Зажигая погасшие звёзды

— Ну и что в этом такого?

— Ай, ты не понимаешь! Ты сама человек моря, ты выросла рядом с ним, ничего особенного, обычный повседневный пейзаж. А я-то нет. Я много читал о морских приключениях, знаешь, у нас тогда было много хорошей литературы. Я всю библиотеку перечитал. Ну почти всю. Но море видел только по телевизору, на экране. И всегда мечтал о дальних плаваниях. Мои чувства, когда мы впервые вышли на берег, отпечатались в моей памяти навсегда. Я был впечатлён даже сильнее, чем ожидал. Знаешь, что удивило меня больше всего?

— Нет, расскажи.

— Горизонт. Море поднималось как бы снизу вверх, до горизонта, и мне казалось, что вот же оно — выше меня, оно должно перелиться прямо сюда. Умом я понимал, что всё правильно, что оно тянется до горизонта одной плоской равниной, что так и должно быть. Но эта иллюзия, что оно якобы выше моего уровня, она меня преследовала долго.

— Ахах, ты смешной!

— А ещё меня удивило, что прибрежные жители совсем не ценят море. Ну вроде же, живут вот прямо рядом с ним, можно же каждый день купаться, а они не хотят. Как так можно? Я бы ходил на пляж каждый день.

— А, потому твоя мама спросила тебя про море в этом году?

— Да.

— А ты часто потом бывал там?

— Нет. Денег на ежегодные поездки у нас не было. А потом я поступил в военное училище. Тогда уже у меня не было времени. Я ведь как рассудил? В армии я на полном обеспечении у государства — только учись. Маме станет полегче. Внезапно, военная служба мне понравилась. Не в том смысле, чтобы жить в казарме и ходить строем, это как раз не очень. Зато, когда мы выходили на полигон, я отдыхал душой, это было моё. Абсолютно случайно я нашёл дело всей своей жизни. А после выпуска уже я посылал маме деньги, просто мне так много одному не надо было.

— А почему одному? Я не понимаю. В армии нельзя было жениться?

— Можно, никаких проблем. У меня даже были девушки, временно. Просто мало кому из них понравится, если муж постоянно пропадает на полигонах и в командировках. А потом возвращается такой загорелый, правда, только лицо и руки, а точно ли он в командировке был? А позже меня взяли в специальный отряд, наверное, чем-то я отличился. Там бойцами были одни офицеры. И тогда командировок у меня стало ещё больше, по нескольку месяцев я не появлялся дома. А когда приезжал, очередной барышни уже и след простыл. Я их не виню — кому такое понравится? Всякой, наверное, хочется, чтобы избранник всегда был рядом.

— Я бы ждала. Если мужчина ушёл в поход, значит так надо. Это его долг и обязанность. А моя обязанность — его ждать. Как Пенелопа Одиссея.

— Правда? Ты первая, от кого я такое слышу. На практике у меня было всё наоборот. Я уж было подумал — женюсь на пенсии, благо, пенсию можно было заработать пораньше, ещё почти молодым, ну не слишком старым, скажем так.

— Так почему же не женился?

— Не дослужил до пенсии. Не успел. Случилась операция «Эриния» и я закончил свой не очень длинный боевой путь.

— Погоди, Эвелин что-то про это говорила. Это когда… Это не только лишь твой боевой путь закончился?

— Да. Моя крайняя, вернее, последняя операция.

— А что там произошло? Можешь рассказать? Ну пожалуйста, — взмолилась Таис, увидев его кислую мину, явно выражавшую нежелание.

— Ой, ладно. Всё равно узнаешь, лучше уж тогда от меня. Мало ли что там понаписывали, — согласился всё-таки Марк и неспешно начал свой рассказ.

Глава 7

Дело было после войны. Я в ней тоже участвовал, но как-то мне всё время везло — ни одного ранения, товарищи говорили, что я удачливый. Даже считалось, что если пойти со мной, то обязательно будет успех. Ну практически всегда так и было. Война закончилась, но у нас работы меньше не стало, приходилось вычищать ещё затаившиеся ячейки, вскрывать гнойники, образно говоря. Но работа была не только у нас, разведчики-нелегалы тоже свой хлеб не зря ели. Им удалось, наконец, найти локацию, где скрывался главный предатель, человек, из-за которого война длилась так долго и была такой кровавой. Это была одна из европейских, якобы нейтральных стран. Запрос о выдаче предателя они игнорировали и скрывали его местонахождение. Потом я узнал, как много людей было вовлечено в эту операцию, мы, наш отряд, были лишь наконечником копья, призванным завершить колоссальную работу. Нелегалы не только нашли примерное местонахождение, но даже узнали точный адрес виллы в хорошо охраняемой долине, куда никого из посторонних не допускают, и даже добыли хорошо детализированные планы дома.

По этим планам была построена точная копия виллы в примерно такой же местности, но на нашей территории. Скопировано было абсолютно всё, даже зелёные насаждения. Мы тренировались там каждый день, да так, что мне эти комнаты и стены уже начали сниться. Наверное, я мог бы пройти через весь дом с закрытыми глазами. Потом мы провели не менее двух десятков полных тренировок, начиная с этапа десантирования. Пока мы занимались своей беготнёй и стрельбой, другие люди готовили нам легенды и документы. Всё это время мы не стриглись, а некоторые даже не брили усы или бороды. Признаюсь честно — это было нелегко, ты ведь видишь, что у меня довольно короткая стрижка. А тогда, нависающие на уши волосы меня просто бесили. Но если надо, значит надо, приходится терпеть любые лишения. Когда пятая подряд тренировка закончилась на оценку «отлично», начальство решило, что мы готовы.

У каждого из нас была своя легенда и свой путь в страну южной Европы, ближе к границе с нужной нам территорией. Так, командир, например, ехал на целебные воды лечить свой артроз и подагру. Под стельку он кинул горошину, чтобы хромота казалась более естественной. Трость дополняла его внешний вид. Я же, будучи молодым учёным, ехал изучать варианты архитектурных решений в вертикальных мотивах католических культовых сооружений. У меня с собой был альбом с рисунками различных подробностей костёлов и соборов, выполненных мной лично, набор карандашей и куча фотографий в телефоне. На сайте «моего» института появилась моя новая временная фамилия в разделах, где упоминаются сотрудники, а также перечень «моих» научных работ. Для полной аутентичности я даже носил очки, прямо как учёный, правда линзы были фальшивые. Словом, разнообразие предлогов, чтобы попасть в страну, было самое обширное. Кто-то был бизнесменом, кто-то просто туристом. Мой напарник по боевому расчёту приехал как беженец из Афганистана и претендовал на убежище, он свободно говорил по-таджикски.