Бывший, не спасай меня

— Мне нужен список всех, кто имел доступ к архиву, — сказал он.

— Получишь после решения службы безопасности.

— Сегодня.

— Вот это уже больше похоже на тебя.

Даниил закрыл файл.

— Официальное письмо фонду подготовишь?

— Уже готовлю. Независимый аудит, оплата с твоего личного счёта при отказе компании, никакого подчинения «Маяка», доступ по дополнительному соглашению.

— И отдельный пункт: я не принимаю решений от имени Полины.

Артём посмотрел на него поверх очков.

— Это юридический документ, а не обещание хорошего поведения.

— Поэтому и нужен пункт.

— Хочешь, я ещё добавлю штраф за самодеятельность?

— Добавь. Полина оценит.

— Полина оценит, если ты исчезнешь в монастырь и примешь обет молчания.

— Тогда компания точно достанется Виктории.

— Убедил. Оставайся грешить здесь.

Артём отправил черновик на большой экран. Формулировки были сухими и точными. Даниил прочитал их дважды, исправил слово «предоставляет» на «обеспечивает доступ» и убрал фразу о согласовании публичных заявлений с компанией.

— Это стандартный пункт, — заметил Артём.

— Поэтому Полина его не подпишет.

— Ты всё ещё хорошо её знаешь?

Даниил посмотрел на экран.

— Достаточно, чтобы не предлагать ей повод бросить документ мне в лицо.

— Она бросала?

— Однажды. Договор аренды.

— И?

— Я исправил пункт.

— Романтика вашей пары всегда была пугающе деловой.

Даниил не ответил. На секунду перед глазами возникла кухня их старой квартиры: Полина в его рубашке, босая, сердитая из-за пункта о ремонте, который хозяин пытался переложить на жильцов. Она читала договор вслух так, словно объявляла приговор. Через месяц они купили туда новый стол. Через четыре — он сделал ей предложение.

Воспоминание пришло без разрешения и ушло слишком медленно.

— Отправляй Елене, — сказал он.

Артём нажал кнопку.

Ответ пришёл через три минуты: директор фонда просила связаться по видеосвязи.

Елена появилась на экране без приветствия. За её спиной кто-то переносил коробки с печатными материалами, которые после сегодняшнего запуска, вероятно, уже нельзя было использовать.

— Ваш проект соглашения видела, — сказала она. — Оплату аудитора из личных средств убираем из основного текста.

— Почему?

— Потому что фонд не хочет выглядеть купленным вами. Оставим отдельное прозрачное пожертвование на аудит, если совет откажется платить. С выбором аудитора вы не участвуете.

— Согласен.

Елена прищурилась.

— Вы сегодня слишком часто соглашаетесь.

— Мне уже сообщили.

— Полина получит проект через меня и Киру. Вы ей не звоните.

— Виктория сказала то же самое.

— Неожиданно разумная женщина.

— Вы бы не подружились.

— Я не планирую дружить ни с кем из вашей компании. До завтра мне нужны данные, а не характеры.

— Получите.

— И ещё. Если вы попробуете использовать фонд как способ поговорить с Полиной, я расторгну спонсорское соглашение независимо от результата аудита.

Даниил почувствовал, как Артём рядом очень старательно не смотрит на него.

— Понял.

— Надеюсь. Крылова хотя бы учится с первого раза.

Экран погас.

— Мне начинает нравиться Елена, — сказал Артём.

— Тебе нравится любой человек, который угрожает не тебе.

— Профессиональная деформация.

Даниил взял телефон. Имя Полины по-прежнему хранилось в контактах. Номер он не удалял, хотя за шесть лет не набрал ни разу. Сейчас достаточно было одного касания.

Он положил телефон экраном вниз.

Официальное предложение уйдёт через фонд. Она получит выбор, а не его готовое решение.

В рабочем чате пресс-службы всплыл короткий ролик со сцены. Полина смотрела прямо на него и произносила в включённый микрофон: «Удобно». Видео уже разошлось по каналам, обрезанное так, будто вся их шестилетняя история состояла из одного слова и его неспособности ответить.

— Снять? — спросил руководитель пресс-службы в сообщении.

Даниил набрал: «Нет. Не давить на площадки. Подготовить факты о независимом аудите».

Через секунду пришло уточнение: «Комментируем отношения?»

Он посмотрел на вопрос и удалил первый ответ, который пришёл в голову.

«Нет. Это не предмет компании».

Полина, вероятно, одобрила бы его формулировку. Или нашла бы в ней три скрытых способа уйти от разговора. Скорее второе.

Пока это было немного, но уже не казалось бесполезным.

Телефон Даниила завибрировал.

Сообщение пришло от Виктории.

Проверь шестой файл. Полная версия должна была существовать в одном экземпляре.

Даниил перечитал дважды.

— Что? — спросил Артём.

Он повернул экран к нему.

Улыбка исчезла с лица друга.

— Откуда она знает?

Даниил уже набирал номер службы безопасности.

— Именно это мы и выясним.

Глава 3. Условия Полины

Полина

В девять утра Полине принесли кофе, проект соглашения и предложение не нервничать.

Кофе был от Киры. Соглашение — от юристов Sokolov Group. Предложение — от Егора, который никогда не понимал, почему фраза «не нервничай» не работает как кнопка.

— Я не нервничаю, — сказала Полина.

Егор посмотрел на её чашку.

Крышка была надета криво, и кофе медленно стекал по белому картону.

— Разумеется.

— Ты нашёл что-нибудь полезное?

— Кроме доказательства, что ты не умеешь закрывать стаканы? Да.

Они сидели в переговорной фонда. За стеклянной стеной сотрудники переносили коробки с материалами вчерашней презентации. Часть плакатов уже сняли: фотография документа с подписью Даниила расползлась по сети быстрее, чем все рекламные ролики «Маяка» вместе взятые.

Кира листала соглашение на планшете и время от времени издавала звуки, которые бухгалтерия обычно считала предвестниками дополнительных расходов.

— Пункт четыре, — сказала она. — «Доступ предоставляется в объёме, определяемом ответственным представителем спонсора».

— Красиво, — ответила Полина. — Можно читать как тост на похоронах независимости.

— Пункт семь ещё лучше. Все публичные заявления подлежат предварительному согласованию с Sokolov Group.

— Даже если заявление касается их возможной утечки?

— Особенно тогда.

Егор повернул к ним ноутбук.

— Пока вы выбираете место для захоронения договора, у меня есть заголовки рассылки и время выгрузки файлов.

На экране шли строки, понятные ему и, предположительно, ещё четырём людям в городе.

— Переведи с языка одиноких мужчин с серверами, — попросила Кира.

— Рассылка ушла с нового почтового ящика. Подключение через цепочку сервисов, отправителя быстро не найдём. Но один из файлов выгрузили из системы Sokolov Group вчера утром.

Полина перестала вытирать стакан салфеткой.

— Уверен?

— Метка времени может быть изменена. Поэтому не уверен, а раздражающе близок к уверенности.

— Кто имел доступ?

— Без корпоративного журнала не скажу. А по этому соглашению журнал нам дадут, когда представитель спонсора сочтёт нужным.

— То есть примерно после окончания следствия и моей пенсии.

Дверь открылась.

Первой вошла Елена, за ней — Артём Белов с папкой и Даниил без папки. Ему, видимо, документы сами старались не усложнять жизнь.

Полина заметила, что он не сел напротив неё. Выбрал место сбоку, оставив во главе стола Елену.

Маленькое изменение. Возможно, случайное.

Она не собиралась выдавать за него медаль.

— У нас сорок восемь минут, — сказала Елена. — Потом я встречаюсь с представителем донора. Либо мы выходим с понятным планом, либо я замораживаю запуск.

Артём раскрыл папку.

— Проект соглашения направлен вчера. Готовы обсудить замечания.

— Отлично, — сказала Полина. — Первое замечание: выбросить его.

Кира положила ладонь на планшет, чтобы скрыть улыбку.

Артём посмотрел на Даниила.

— Я предупреждал.

— Не достаточно убедительно, — ответил тот.

Полина придвинула к себе распечатку.

— Основной договор у «Маяка» с фондом. В кризисной группе мы не становимся подрядчиком Sokolov Group и не получаем разрешение говорить от человека, чья подпись стала причиной проверки.

— Согласен, — сказал Даниил.

Она подняла глаза.

— Я ещё не закончила.

— Знаю.

— Тогда не порть удовольствие.

Уголок его рта дёрнулся. Артём сделал вид, что ищет нужную страницу.

— Доступ к данным определяет не спонсор, — продолжила Полина. — Его определяют независимый аудитор и юристы фонда. В пределах запроса, связанного с текущей кампанией и старым проектом.

— Компания обязана защищать коммерческую тайну и персональные данные, — сказал Артём.

— Поэтому материалы идут аудитору, а не публикуются в моём рабочем чате. Но если ваша служба безопасности может скрыть журнал одним письмом совета, проверка бессмысленна.

— Она не сможет, — сказал Даниил.

— Потому что ты запретишь?

— Потому что это будет отдельным обязательством компании перед фондом.

Полина посмотрела внимательнее.

Вот это уже было не обещание. За нарушение обязательства фонд мог расторгнуть спонсорское соглашение и предъявить претензии.

— Запишите, — сказала Елена.

Артём сделал пометку.

— Дальше, — продолжила Полина. — Никаких решений от моего имени. Ни отмены эфира, ни замены выступающего, ни «временного отстранения ради безопасности».

— Формулировка слишком широкая, — заметил Артём.

— Сделайте уже. Вы юрист.

— Спасибо за доверие к профессии.

— К профессии — да. К компании пока нет.

Даниил посмотрел на Артёма.

— Зафиксируй запрет менять руководителя коммуникационной части без письменного решения фонда и «Маяка».

— А если Полина завтра решит выйти в эфир с признанием в убийстве?

— Тогда мы сначала выясним, кого она убила, — сказала Кира. — В коллективе есть варианты.

Егор поднял руку:

— Я точно в безопасности? Я принёс логи.

Елена постучала пальцем по столу.

— Продолжаем. Вы можете развлекаться после того, как спасёте мой проект.

За следующие двадцать минут они разобрали соглашение по пунктам. Доступ — через аудитора. Техническая копия журналов — Егору под обязательство конфиденциальности. Публичная позиция — фонд и «Маяк», факты о системах — компания. Любой конфликт интересов фиксируется письменно.

Самым сложным оказался пункт о старом архиве.

— Мы не можем открыть всё, — сказал Артём. — Там данные клиентов, не связанные с делом.

— Мне не нужно всё, — ответила Полина. — Мне нужна цепочка: кто создал документы, кто менял, кто выгружал и где появилась версия, разосланная вчера.

— Если часть записей уничтожена?

— Тогда фиксируем уничтожение как факт.

— Ты говоришь так, будто уверена, что их уничтожили, — сказал Даниил.

— Я шесть лет жила с итоговым документом, в котором чудесным образом исчезли все решения кроме моего. У меня есть основания ценить магию редактирования.

Его лицо стало жёстче.

— Это не повторится.

— Уже повторилось. Мы сейчас обсуждаем рассылку с вырванными страницами.

— Полина, — начала Елена.

— Я по делу. В соглашении нужен доступ к истории изменений, не только к конечным файлам.

Даниил кивнул.

— Добавим.

Он соглашался не со всем. По доступу к внутренней переписке спорил десять минут и оказался прав: прямой доступ дал бы совету повод остановить проверку через суд. Вместо этого письма по ключевым словам должен был отбирать независимый аудитор.

Полине не понравилось, что его аргумент был сильнее.

Ещё меньше понравилось, что она признала это вслух.

— Хорошо. Поиск проводит аудитор, мы получаем относящиеся к делу документы и протокол исключений.

Даниил на секунду задержал взгляд на её лице.

— Спасибо.

— Не привыкай.

— Постараюсь пережить.

Кира пнула её под столом.

Полина ответила ей таким взглядом, что в нормальных условиях подруга должна была немедленно испариться. Кира лишь подняла бровь.

В десять без трёх Артём разослал исправленный текст. Елена подписала от фонда электронной подписью. Кира — от «Маяка». Даниил — от компании.

Полина подписала последней.

Она привыкла считать договоры скучной частью работы, пока один чужой документ не стал главным событием её жизни. С тех пор Полина читала всё: приложения, сноски, порядок расторжения, даже формулировки о форс-мажоре. Кира смеялась, что во время конца света Полина сначала потребует у метеорита юридический адрес.

Но нынешний текст значил больше обычного. В нём впервые на бумаге было закреплено то, чего шесть лет назад у неё не оказалось: право видеть доказательства, спорить на равных и не исчезать из решения, которое касалось её имени.

За стеклом сотрудники фонда продолжали снимать плакаты. На одном ещё оставался лозунг кампании: «Вернуть то, что кажется потерянным». Вчера Полина считала его удачным. Сегодня хотелось найти автора и попросить быть осторожнее с двусмысленностью. Автором, разумеется, была она сама.

На секунду курсор завис над кнопкой. Не из-за документа. Из-за фамилии Соколова строкой выше.

Шесть лет назад она подписывала заявление об увольнении, потому что другого выбора ей не оставили. Сегодня выбор был.

Она нажала.

— Готово, — сказала Елена. — Рабочая группа располагается в соседнем конференц-зале. Доступ действует с этой минуты. И предупреждаю: если личные отношения мешают делу, вылетят оба. Полина — из проекта. Даниил — из здания фонда.

— Почему ему легче? — спросила Полина.

— У него здесь нет контракта.

— Справедливо.

Даниил поднялся.

— Я пришлю службу безопасности.

— Не присылай людей командовать, — сказала Полина.

— Они придут выгружать данные.

— Тогда пусть приходят с проводами и без мнения.

— Передам дословно.

Служба безопасности пришла через двенадцать минут. С проводами, двумя защищёнными ноутбуками и мнением в лице начальника отдела — широкоплечего мужчины, который представился Антоном и сразу попросил сотрудников «Маяка» не прикасаться к оборудованию компании.

— Отличное начало сотрудничества, — сказала Кира. — Мы тоже запрещаем вам прикасаться к нашим ручкам.

Антон не понял, шутит она или нет, и решил не рисковать.

Он положил перед Полиной новый лист допуска.

— Здесь подпишите, что данные не будут копироваться, фотографироваться и обсуждаться вне помещения.

— В соглашении разрешена рабочая копия для аудитора и аналитика, — напомнила она.

— Внутреннее распоряжение компании строже.

Полина повернула лист к Даниилу.

— Прошло двадцать минут, а ваша компания уже решила проверить, насколько буквально мы читали документ.

Даниил пробежал текст глазами.

— Антон, это распоряжение отменено дополнительным соглашением. Действуем по нему.

— Мне нужно подтверждение совета.

— Тебе нужно подтверждение юридического директора. Артём подписал.

Антон посмотрел на Артёма, который как раз вошёл с новой папкой.

— Подписал, — подтвердил тот. — И очень хочу, чтобы хоть один человек сегодня прочитал мою работу добровольно.

Начальник безопасности убрал лист. Не извинился, но через пять минут Егор получил доступ к копии журнала.

Полина заметила, что Даниил не повысил голос и не сказал «я разберусь». Просто применил правило, которое они только что установили.

Это не должно было впечатлять. Взрослый мужчина выполнил подписанный договор — достижение примерно уровня своевременной оплаты электричества.

И всё же она отметила. Не для него. Для себя.

Кира отвела Полину к окну, пока техники подключали системы.

— Мы точно остаёмся?

— Ты подписала соглашение пять минут назад.

— Я операционный директор. Мне положено сомневаться сразу после подписи.

— Остаёмся.

— Даже если завтра уйдёт донор?

Полина посмотрела через стекло на команду. Егор спорил с Антоном о формате выгрузки. Двое младших сотрудников «Маяка» отвечали журналистам и уже второй день работали без нормального сна.

— Особенно тогда. Если мы уйдём сейчас, история закончится чужим документом и нашей спиной в дверях.

— Хорошо. Но если Соколов попытается тебя спасать, я буду бить его планшетом.

— Сначала проверь стоимость. Вдруг это актив компании.

— Вот за это я тебя и держу. Финансовая ответственность даже в ненависти.

Через полчаса соседний зал уже выглядел как место, где кто-то собирался либо раскрыть преступление, либо провести очень унылую конференцию. На столах стояли ноутбуки, удлинители и кофе. Егор получил техническую копию журнала текущей кампании и перестал реагировать на окружающих.

— Что ищем первым? — спросил он.

— Не человека, — сказала Полина. — Действие. Кто открыл архив, кто собрал файлы и кто выгрузил. Иначе мы увидим знакомое имя и начнём подгонять всё остальное.

Егор кивнул.

— Время, идентификатор файла, маршрут. Потом пользователь.

— Именно.

Даниил, стоявший у соседнего стола, посмотрел на неё.

— Шесть лет назад ты начинала с человека.

— Шесть лет назад я верила людям больше, чем журналам.

— Я заметил.

Она ждала защиты или оправдания. Он просто вернулся к разговору с аудитором.

Полина ответила на сообщения команды. Один клиент просил срочный звонок, второй интересовался, не затронет ли скандал его проект. Она передала звонки Кире и заставила себя не проверять новости каждую минуту. Сейчас важнее было не то, сколько людей повторяет старую версию, а кто решил вернуть её именно сегодня.

Когда Егор резко выпрямился, она сразу поняла: он нашёл не очередную техническую мелочь.

— Нашёл.

Кира подошла первой.

— Что именно?

— Выгрузку файла из вчерашней рассылки. Она прошла через внутреннюю учётную запись.

Даниил остановился у него за спиной.

— Чью?

— Пока служебную. Имя скрыто уровнем доступа. Но время видно.

Егор повернул ноутбук к Полине.

Дата стояла в строке отчёта.

Два дня назад. Вечером.

— Кампания к тому моменту уже была утверждена фондом, — сказала Кира.

— И архив никто не должен был открывать, — добавил Даниил.

Полина посмотрела на него.

— Значит, рассылку готовили не в ответ на вчерашний запуск.

Егор покачал головой.

— Нет. Вас ждали заранее.

И тот, кто ждал, знал не только дату запуска. Он знал, где искать старую боль и как вывести её на главный экран. Значит, случайной атакой случившееся больше не выглядело. Это была подготовленная встреча — только правила назначили без Полины. И тот, кто её устроил, явно рассчитывал, что она снова будет оправдываться вместо того, чтобы искать автора.

Глава 4. Чужая правка

Даниил

К вечеру совместная рабочая комната пахла кофе, перегретыми ноутбуками и взаимным недоверием.

Даниил считал это прогрессом. Утром недоверие было ещё и без кофе.

Полина сидела на краю стола рядом с Егором и читала распечатку журнала. Она сняла пиджак, закатала рукава и дважды убрала волосы за ухо — привычка, которую раньше не замечала за собой и которую он почему-то помнил.

— Не смотри, — негромко сказал Артём.

— На журнал?

— Конечно. Именно журнал тебе сейчас особенно интересен.

Даниил повернулся к экрану.

— Ты пришёл работать или комментировать?

— Я совмещаю. Компания экономит на штате.

На большом мониторе отображалась цепочка действий с файлами текущей кампании. Егор нашёл выгрузку двухдневной давности, но имя пользователя было скрыто. Чтобы открыть его, требовался журнал повышенного доступа.

Антон из службы безопасности обещал принести данные в течение часа.

Прошло три.

Полина посмотрела на часы.

— У вас все сотрудники измеряют время финансовыми кварталами?

— Только те, кто боится принести плохую новость, — ответил Даниил.

— Тогда Антон должен войти примерно к пенсии.

Дверь открылась.

Начальник безопасности появился с планшетом, но без журнала.

— Совет ограничил передачу данных повышенного доступа до отдельного решения, — сказал он.

Полина слезла со стола.

— У нас есть подписанное соглашение.

— Внутренний приказ вышел позже.

— И подписал его кто?

Антон посмотрел на Даниила.

— Председатель совета и управляющий партнёр.

Отец и Виктория.

Артём тихо выругался.

— Они не могут отменить обязательство перед фондом внутренним приказом.

— Могут ограничить конкретный способ доступа, пока юристы не определят риск.

— Юрист здесь, — напомнила Полина, кивнув на Артёма. — Даже два, если считать выражение лица Даниила формой обвинения.

Даниил взял у Антона планшет. Приказ был составлен аккуратно. Совет не запрещал аудит. Только требовал, чтобы все данные повышенного уровня сначала прошли внутреннюю проверку службы безопасности.

То есть люди, чьи действия проверяли, должны были сами решить, что увидит проверка.

Шесть лет назад это уже сработало.

— Открой журнал, — сказал Даниил.

Антон нахмурился.

— Мне нужно письменное распоряжение.

— Получишь.

— Приказ совета прямо запрещает передачу без внутренней фильтрации.

— Я умею читать.

— Тогда понимаете, что нарушение станет основанием для вашего отстранения.

Полина молчала. Не просила. Не смотрела так, будто ждала спасения.

Это почему-то облегчало решение и одновременно делало его тяжелее.

Даниил вернул планшет.

— Артём, подготовь распоряжение генерального директора о сохранении неизменной копии журнала и передаче независимому аудитору. Не «Маяку» напрямую. Аудитору. Егор работает с обезличенной технической копией.

— Совет оспорит, — сказал Артём.

— Пусть оспаривает после передачи.

— Даня…

— Подготовь.

Артём смотрел несколько секунд, затем открыл ноутбук.

Антон не двинулся.

— Я не выполню устный приказ, противоречащий решению совета.

— И не должен. Через пять минут будет письменный.

— Вы ставите меня между генеральным директором и советом.

— Добро пожаловать в руководство.

Полина фыркнула.

Даниил повернулся к ней.

— Что?

— Ничего. Просто впервые слышу, как ты шутишь с человеком, которого собираешься лишить сна.

— Я не собираюсь.

Антон посмотрел на него без благодарности.

— Видите? — сказала Полина. — Даже он не поверил.

Артём отправил документ на подпись. Даниил подписал.

Антон получил уведомление, прочитал и убрал планшет.

— Копия будет через двадцать минут.

— Без фильтрации, — напомнил Даниил.

— С сохранением персональных данных в закрытом контуре аудитора.

— Именно.

Когда дверь закрылась, Артём снял очки.

— Только чтобы мы одинаково понимали последствия: совет уже зафиксировал конфликт интересов. Теперь у них есть нарушение прямого приказа.