Солнечный Дирижабль

А. Кузнецов

Солнечный Дирижабль

Глава 2: КА-РИ-НА.

Максим устал дуть на рис. У него дома микроволновки не было, и он забыл уже, как ей пользоваться, поэтому поставил греться на пять минут. Итог оказался закономерен: ударной волной жир от котлет разнесло по стенкам печи, а рис спёкся в раскалённый бесформенный комок, не имевший ничего общего с изображением на упаковке.

И раздосадованный Максим, который уже изрядно проголодался ( а ведь было уже почти четыре), отчаянно пытался охладить дыханием свой обед. Откусив кусочек свиной котлеты он даже попытался его проглотить, но обжёг язык и тут же выплюнул обратно в тарелку. Сделав глубокий вдох, он решил сделать полезное дело, пока еда остывает: отмыть то, что испачкала его небрежность.

И пока Сима с силой оттирал пятна с горячего металла микроволновки, он думал о незнакомке. Кто она? Зачем она за ним следит? И почему именно за ним? Он почти не сомневался, что это именно она махала ему с качелей утром, но зачем, он не знал. И больше всего, кроме обеда, ему хотелось снова увидеть её и задать, прокричать эти вопросы прямо в её простывший острый нос.

Забыв про остывающий рис, Максим с воодушевлением протирал уже холодильник, закончив с микроволновкой. Он ярко представил, как встретит эту девушку, твердо, но бережно возьмёт её под локоть и вежливо спросит:

— Здравствуйте! Извините, а вы не могли бы объяснить, зачем следили за мной? И зачем махали мне рукой с качелей? Мы знакомы?

Незнакомка бы замялась, опустив глаза в землю, и тихо прошептала:

— Ну.. Знаете..Я часто вижу, как вы ходите в магазин, грустный и подавленный, и решила подбодрить..

— Я не грустный, я сосредоточенный! Меня не нужно подбадривать! — Сима строго приподнимет левую бровь, давая понять, что в жалости он не нуждается.

Девушка, совсем упав духом, еле слышно проговорит плачущим голосом: — Да, конечно, простите..

И Максим, снисходительно улыбнувшись, сжалится:

— Ладно, ничего страшного, бывает! Может, сходим в кино?

— Конечно! — Каштановые глаза радостно поднимутся, с надеждой посмотрев на Симу. В них блестят слезы.

И Максим, жестом приглашая следовать вперёд, поведёт незнакомку, продолжая сжимать её локоть. Она не против, и белокурые волосы нежно коснутся его плеча..

Здоровенный, откормленный годами белковой диеты кот мамы Наты по имени Тазик изумлённо таращился на Симу, который флиртовал с холодильником, ласково наглаживая его тряпкой. За десять лет своей жизни здесь он впервые видел сына хозяйки в таком взволнованном состоянии. Но Тазик был выше этой людской суеты и быстро потерял интерес к романтическим иллюзиям Максима. Гораздо привлекательнее для него был запах мяса, лежащего в тарелке на столе. Тазик чувствовал, что им одиноко лежать там, и решил это исправить, с редкой для своего веса грациозностью запрыгнув на табуретку рядом.Пушистая голова вытянулась, ноздри жадно вдохнули соблазнительный аромат..

— Тазик, фу! Не трогай, это моё! — И Сима, вырванный из грёз фантазии, подскочил к столу, замахиваясь грязной тряпкой.

Кот не испугался, он вообще мало чего боялся, но понял, что составить компанию сочным котлетам ему не дадут и нарочито равнодушно спрыгнул на пол. Затем так же безразлично зевнул и медленно, вразвалочку, покинул кухню.

Сима проследил за ним взглядом «я все вижу», затем аккуратно подцепил вилкой немного риса и осторожно, кончиком языка, попробовал его. Он был все ещё горячий, но есть было можно.

Помыв тряпку, а затем и руки, Максим приступил к вожделенной трапезе.

Когда тарелка опустела, Сима заварил чай и сидел, нежась в мягком кресле, неторопливо поглощая шоколадные конфеты из маминого подарка. Жизнь удалась.

Рядом сидел Тазик и сыто облизывался. Не позволив ему сцапать котлеты, Максим в качестве утешительного приза наполнил до краёв его миску кормом, и кот был доволен.

Вставать с набитым пузом не хотелось, и Максим включил телевизор, висевший на стене напротив стола. Новости, новости, мультики, реклама, опять новости... Каналов у мамы было очень много, хотя она смотрела только один, и Максим порядком устал щёлкать по кнопке пульта. Наконец он нашёл канал, по которому показывали какой-то очень старый фильм, и поглаживая млеющего Тазика за ухом, начал смотреть.

В центре кадра стоял мужчина с револьвером в кобуре, большой палец правой руки застыл на предохранителе. Его взбешённые глаза яростно сверлили мальчика в пижаме, съёжившегося в углу крохотной комнатки. Зажмурившись изо всех, мальчик отчаянно молился кому-то в кулачок на незнакомом Симе языке.

Мужчина начал медленно приближаться, откидывая носком сапога вещи, мешавшие ему подойти. Удар — и в стену полетел плюшевый медведь, ещё удар — и игрушечный автобус уехал в последний рейс под кровать.

«Ты — зло, и я очищу мир от него», прохрипел мужчина, явно борясь с собой, вспотевший палец то и дело соскальзывал с предохранителя. Мальчик не отвечал, продолжая шептать молитвы.