Инквизитор. Тень лекаря.

Второй охранник, не выдержав, тоже побежал. Церковь осталась без присмотра.

Диего скользнул к входу, толкнул дверь. Тяжелая, дубовая, она поддалась с трудом, но внутрь можно было войти.

В церкви было темно. Горели только свечи у алтаря, и их света едва хватало, чтобы разглядеть скамьи, темные стены, распятие над алтарем.

— Педро! — крикнул Диего шепотом. — Хуан!

Никто не ответил. Он прошел вперед, к алтарю, заглянул за него. Там была дверь — низкая, деревянная, запертая на засов.

Он отодвинул засов, толкнул дверь.

За ней была лестница, уходящая вниз. Темно, сыро, пахло землей и плесенью. Диего шагнул на первую ступеньку — она скрипнула, и внизу что-то зашевелилось.

— Кто там? — раздался голос Педро.

— Я, — сказал Диего, спускаясь. — Диего.

Он спустился в подвал. Здесь было еще темнее, чем наверху, но в углу горел масляный светильник, и при его свете он увидел Педро и Хуана. Они сидели на земле, связанные. Педро выглядел спокойным, даже скучающим, Хуан — бледным, с разбитой губой и подбитым глазом.

Диего подошел к Педро.

— Живы?

— Живы, — прохрипел старый солдат. — А ты как здесь?

— Мануэль устроил пожар. Охрана сбежала.

— Один?

— Один. Детей нашел. Шестеро. Вывел.

Педро усмехнулся.

— Молодец. Развяжи нас, быстро.

Диего начал развязывать веревки. Узлы были тугие, но он справился.

— А Хуан? — спросил он.

— Хуан — молодец, — сказал Педро, растирая запястья. — Не сдался. Не сказал ничего.

Хуан, освобожденный, сел, потер руки.

— Я ничего и не знал, — прохрипел он. — Сказал им, что мы торговцы. Не поверили, но и правды не выбили.

— Брат Себастьян? — спросил Диего.

— Он, — кивнул Педро. — Говорит тихо, глаза светлые, пальцы длинные. Твой Лекарь, только молодой.

— Ученик, — сказал Диего. — Учился у него.

— Он знает, кто ты, — сказал Хуан. — Спрашивал про тебя. Где ты, сколько тебя, откуда. Мы сказали, что не знаем. Он не поверил.

— Он знает, — повторил Диего. — У нас есть его дневник. Он пишет, что я… — он замолчал.

— Что ты? — спросил Педро.

— Потом. Сначала выбираемся.

Он помог Хуану подняться. Тот пошатнулся, но устоял.

— Рука? — спросил Диего.

— Нормально, — Хуан дернул плечом и поморщился. — Стерплю.

Они двинулись к выходу.

На лестнице Диего остановился.

— Тихо, — сказал он. — Наверху кто-то есть.

Они замерли. Сверху доносились голоса — негромкие, спокойные. И шаги. Кто-то вошел в церковь.

— …уходите, — говорил один голос. — Все смотрят на пожар, а здесь пусто.

— Учитель будет недоволен, — отвечал другой.

— Учитель занят. Ему сейчас не до нас.

Диего поднялся на несколько ступенек, выглянул.

В церкви, у алтаря, стояли двое. Один — молодой, в темной одежде, с мечом на поясе. Второй — высокий, худой, в белой одежде. Светлые волосы падали на плечи. Он стоял, сложив руки на груди, и смотрел на алтарь.

— Брат Себастьян, — шепнул Диего.

— Он, — подтвердил Педро сзади.

— Что делать?

— Ждать, — сказал Мануэль.

Диего вздрогнул. Он не слышал, как Мануэль подошел. Тот стоял за его спиной, в руке — нож.

— Как ты…

— Потом, — Мануэль кивнул в сторону церкви. — Сейчас главное — они.

— Двое. Один с мечом, второй…

— Второй опаснее.

Они ждали. Брат Себастьян повернулся к выходу, что-то сказал своему спутнику. Тот кивнул и вышел.

Себастьян остался один.

Он постоял у алтаря, потом повернулся и посмотрел прямо на дверь, за которой прятался Диего.

— Выходи, — сказал он. — Я знаю, что ты здесь.

Диего замер.

— Выходи, — повторил Себастьян. — Я не собираюсь тебя убивать. Если бы хотел — вы бы не дошли до подвала.

Диего взглянул на Мануэля. Тот покачал головой — не выходи.

— Ты думаешь, что я ловушка? — усмехнулся Себастьян. — Может быть. Но если ты не выйдешь сейчас, твои люди не выйдут никогда. В деревне два десятка моих воинов. Они скоро вернутся.

Диего шагнул вперед.

— Диего! — шепнул Мануэль.

— Он прав. Если мы не поговорим сейчас, мы не выйдем.

Он вышел из-за двери.

Себастьян смотрел на него с интересом. Глаза у него были светлые, почти прозрачные, и в них не было злобы. Только любопытство.

— Диего де Альмасан, — сказал он. — Или вы предпочитаете другое имя?

— Это имя мне подходит.

— Учитель говорил, что вы… не отсюда. Что вы пришли из другого времени. Это правда?

Диего промолчал.

— Не хотите говорить? Понимаю. Я бы тоже не хотел. Но Учитель думает иначе. Он считает, что вы — ключ.

— Ключ к чему?

— К двери. К той, что открывается между мирами. Он искал ее всю жизнь. И нашел — в вас.

— Я не ключ. Я просто человек.

— Вы так думаете? — Себастьян усмехнулся. — Учитель говорил, что вы будете так думать. Он говорил, что вы еще не поняли, кто вы. Но поймете. Когда придет время.

— Где он? — спросил Диего. — Где Лекарь?

Себастьян посмотрел на него долгим взглядом.

— Он там, где должен быть. Ждет. Готовится. Вы встретитесь, когда придет время.

— Я найду его раньше.

— Найдете? — Себастьян покачал головой. — Вы даже не знаете, где искать. А он знает, где вы. Всегда.

Сзади, со стороны площади, раздались крики. Кто-то звал на помощь, кто-то кричал, что пожар потушили.

— Вам пора, — сказал Себастьян. — Ваши люди ждут. И дети — их тоже надо выводить, пока мои воины не вернулись.

— Зачем ты нас отпускаешь?

Себастьян посмотрел на него с чем-то похожим на раздражение.

— Потому что Учитель запретил тебя трогать. — В голосе его скользнуло что-то живое — не злость, но близко к ней. — Ты нужен ему живым. Иначе я бы не разговаривал с тобой здесь. — Он отвернулся к алтарю. — Иди. Пока его приказ в силе. Он повернулся к алтарю и замер, глядя на распятие.

Диего шагнул назад, к двери.

— Диего, — окликнул его Себастьян, не оборачиваясь. — Передайте Мануэлю… Учитель ждет его. Он говорит, что у него есть то, что может вылечить старую рану. Боль, которая не проходит.

Диего замер.

— Передам, — сказал он и вышел.

Они выбрались из церкви, пересекли площадь, нырнули в проулок. Педро поддерживал Хуана, Мануэль шел впереди, проверяя дорогу.

— Дети? — спросил Педро.

— Там, — Диего показал на опушку. — Ждут.

Дети сидели там же, где он их оставил. Елена, увидев его, вскочила.

— Мы думали, вы не вернетесь! — сказала она.

— Вернулись. Теперь — уходим.

Они двинулись в лес. Дети шли молча, только тяжело дышали — сил у них было мало. Диего взял Томаса на руки, мальчик обхватил его за шею и затих.

— Далеко идти? — спросил Хуан.

— До рассвета — в горы. Там есть пещера, можно переждать.

— А потом?

— Потом — в Толедо.

Они шли. Лес вокруг был черным, только звезды светили сквозь ветви. Где-то внизу, в деревне, завыли собаки. Потом — крики. Нашли.

— Быстрее, — сказал Мануэль. — Они пойдут по следу.

Они ускорили шаг. Дети спотыкались, падали, но поднимались и шли дальше. Елена тащила за собой младшего брата, который уже не мог идти сам.

— Давай я, — сказал Педро, подхватывая мальчика.

— Ты и сам еле идешь, — ответил Диего.

— Ничего, старых солдат не так легко убить.

Они шли до рассвета. Погони не было — то ли сбились со следа, то ли решили, что беглецы не уйдут далеко.

Пещера встретила их темнотой и холодом. Мануэль зажег трут, осветил вход.

— Заходите, — сказал он. — Здесь можно переждать.

Детей уложили в глубине, на солому. Елена, последняя, повернулась к Диего.

— Вы правда нас спасете? — спросила она.

— Правда.

— И других тоже?

Диего посмотрел на нее.

— Других?

— Там еще дети. В подвалах, в домах. Много. Нас, тех, кого отправили в пещеру, только часть. Остальные… их держат в деревне.

Диего переглянулся с Мануэлем.

— Сколько? — спросил он.

— Не знаю. Много. Десятки. Брат Себастьян собирает их со всей округи. Говорит, что они нужны для… для чего-то. Для опытов.

Диего сжал кулаки.

— Мы вернемся, — сказал он. — За всеми.

Елена кивнула и легла рядом с братом. Через минуту она уже спала.

Диего сел у входа, глядя на светлеющее небо.

— Много, — сказал он. — Десятки детей.

— Значит, надо возвращаться, — ответил Мануэль. — С людьми. С подмогой.

— А если за это время их увезут? Или…

— Не увезут. Себастьян сказал — они нужны для опытов. Значит, они здесь. Пока.

— Ты веришь ему?

Мануэль помолчал.

— Верю. Потому что он не врал. Он хотел, чтобы мы знали. Хотел, чтобы мы вернулись.

— Зачем?

— Затем, что он готовится. И хочет, чтобы мы пришли.

Диего посмотрел на светлеющее небо.

— Тогда мы придем. И заберем детей.

Глава 5. Плен и побег

В пещере было тихо.

Дети спали, сбившись в кучу на соломе, и их дыхание казалось единственным звуком в этом промерзшем мире. Елена обнимала брата, тот прижимался к ней, и даже во сне лицо мальчика было напряжено, будто он ждал, что в любой момент его схватят. Диего сидел у входа, смотрел на светлеющее небо и думал.

Мануэль вернулся через час. Он ходил на разведку, проверял, нет ли погони, и теперь опустился рядом, молча протянул флягу.

— Преследуют? — спросил Диего, делая глоток.

— Нет. Пожар потушили, но искать нас не пошли. Видимо, решили, что мы ушли далеко.

— Или ждут, когда мы вернемся.

Мануэль усмехнулся.

— Ты стал подозрительным.

— Я стал осторожным. Себастьян отпустил нас слишком легко. Слишком много знает. Это ловушка.

— Ловушка, в которую мы все равно пойдем. Там дети.

Диего посмотрел на него.

— Ты тоже получил приглашение.

Мануэль помолчал. Потом кивнул.

— Да. Лекарь ждет меня. Говорит, что может вылечить старую рану.

— Ту, что не проходит?

— Ту, что не проходит. — Мануэль расстегнул ворот рубахи, показал шрам на плече — старый, давний, но вокруг него кожа была воспаленной, будто рана не зажила до конца. — В войнах такое бывает. Лекари говорят — внутри что-то осталось, кусочек металла, может, кость неправильно срослась. Иногда болит так, что руку не поднять. А он говорит — может вылечить.

— И ты ему веришь?

— Не знаю. Он — единственный, кто сказал, что может помочь. Все остальные только руками разводили.

— Но ты отказался.

Мануэль застегнул рубаху.

— Отказался. Потому что знаю цену. Он не лечит просто так. Он покупает.

— И ты не продаешься.

— Не продаюсь. — Мануэль посмотрел на него. — Но хочется.

Диего хотел что-то сказать, но не нашел слов. Вместо этого он спросил:

— Что будем делать с детьми? Шестеро, все обессилены. До Толедо не дойдут.

— Оставим в ближайшей деревне. Той, где брали лошадей. Там люди, они помогут.

— А если там уже сектанты?

— Проверим. Сначала я, потом вы.

Они замолчали. В пещере завозился Педро, вышел, потирая запястья.

— Узлы тугие были, — сказал он, садясь рядом. — До сих пор болят.

— Как Хуан? — спросил Диего.

— Спит. Рука болит, но кости целы. Месяц-два — и будет как новенький.

— А ты?

Педро усмехнулся.

— Меня, сеньор, не так легко сломать. Я старый, меня били и лучше.

Он посмотрел на Диего.

— Что дальше? В Толедо?

— Нет. Сначала — дети. Потом — возвращаемся.

Педро нахмурился.

— Зачем?

— Там еще дети. Десятки. Елена сказала.

— И ты хочешь идти туда снова? С нами-четверо против двадцати?

— У нас есть фамильяры. Вернемся в Толедо, возьмем людей.

— Дорога туда и обратно — неделя. За неделю их могут увезти.

— Могут. Но если мы пойдем сейчас — нас убьют. И детей не спасем.

Педро помолчал, потом кивнул.

— Разумно. Я за.

— Я тоже, — сказал Мануэль.

— Значит, решено. Сейчас выходим. Мануэль — вперед, мы за ним.

Они разбудили детей. Елена открыла глаза сразу, будто и не спала, огляделась, увидела знакомые лица и успокоилась.

— Идем, — сказал Диего. — Не бойтесь.

Дорога до деревни, где они оставили лошадей, заняла полдня. Шли молча, только Педро переговаривался с Хуаном, который, несмотря на боль, пытался шутить. Дети еле передвигали ноги, но не жаловались. Только один мальчик, самый маленький, заплакал, когда сил не осталось совсем. Диего взял его на руки.

— Держись, — сказал он. — Скоро будем.

Деревня, куда они пришли, была пустой — той самой, где они ночевали перед тем, как идти в горы. Мануэль обошел ее, проверил дома, потом вернулся.

— Никого. Ушли.

— Хорошо. Здесь переждем.

Они нашли дом побольше, уложили детей на лавки. Елена, прежде чем уснуть, поймала Диего за рукав.

— Вы правда вернетесь? За другими?

— Правда.

— И за нашими родителями? Они там. Или были. Я не знаю.

Диего сел рядом.

— Расскажи. Что случилось в деревне?

Елена помолчала, глядя в стену.

— Брат Себастьян пришел несколько месяцев назад. Сначала говорил красиво, помогал, лечил. Потом сказал, что Бог велит очиститься. Что те, кто не с ним, — слуги дьявола. Отец не поверил. Сказал, что мы христиане, что в церковь ходим. А брат Себастьян сказал, что церковь продалась, что настоящая вера — только у них.

— И что было потом?

— Потом он стал собирать детей. Сначала тех, чьи родители не слушались. Говорил, что дети будут служить Богу. Потом — всех. Отец спрятал меня и Томаса в подвале, но его нашли. Убили. А нас… нас нашли и отправили в пещеру. Сказали, что мы нужны для опытов. Что Учитель приедет и заберет нас.

— Учитель?

— Так они называют того, кто научил брата Себастьяна. Говорят, он живет далеко, но скоро приедет. Чтобы забрать всех детей.

Диего переглянулся с Мануэлем.

— Лекарь, — сказал тот.

— Он. — Диего повернулся к Елене. — Когда он должен приехать?

— Не знаю. Скоро. Брат Себастьян говорил, что нужно подготовить всех к его приезду.

— Сколько всего детей?

— Не знаю. Много. Со всей округи. Их держат в подвалах, в домах, в церкви. Некоторых уже отправили, но большинство еще здесь.

Диего помолчал.

— Спи, — сказал он. — Завтра поговорим.

Елена кивнула и закрыла глаза.

Диего вышел на улицу. Солнце уже клонилось к закату, и воздух стал прохладным. Мануэль сидел у стены, чистил нож.

— Если Лекарь приедет, — сказал Диего, — мы не успеем.

— Не успеем. Надо идти сейчас.

— А дети?

— Оставим здесь. С ними останется Хуан. Мы с Педро пойдем в деревню.

— А я?

— Ты нужен здесь. Если что-то пойдет не так — поведешь детей в Толедо.

— Нет, — сказал Диего. — Я иду с вами.

Мануэль посмотрел на него.

— Ты не солдат.

— Я следователь. И это мое дело.

— Твое дело — найти Лекаря. Он не в деревне.

— Но дети там. А дети — это мое дело.

Мануэль усмехнулся.

— Упрямый. Как и все.

— Это не упрямство. Это работа.

Они замолчали. Из дома вышел Педро, прислушался к разговору.

— Спорите? — спросил он.

— Решаем, кому идти, — ответил Мануэль.

— Идем все. Хуан останется с детьми.

— Он ранен.

— Ранен, но не мертв. И если кто-то придет, он позовет.

Диего посмотрел на Педро.

— Ты уверен?

— Уверен. Хуан — молодец, справится.

Они зашли в дом. Хуан сидел на лавке, перевязывал руку. Увидев их, поднял голову.

— Решили?

— Решили. Ты остаешься с детьми.

Хуан помрачнел.

— Я могу…

— Знаю, что можешь. Но дети нужны кому-то, кто умеет драться. Если придут — ты их отведешь в лес. Жди нас там.

— А если вы не вернетесь?

— Вернемся.

Хуан посмотрел на Диего, потом на Педро.

— Ладно. Но если не вернетесь к рассвету — я пойду за вами.

— Не пойдешь, — сказал Педро. — Детей не бросишь.

Хуан вздохнул, но спорить не стал.

Они вышли, когда стемнело. Шли той же дорогой, что и утром, но теперь — в обратную сторону. Лес был черным, только звезды светили сквозь ветви. Мануэль, как всегда, шел впереди, Педро и Диего — за ним.

— Долго? — спросил Диего.

— К полуночи будем.

Они шли молча. Диего думал о том, что они оставили детей на Хуана. О том, что Себастьян ждет их. О том, что Лекарь, возможно, уже в пути.

— Стой, — сказал Мануэль.

Они замерли.

— Там, — он показал вперед.

В просвете между деревьями виднелись огни. Много огней — факелы, костры, свечи в окнах. Деревня не спала.

— Ждут, — сказал Педро.

— Или празднуют, — ответил Мануэль.

— Что делать?

— Посмотреть. Если они готовятся к обороне, детей не вывести. Если празднуют — можно попробовать.

Они подошли ближе, залегли за гребнем холма.

Деревня выглядела иначе, чем в прошлый раз. На площади горел большой костер, вокруг сидели люди. Не охранники — крестьяне. Женщины, дети, старики. Они ели, пили, пели. И в центре, у костра, стоял брат Себастьян. Он говорил что-то, и люди слушали, затаив дыхание.

— Что он говорит? — спросил Диего.

— Не слышно.

— Похоже на проповедь, — сказал Педро. — Или на прощание.

— Прощание?

— Если Лекарь приезжает, он может забрать детей. Или оставить их здесь. Кто знает.

Диего смотрел на костер, на людей, на брата Себастьяна в белой одежде.

— Мы не можем ждать. Надо идти.

— Как? Там два десятка людей.

— Обойдем. С другой стороны, где подвалы.

— А если там охрана?

— Значит, будем драться.

Педро усмехнулся.

— Ты, сеньор, становишься смелым.

— Я становлюсь отчаянным.

Они обошли деревню с северной стороны, где, по словам Елены, были дома, в которых держали детей. Здесь было тихо. Огни горели только в одном доме — двухэтажном, каменном, с крепкими ставнями. У входа стояли двое с копьями.

— Двое, — сказал Мануэль. — Я беру левого, Педро — правого. Тихо.

— А я? — спросил Диего.

— Смотри.

Они двинулись. Мануэль подошел к охраннику со спины, прижал руку ко рту, полоснул ножом по горлу. Тот осел, даже не пикнув. Педро действовал иначе — подошел вплотную, ударил рукоятью меча в висок, подхватил падающее тело, оттащил в тень.

— Чисто, — сказал он.

Диего подошел к двери. Заперто. Мануэль вставил нож в щель, нажал — замок поддался.

Внутри было темно. Пахло сыростью, соломой и чем-то кислым. Диего зажег трут, осветил комнату.

В углу, на соломе, лежали дети. Человек десять, от мала до велика. Связанные, с кляпами во рту. Они смотрели на свет с ужасом, и только одна девочка, постарше, не испугалась — смотрела выжидающе.

— Мы из Инквизиции, — сказал Диего шепотом. — Мы пришли за вами. Молчите.

Он начал развязывать веревки. Дети не двигались, только смотрели. Девочка, которая не испугалась, освободилась первая, подошла к Диего.

— Нас еще в подвале держат. В церкви.

— Сколько?

— Много. Десятки.

Диего выругался про себя.

— Выводи их, — сказал Мануэль. — Я посмотрю, что с охраной.

Он вышел. Диего и Педро за несколько минут освободили всех детей.

Диего считал, пока выводил их. Десять. Вместе с теми шестерыми из пещеры — уже шестнадцать. Елена говорила о десятках.

— За мной, — сказал Педро. — Тихо, быстро.

Они вышли. Мануэль стоял у стены, вглядываясь в темноту.

— Чисто, — сказал он. — Но скоро придут. Уходим.

Дети двинулись к лесу. Шли молча, держась за руки, спотыкаясь в темноте. Педро вел их, Мануэль замыкал. Диего шел последним, оглядываясь.

Они почти дошли до опушки, когда сзади раздался крик.

— Стой! Стоять!

Диего обернулся. От деревни бежали люди — человек десять, с факелами, с копьями. Впереди — брат Себастьян.

— Уходите! — крикнул Диего. — Я задержу их.

— Ты один? — Педро схватил его за плечо. — Ты что, с ума сошел?

— Уводи детей. Мануэль, помоги ему.

— Диего…

— Это приказ.

Педро посмотрел на него, потом на бегущих сектантов.

— Если ты умрешь, я тебя сам убью.

Он развернулся и побежал за детьми. Мануэль задержался на секунду.

— Держись, — сказал он и исчез в темноте.

Диего остался один.

Он встал на тропе, загораживая проход. В руке — нож, который дал Мануэль. Сердце колотилось, но руки не дрожали.

Бегущие приближались. Диего видел их лица — злые, перекошенные, с факелами, с оружием.

— Стоять! — крикнул он. — Именем Святой канцелярии!

Они не остановились. Только ускорили бег.

Диего поднял нож.

И в этот момент сзади раздался взрыв.

Земля дрогнула, в небо взметнулся столб искр, и лес осветился ярким светом. Сектанты замерли, обернулись на шум.

— Это ловушка! — закричал кто-то. — Нас окружают!

— Назад! Назад!

Они побежали обратно, к деревне. Только один не побежал — брат Себастьян. Он стоял на тропе, глядя на Диего, и улыбался.

— Твой друг устроил огненное действо, — сказал он. — Красиво.

— Отпусти детей, Себастьян.

— Отпустил. Ты же их уже увел. Остальных — тоже уведешь? В подвалах их много.

— Всех.

— Всех не успеешь. Учитель приедет через три дня. И заберет тех, кто останется.

— Я не дам.

Себастьян покачал головой.

— Ты не понимаешь. Учитель не просто забирает детей. Он их… лечит. Делает лучше. Сильнее. Умнее. Они станут новыми людьми.

— Они станут рабами.

— Рабами? — Себастьян усмехнулся. — Ты говоришь о рабстве, а сам служишь инквизиции. Которая жжет людей за то, что они думают иначе. Кто из нас раб?

Диего не ответил.

— Ты мог бы быть с нами, — продолжал Себастьян. — Учитель говорил, что ты особенный. Что ты пришел из другого мира. Что ты — ключ.

— Я не ключ.

— Ты так думаешь. Но Учитель знает больше. Он нашел способ открывать двери. И ты — часть этого.

— Я — часть правосудия. И я найду его.

Себастьян смотрел на него долго, потом кивнул.

— Найдешь. Когда придет время. А пока — иди. Твои дети ждут.

Он развернулся и пошел к деревне.

Диего смотрел ему вслед, пока белая одежда не исчезла в темноте. Потом повернулся и побежал в лес.

Он нагнал своих через полчаса. Дети сидели на земле, тяжело дышали. Педро и Мануэль стояли рядом.

— Живой? — спросил Педро.

— Живой. А ты? — он посмотрел на Мануэля.

— Взорвал пустую хижину. Шуму много, толку мало.

— Но они побежали.

— Побежали. До утра не сунутся.

— Значит, у нас есть время.

Диего посмотрел на детей. Их было больше, чем он думал. Десять, двенадцать, пятнадцать — в темноте не разобрать.

— Все, кто был в том доме? — спросил он.

— Все, — ответил Педро. — Но в церкви еще. Много.

— Успеем?

— Если поторопимся.

Диего повернулся к Мануэлю.

— Ты знаешь, где вход в подвал?