот Надя по поводу этой самой необъятности переживала. Не зря ведь говорят: «Хочешь увидеть, какой будет твоя жена – посмотри на тещу». Надя не хотела быть такой же необъятной, как мать. С возрастом это простое нежелание превратилось у неё в манию.

Теща уже давно перестала следить за своей внешностью, и это сильно раздражало Надю. Именно она настояла, чтобы теща ко дню рождения покрасила почти полностью седые волосы в тёмно-каштановый цвет и сделала стрижку. Почти насильно заставила мать нанести макияж и надеть купленные отцом к празднику платье и бусы. С этим тёща ещё смирилась, но вот обувать туфли отказалась наотрез. В последние годы она ходила только в тапочках. Однако Надя была непреклонна, и тёща в конце концов сдалась.

Обескураженный выходкой жены, тесть замялся, прокашлялся и, уже не глядя на тещу, заговорил. По натуре он был молчуном и, конечно же, толком говорить не умел. Он что-то мямлил о том, как любит свою жену, как счастливо с ней живет и всё в этом духе. Говорил он тихо; его почти не было слышно из-за магнитофона, который по непонятной причине включили очень громко. Гости особо тестя и не слушали. Они суетились, наполняя рюмки и бокалы, накладывая салаты и холодные закуски в тарелки. Горячее решено было подавать, когда придут опоздавшие.

Вскоре тёще надоела болтовня тестя.

- Хватит мямлить! – грубо прервала она мужа.

Теща встала и провозгласила:

- Выпьем за мои шестнадцать!

Тост прозвучал вызывающе. Гости возбужденно отреагировали и над столами протянулись руки с наполненными рюмками и бокалами, которые тут же опустошили. Выпив, стали закусывать. Кто-то попросил убавить звук магнитофона - и сразу стало как-то легче. После того как гости закусили, последовал новый тост, за ним ещё один, и ещё…

Гулянка набирала обороты. Подходили опоздавшие гости, но родителей Михаила все ещё не было. От этого ему было как-то не по себе. Неприятное предчувствие мешало ему расслабиться. Не помогал и алкоголь. Вообще-то Михаил никогда не был силен «в принятии на грудь», а тут, как назло, его будто не брало. Возможно, так только казалось. Позже, вспоминая тот вечер, Михаил уже не мог точно определить, насколько он тогда был пьян.

Наконец во двор вошли родители Михаила. Взоры присутствующих обратились на них. Раздались радостные возгласы. Тёща и тесть засуетились, приглашая сватов к столу. Несколько гостей даже поднялись из-за столов, чтобы поприветствовать родителей Михаила.

Отец Михаила довольно улыбался - ему было приятно такое внимание. Он даже не сразу прошел к столу: постоял немного, поздоровался, пообнимался со счастливыми подвыпившими гостями. Отпустив несколько шуточек, не спеша занял предназначенное ему место. Тесть тут же подсуетился и наполнил свату рюмку. Тёща потребовала тост. Владимир Никифорович встал, собрался с мыслями, и начал свою хвалебно-поздравительную речь в адрес именинницы. Чтобы его было слышно, сестра Нады почти полностью убавила звук магнитофона. Отец любил и умел говорить тосты. Гости его внимательно слушали. С разных сторон раздавались реплики–подсказки, которые он ловко вплетал в свою речь. Но тост все же затянулся и вскоре был прерван чьим-то восклицанием:

- А не пора ли выпить за именинницу?

Владимир Никифорович тут же сообразил, что слегка переборщил, быстренько свернул свою речь и к всеобщему удовольствию провозгласил:

- За именинницу!

Раздался гул одобрения, и гости разом потянулись чокаться. Отец Михаила сначала чокнулся с тещей, затем - с тестем, а после - со всеми, кто был рядом и до кого можно было дотянуться.

В пылу празднования на маму Михаила почти никто не обратил внимания. Она и не стремилась к этому. Поздоровавшись, постаралась как можно незаметнее пройти к столу и быстро заняла отведенное ей место. Нарочно села рядом с Михаилом, предоставив отцу возможность расположиться рядом с тестем.

Михаил, несмотря на выпитое, сразу заметил: с мамой что-то не так. Это бросалось в глаза по тому, как старательно она пыталась показать, будто у неё всё в порядке. Пока отец произносил тост, Михаил наклонился к ней и тихо попытался узнать, что случилось.

- Потом все объясню, - коротко и очень напряженно ответила мама.

- Потом так потом, - согласился Михаил.

Он внимательно посмотрел на мать. По тому, как пылали её щеки, как бегали глаза, как она пыталась шутить и улыбаться, Михаил понял: произошло что-то из ряда вон выходящее.

«Что же такого могло случиться?» - задумался Михаил. Он перевел взгляд на отца. Тот выглядел совершенно безмятежно: улыбался, шутил, чокался со всеми подряд. Никаких намеков на беспокойство.

«Нет, отец не умеет притворяться. Это с его-то характером! Если бы что-то произошло, он бы не стал скрывать, - крутились мысли в голове Михаила. - Вот тебе и задачка с двумя неизвестными: отец совершенно спокоен, а мама - ну уж слишком взволнована. Нет, поссориться за это время они не могли…»

Зная своих родителей, он сразу бы заметил, если бы между ними произошла ссора.

«Нет, на ссору это не похоже. Тогда что? Вот что могло произойти такого, что так взволновало маму, о чем она так не хотела говорить?» - терзался Михаил.

Переживания отразились на его лице, да и на поведении тоже. Это заметила Надя. Конечно же, она принялась его расспрашивать. Михаил не знал, что ответить. Да и что он мог сказать, если сам толком не понимал, что произошло? Ему на помощь пришла мама. Она начала расспрашивать Надю о гостях. Та сначала отвечала нехотя, так как не получила ответа от своего Миши, но постепенно увлеклась и принялась знакомить свекровь с присутствующими.

Михаил не сводил взгляда с мамы. Он всё пытался уловить хотя бы намёк: что же могло так её взволновать? Уже хотел было снова заговорить с ней, но его опередил пьяненький тесть. Он увидел, что тарелка сватьи пуста и громко укорил зятя за невнимательность:

- Чего же ты мать-то голодной держишь?

И, не дожидаясь ответа, принялся ухаживать за сватьей. Она с удовольствием протянула ему тарелку, воспользовавшись этим внимание как спасением от лишних вопросов.

- Ишь как ты за сватьей-то ухаживаешь, а за мной – не-е-ет! – тут же, сверкнув глазами и изобразив улыбку, отреагировала теща.

Тесть, скорее по привычке, не обратил внимания на её колкость.

Мама Михаила почти ни чего не ела и так и не допила бокал домашнего вина. Посидев еще не много за столом она, сославшись на духоту и шум, тихонько извинилась и попросила тещу:

- Что-то мне не хорошо… Можно я прилягу где-нибудь?

Теща, посочувствовав, проводила её в дом. Вернувшись, она тихонько сказала Михаилу:

- Там это… маме твоей нездоровиться. Я её в зале на диван уложила. Может скорую вызвать? Какая-то она вся… больная.

Отец, услышав слова тещи, встрепенулся. Увлеченный гулянкой, он совершенно выпустил из вида жену. Лишь теперь заметив её отсутствие, забеспокоился и взволнованно попросил сына:

- Мишань, ты это… сходи, узнай, шо там… с матерью?

Михаил кивнул отцу. Поблагодарив тещу он, улучшив момент, вышел из-за стола и пошел в дом.

Мама обессилено лежала на диване и уже не пыталась скрывать своё недомогание.

- Что с тобой? – взволнованно спросил Михаил, опустившись на пол рядом с диваном.

- Шумно и душно… жара не дает покоя, – устало ответила мама.

- Может, вызвать скорую помощь? – спросила вошедшая Надежда.

- Не надо, я сейчас отлежусь, - устало воспротивилась Инна Ефимовна и добавила: - Мне бы домой…

- Хорошо, я сейчас вызову такси, - сказал Михаил, направляясь к телефону.

- Хорошо… если можно? – выдавив улыбку, сказала мама.

Диспетчер, узнав адрес, сообщила Михаилу, что такси будет примерно через тридцать минут.

- Вот и славно, - сказала мама, закрывая глаза. - А вы пока идите. Как приедет такси - позовете. А я пока подремлю...

Выходя из дома, Надя возмутилась, что такси из города в их поселок будет стоить дорого. Михаил не стал её слушать - ему было не до её высказываний. Единственное, что его хоть как-то успокаивало, – то, что он, как ему казалось, понял, что произошло с мамой.

- Это все из-за жары, - решил Михаил.

- Из-за жары так заболела? Не понимаю… - удивилась Надя.

- А ты как думала, - убежденно сказал Михаил.

Как же он ошибался. И как потом удивлялся тому, как мама выдержала после того, что ей рассказала родительница.

Михаил подошел к отцу.

- Там мама домой хочет, - негромко сказал он, наклонившись к нему.

- Как она? Сердце? – с тревогой спросил тот.

- Да нет. Говорит, плохо стало из-за жары. Да и шумно.

- Я к ней, - попытался встать отец.

- Не надо. - Михаил придержал его за плечи. Она попросила не беспокоить. Сказала, что полежит. Я такси вызвал.

- Ну, хорошо, - уступил отец. – Когда такси приедет - скажешь?

Михаил кивнул.

Такси, подъехав к воротам, сигналом возвестило о своем прибытии. Михаил вышел его встречать, а Надя поспешила в дом за свекровью. Инна Ефимовна вышла почти сразу - тихо, стараясь не привлекать к себе внимания, она прошла через двор. Да на неё особенно никто и не обратил внимания. Гулянка была в самом разгаре: гости шумели, смеялись, плясали. Они были в том состоянии, когда уже никто ни на кого не обращает внимания. Даже про именинницу вспоминали только тогда, когда собирались выпить. Кто-нибудь из гостей произносил дежурный тост типа:

- Ну, за именинницу!

Или:

- За здоровье именинницы!

В общем, что-то в этом духе. Выпив, наскоро закусив, гости продолжали веселиться.

Сквозь шум гулянки теща услышала сигнал такси и увидела, как Инна Ефимовна прошла через двор и вышла за калитку.

- Такси приехало, - сказала она отцу Михаила. - Сватья собирается уезжать.

Отец и тесть в это время беседовали о чем-то. Услышав о такси, отец встрепенулся, быстренько махнул с тестем «на коня» и, наскоро попрощавшись, поспешил к жене. Тёща с тестем пошли их провожать.

Инна Ефимовна извинилась, что испортила праздник.

- Да ничего страшного, - заверила её тёща.

Тесть, по своему обыкновению, молчал и глуповато улыбался. Михаил тоже засобирался ехать, но родители начали его отговаривать.

- Сынок, оставайся, мне уже полегче стало, - сказала мама, усаживаясь в такси.

- Да не переживай ты так, - успокоил его отец. - Я за ней присмотрю.

- Ты же выпил, - не сдавался Михаил.

- Так, шо теперь? Я и не много-то выпил, - возмутился отец. - Сказал, присмотрю - значит, присмотрю.

- Да действительно, сынок, - выглянув из такси, поддержала отца мама. – Не волнуйся ты так. Я просто устала, мне нужно отдохнуть.

На вид мама действительно выглядела уставшей. Но какое-то смутное чувство подсказывало Михаилу, что она лишь прикрывается усталостью, а дело-то совсем в другом. Мама словно прочитав его мысли, тихо спросила:

- Сможешь завтра приехать?

- Конечно, смогу! – с готовностью ответил Михаил. – Завтра же воскресенье.

- Ну, вот и хорошо. Значит, завтра и поговорим, – устало произнесла Инна Ефимовна, заканчивая разговор.

«О чем?» - едва не сорвалось с языка у Михаила, но он сдержался, видя, что мама не желает продолжать разговор.

- Ты, если что, сразу скорую вызывай, - обратился Михаил к отцу.

- Естественно, – заверил его отец и тоже сел в такси.

Михаилу ни чего не оставалось, как уступить. Родители уехали, а он почти сразу пожалел, что не поехал с ними. Странное волнение и предчувствие чего-то не хорошего не давали ему покоя. Да и веселиться после случившегося особо и не хотелось.

Глава 3

На следующий день Михаил поехал проведать маму. Надя нашла предлог остаться: захотела ещё немного погостить у тёщи. Михаил не стал и возражать - он понимал, что ей хочется побыть у своей мамы. Они договорились, что к обеду Надя сама приедет домой. В целом он даже был рад, что она осталась. Мама довольно прозрачно намекнула, что хочет поговорить с ним с глазу на глаз. То, что Надя не поехала, было ему как раз на руку.

Михаил приехал домой к родителям. Отец копошился в огороде.

- Привет па! Как там мама? – окликнул его Михаил.

- Приве-ет! – обрадовался отец, увидев сына. Он прервал свое занятие, подошел к нему и протянул измазанную землей руку.

Михаил крепко пожал её - у них так принято было.

- Как там мама? - повторил он свой вопрос.

- Она в доме, - спохватился отец. – Заходи.

- Как она?

- Да вроде лучше, - с сомнением произнес отец. – Что-то её вчера разволновало, а я с этой гулянкой совсем упустил из виду, что именно… – оправдывался он. – Мне она не хочет говорить, - с обидой добавил Владимир Никифорович. – Может, тебе расскажет. Пойди, поговори с ней.

- Скорую не вызывали? - поинтересовался Михаил.

- Нет, так обошлось. Да ты зайди, поговори с ней, что ты меня-то пытаешь.

- Хорошо, - согласился Михаил.

Он пошел в дом, а отец вернулся к своему занятию. Когда вошел в зал, то увидел маму, лежащую на диване с закрытыми глазами. Окна были зашторены, в комнате царил полумрак, тихо работал телевизор. Судя по всему, она его слушала.

- Мам, ты спишь? – почти шепотом спросил Михаил.

Инна Ефимовна встрепенулась. Его вопрос вывел её из забытья. Она попыталась встать, но движения были неловки. Михаил поспешил успокоить её:

- Лежи, лежи, не надо вставать. Как ты себя чувствуешь?

- Со мной всё более-менее в порядке, - ответила мама, грустно улыбнувшись. - Я просто переволновалась.

- А я-то думал, это из-за жары… Как сердце? – с тревогой спросил Михаил.

- Нет, - тяжело вздохнула Инна Ефимовна. - Жара тут не причем. Сердце, конечно, дало о себе знать… но это не из-за него.

- Что же тогда заставило тебя так волноваться? - недоумевал Михаил. - Вроде все было нормально?

Инна Ефимовна ответила не сразу. Она напряглась, собираясь с мыслями. Михаил, не получив, ответа тоже молчал. Он смотрел на мать и видел, как её охватывает волнение. Это волнение передалось ему. Он ещё не знал причины того смятения, что терзало её, но чувствовал: мама собирается сказать что-то очень важное.

Инна Ефимовна глубоко вздохнула, закрыла на мгновение глаза – и, решившись, произнесла на одном дыхании:

- Твоя жена… шалава местного разлива!

- Что за чушь?! – вырвалось у Михаила.

- Это не чушь, - сказала Инна Ефимовна и почему-то попыталась улыбнуться, но не сдержалась - из её глаз потекли слезы. Не в силах больше держать себя в руках, она закрыла лицо ладонями и зарыдала.

Михаил растерялся. Он присел рядом с мамой на край дивана, пытаясь успокоить, гладил её по волосам. Она приподнялась, уткнулась ему в плече и обняла. Вскоре Михаил почувствовал, как горячие слезы намочили рубашку.

От неожиданности он не знал, что сказать. Да и слова сейчас были ни к чему. Главное – успокоить маму.

- Ты что, не понял, что я тебе сказала? – возмутилась Инна Ефимовна, отстранившись от сына.

Она посмотрела на него в упор мокрыми от слез глазами.

– Ты что, не понял? – удивленно, почти шепотом, повторила она вопрос.

- Понял, - растерянно ответил Михаил. - Только с чего ты это взяла?

- Мне Светлана Петровна сказала.

- Какая ещё Светлана Петровна? – удивился Михаил.

- Та родительница, с которой мы встретились на улице, когда шли на день рождения мамы Нади.

Михаил вспомнил, как мама довольно дружелюбно разговаривала с теткой на улице. Тогда он заметил её косой, недружелюбный взгляд в их сторону. Но в тот момент они спешили, и ему не было ни какого дела до того, как на него смотрит какая-то посторонняя женщина.

- И что ещё она тебе наговорила? – начиная сердиться, спросил Михаил.

Инна Ефимовна откинулась на спинку дивана. Одной рукой она держала сына за руку, другой закрыла лицо. Из-под ладони потекли слезы.

- Она сказала, что её часто видели в придорожной забегаловке.

- Ну и что? – окончательно рассердился Михаил. – Что здесь такого? – спросил он, чеканя каждое слово.

- Как что? – возмутилась Инна Ефимовна.

От удивления она даже перестала рыдать. Её лицо исказила гримаса гнева. Резким движением она смахнула слезы.

– Ты разве не понимаешь?! Она там была не просто так. Она там работала … проституткой!

Инна Ефимовна с особой ненавистью произнесла это слово и тут же осеклась, словно сказала что-то ужасное.

– А этот её «парень», - уже шепотом продолжила она, - был её сутенером.

- Какой ещё парень? – с трудом осознавая сказанное, удивился Михаил.

- Тот, которого потом убили, - округлив глаза, пояснила Инна Ефимовна.

- Ты прямо какие-то голливудские страсти рассказываешь, - вырвалось у Михаила

- Что значит «голливудские страсти»? - вспыхнула Инна Ефимовна. - Ты мне не веришь? Да её все дальнобойщики знали! И не только они!

По лицу сына Инна Ефимовна поняла: Михаил ей не верит.

- Ну, раз ты мне не веришь… - вконец обессилив, сказала она, закрыв глаза. - Тогда… тогда спроси у неё.

- Хорошо. Я поговорю с ней, - твердо произнес Михаил.

- Вот-вот… поговори… поговори с ней. Что она тебе скажет? - спросила Инна Ефимовна и снова заплакала.

Мама плакала без слез, вздрагивая и задыхаясь. Михаил всерьёз испугался за неё.

«Как бы с ней чего не случилось», - пронеслось у него в голове.

- Где твои капли? – спросил он, оглядывая зал.

- Не надо… ничего мне не надо!

- Надо. Ещё как надо, - настоял Михаил.

Инна Ефимовна ничего не ответила - да она и не в силах была что-то сказать. Рыдание буквально душило её.

- Где капли? – уже сурово переспросил Михаил.

Не говоря ни слова, Инна Ефимовна слабым жестом указала на сервант. Михаил мгновенно сообразил, где именно находятся капли.

- Чистая? - поинтересовался он, взяв стакан с водой, стоявший на журнальном столике.

Инна Ефимовна кивнула. Михаил накапал лекарство, немного больше положенного, и протянул стакан маме. Она, давясь, выпила.

- Еще воды? – обеспокоенно спросил Михаил.

Инна Ефимовна кивнула в ответ. Он сбегал на кухню и принес полный стакан.

- Зачем так много? – уже постепенно успокаиваясь, спросила мама.

Подержав стакан в руке и не найдя, куда его поставить, она почти спокойно попросила сына:

- Постав его на столик.

Михаил поставил стакан на столик и пододвинул его к дивану так, чтобы в случае чего ей было удобно взять воду. Инна Ефимовна слабо улыбнулась, оценив заботу сына.

- Отец ничего не знает, – сказала она, предостерегая его. – Он стоял далеко, когда я разговаривала со Светланой Петровной, а она, оказавшись порядочной женщиной, не стала кричать на всю улицу.

- Да уж, порядочная… - рассерженно усомнился Михаил. - Довела тебя, а сама, небось, и рада.

- Зря ты так. Ты вот лучше поговори со своей Надей, - сказала Инна Ефимовна и снова начала всхлипывать. Предательские слезинки вновь навернулись у неё на глазах.

- Ну, ну, ну, перестань… – Михаил крепко обнял маму за плечи, успокаивая. - Не надо, не накручивай себя. А с Надеждой я обязательно поговорю, – заверил он её.

Вскоре мама начала дремать. «Лекарство подействовало», - подумал Михаил. Он сидел рядом с ней. Она лежала с закрытыми глазами и легонько сжимала его руку. Дыхание её становилось ровным. Усилие, с которым она сжимала руку Михаила, постепенно ослабевало.

Михаил посидел рядом с ней ещё какое-то время, потом аккуратно, стараясь не разбудить, высвободил руку. Тихонько, крадучись, на цыпочках он вышел из комнаты и так же тихо прикрыл дверь. Дверь предательски скрипнула. Инна Ефимовна вздрогнула во сне, но не проснулась. Сон вновь захватил её в свои объятья. Михаил посмотрел сквозь щель – мама спала. Убедившись, что не разбудил её, он плотно закрыл дверь.

Михаил вышел во двор. Отец курил сидя под навесом. Рядом, прислоненная к стене, стояла тяпка.

- Жарко уже, - заговорил Михаил. - Заканчивал бы ты!

- Да я и так почти сделал всё, что наметил на сегодня. Ещё не много - и готово.

- Ну вот и ладно.

- Останешься? – спросил отец.

- Да нет, – уклончиво ответил Михаил. – Тут у меня одно очень важное дело нарисовалось.

- Какое еще дело? Мать болеет, а у тебя дела! - рассердился и одновременно обиделся отец.

- Да есть тут одно очень важное, – уклончиво оправдывался он. – Я ей лекарство дал, она заснула. Ты там, если что?

- Да, конечно же! – возмутился отец. – Конечно же, я за ней присмотрю.

- Ну вот и хорошо. А мне действительно надо.

- Ну раз надо, так надо, - сдался отец. – Завтра заедешь?

- Постараюсь, вечером. Ну ладно, мне пора, - поспешил распрощаться Михаил.

- До завтра, - попрощался, точнее, приказал отец.

- Да-да, завтра буду. - Михаил поспешил уйти. Он был рад, что отец не стал его ни о чём расспрашивать. Не хватало ещё отца впутать в это дело.

Глава 4

«Бедная мама, - размышлял Михаил, - с её-то моральными принципами… Она учитель, а тут вдруг такое. С этим надо разобраться. Ну не дай бог, тетка наврала - я ёе просто убью! А если не соврала?! А если это правда?! Не может быть! Моя Надя - и вдруг такое… Нет, с этим надо определенно разобраться».

Он не заметил, как оказался возле домика, который они с Надей снимали. Домик был в ужасном состоянии - весь перекошенный, постройка времен царя Гороха, с печным отоплением и всеми удобствами во дворе. Окружал его полуразвалившийся, полусгнивший забор. Единственное, что было новым, – калитка. Её Михаил сделал сам.