Записки Ппсихотерапевта - О Бубашвабах, тоске и надежде

Но горе осталось внутри и осталось непрожитым. Невыплаканная утрата никуда не исчезла, она лишь поменяла форму. Невыплаканная утрата никуда не исчезла, она лишь поменяла форму: горе в этой женщине замёрзло и окаменело. И тогда ребёнок оказался не причиной боли, а её фоном. Не источником тяжести, а тем, рядом с чем эта тяжесть становилось невыносимой.

Слово «депрессия» означает «давить вниз». Это то состояние, когда нет сил ни сопротивляться, ни чувствовать полноценно. Будто всё внутри сжалось. И тут речь далеко не про слабость.

Депрессия бывает порой единственным способом психики выжить, когда слишком много невыплаканного, невысказанного, непризнанного. Когда слишком больно.

В одной из сессий я услышала: «Я будто тренируюсь в смерти. Но на большее у меня нет сил». Когда человек оказывается на самом дне, ему не нужны советы, ему не поможет «возьми себя в руки». Ему нужно присутствие, пространство, время и вера тех, кто его любит. У него ещё нет сил толкать себя наверх. Но спустя время медленно и постепенно заново выстраивается контакт с собой.

Любовь к собственному ребёнку – естественное состояние, инстинкт, не требующий усилий. Но чтобы снова начать чувствовать, ей ещё нужно оплакать отца.

TiJaVi

Ответственность перед чужой хрупкостью

Этот текст может показаться резким. Но молчать об этом – значит поддерживать то, что не должно становиться нормой.

Недавно я прочитала историю девушки о крайне неприятном опыте работы с психологом. Под её публикацией было много комментариев. Среди них знакомые фразы:

«Что вообще делают психологи? Послушать и покивать я и бесплатно могу».

«Не доверяю психологам».

Каждый раз, когда я читаю подобное, я чувствую не обиду, я чувствую тревогу. Потому что за этими словами стоит чей-то реальный опыт разочарования. И возможно, чья-то сломанная попытка довериться. И вот об этом мне хочется писать.

Да, слушать могут многие, покивать тоже. Но профессиональное слушание – это не просто молчание в кресле напротив. Это способность быть рядом не вторгаясь, слышать не только слова, но и паузы, не вставлять своё, не торопиться с советом и не примерять ситуацию клиента на собственный опыт.

Это умение помочь человеку увидеть то, чего он по каким-то причинам пока не видит сам. Не вместо него, а вместе с ним. Это совершенно иной уровень присутствия.

Профессия психолога – это не только теория и список прочитанной литературы. И уж точно не только диплом или сертификат. Это личная терапия, регулярные супервизии, интервизионные группы. Это постоянная работа со своими слепыми зонами. Это зрелость.

Психолог – это профессия, требующая пожизненного обучения и постоянной внутренней гигиены.

К сожалению, я сталкивалась с историями, где границы профессии нарушались. Где в кабинете звучали фразы «А чего ты хотела?» «Ну а как ты думал?». Или под видом провокативной терапии к клиенту позволялись унизительные высказывания. Были случаи нарушения конфиденциальности, когда личная история человека неожиданно становилась известной третьим лицам. Это не «особый стиль работы», не «жёсткая правда», это нарушение профессиональной этики.

В терапии нет места осуждению.

Нет места насмешке.

Нет места любопытству ради сплетни.

Есть место уважению, конфиденциальности, ответственности.

Тем, кто выбирает психолога, я всегда говорю: вы имеете право спрашивать об образовании, о количестве часов личной терапии, о супервизии, о профессиональном опыте, о границах компетенции, о том, с чем специалист работает, а с чем нет.

Но после выяснения всех регалий должен случиться контакт. Тот самый внутренний щелчок. Чувство безопасности, понимание, что рядом человек, который выдержит вашу боль, а не самоутвердится за её счёт.

Я часто повторяю: главный эксперт своей жизни – сам клиент. Никто лучше него не знает его историю.

Мы, психологи, не спасатели и не судьи, мы не даём готовых ответов. Мы те, кто помогает распутать, осветить, поддержать, кто может побыть рядом, когда страшно и больно. Иногда – стать временной опорой. Но идти человек всё равно будет сам.

И именно поэтому так важно беречь эту профессию. Профессия психолога держится не на дипломах, а на ответственности перед чужой хрупкостью.

Старые корни

– Мама, смотри, получается, это и старое, и новое дерево одновременно?

– Да, Коста. Тут старые корни. Мы убрали больные ветки, и вместо них выросли новые – зелёные, здоровые побеги.

Этот разговор навёл меня на мысль об архетипах. Слово звучит сложно, но, если говорить простым языком, архетип – это глубинный образ, который живёт в каждом из нас. Что-то древнее и что-то общее, объединяющее людей и нации. То, что мы несём, даже если никогда этому специально не учились. Корни в этом смысле хороший пример. У каждого из нас есть свои корни: гены, семейные истории, прожитый опыт, память поколений и даже больше – память наций и человечество. А мы подобны новым побегам. Можем расти иначе, можем цвести по-своему, но питаемся мы всё равно из глубин, из наших корней.

Предыстория этих размышлений проста. У меня стал погибать цветок в горшке. Мы с ребёнком решили его спасать. Пересадили и обрезали больные ветки. И через несколько месяцев появились новые, здоровые побеги.

Глядя на этот цветок, я подумала: иногда нам тоже нужно обрезать то, что больше не живо, не растёт и не плодоносит. Но корни при этом остаются.

И бывает, если мы скучаем по ушедшим родным, возможно, дело не только в воспоминаниях о них. В нас продолжает жить их опыт, их способ смотреть на мир, их интонации, вкусы и взгляды…

Когда мы оказываемся в новой ситуации и не знаем, как поступить, бывает, ответ действительно рождается не снаружи, а внутри. Не потому, что в нас есть мистическое всезнание, а потому, что в нас есть накопленный опыт поколений – сравнительно небольшой личный и действительно объёмный родовой. И пожалуй, главное – научиться слушать и ещё слышать себя.

И научится различать не голос тревоги, а голос глубин.

P. S. Просто пересадили цветок. А я вдруг думаю о роде, памяти, архетипах и глубинах. И вроде бы просто горшок на подоконнике, а тут развернулась целая философия жизни.

TiJaVi

Опять любовь…

– А что для вас любовь?

– Это когда дышишь человеком, целиком и полностью.

Я делаю паузу. Нужно время и пространство, чтобы подышать. Пауза, чтобы побыть с тем, что она только что сказала. Мы молча сидим. Она слегка улыбается. Я улыбаюсь в ответ.

– И в случае раскола в отношениях или расставания что же происходит с вами, Анна?

Молчание. Взгляд сосредоточен. Я вижу, как на её лице рождается удивление.

– Выходит… я перестаю дышать?

Снова пауза.

Теперь нужно время побыть с этим инсайтом. По её взгляду понимаю – она ушла в себя. На лице тот же мягкий свет обнаружения.

А я продолжаю думать вслух.

О любви вроде бы говорят так много, пишут, обсуждают, стараются понять. Но одних чувств бывает недостаточно. Если мы лишь следуем за ними, не пытаясь осмыслить, что именно мы называем любовью, легко потеряться.

Часто мы становимся ровно той историей, которую озвучиваем, я имею в виду любовь. Если любовь – это раствориться в другом, то расставание переживается как удушье или растворение себя.

Если любовь – это проекция, перенос образа, то мы любим не человека, а собственный образ.

Мне откликаются слова Роберта Джонсона. Он писал, что романтическая любовь часто направлена на наши фантазии и ожидания. Мы влюбляемся в проекцию, а не в реального человека.

А вот зрелая любовь – это признание другого таким, какой он есть. Со светом и с тенью, с недостатками и достоинствами, со слабостями и достижениями. Не идеал, не фантазия, а живой человек.

Фромм говорил, что парадокс зрелой любви в том, что двое становятся единым целым и при этом остаются двумя. И тогда дыхание не исчезает. Даже если отношения меняют свой курс или видоизменяются.

Незавершённое

Я долго подбиралась к теме незаконченного гештальта. К тому, почему некоторых людей нам особенно трудно забыть и отпустить.

Да, это всегда про любовь. А писать о любви непросто.

В практике я не раз встречала такие истории: люди будто созданы друг для друга, у них горят глаза, а чувства к друг другу переполняют, и всё вокруг искрится для них иным светом. Они чувствуют друг друга так, что слова порой становятся лишними. Могут долго молчать – и это молчание наполнено смыслом. Это те люди, с которыми легко быть собой, без прикрас и без напряжения.

И всё же, по разным причинам, люди расстаются. Сценарии самые разные, а исход один: боль, отчаяние, разочарование и одиночество.

А после на сессиях звучит один и тот же вопрос:

ну почему меня не отпускает?

почему так больно, даже несмотря на время?

почему спустя годы всё равно всплывает?

На одной из сессий случился инсайт – тихий и в то же время такой громкий.

С позволения клиентки приведу её слова:

«…С ним я была я. Такая, какая есть. Скромная, тихая, стеснительная. С ним было легко, всегда и во всём. Легко было даже молчать. И когда я вспоминаю это состояние, меня невозможно разозлить или вывести из себя. Я просто есть. И тогда я способна всё понять и всё простить…»

И в этот момент, когда я слушала ее, случился инсайт и у меня, я увидела чётко: когда мы всем сердцем любим – не влюблены, а любим, – мы очень близки к себе настоящим. Даже больше – только в таком состоянии мы, наверное, истинны. Без лишних ролей, масок и необходимости соответствовать. И, связывая это состояние с конкретным человеком, мы начинаем думать, что скучаем по нему. Но часто мы скучаем не по человеку, а по той версии себя, которая рядом с конкретным человеком отражалась.

И тогда незаконченный гештальт – это не столько про другого, сколько про незавершённую встречу с собой. Возможно, терапия гораздо проще, чем кажется.

Не вернуть человека, а вернуть себя.

TiJaVi

Отметка на пути

– Подытожим то, к чему мы пришли, что у нас есть сейчас и куда двигаемся дальше.

– Я стала больше задумываться о себе. О том, как я действую. Начала делать для себя то, чего раньше никогда не делала, и это в целом было для меня нехарактерно. И людей стала видеть иначе.

– А что нового ты чувствуешь в себе? Может быть, это что-то вроде инсайта?

Пауза.

– Я стала мудрее… – Она улыбается. А я чувствую благодарность за этот пройденный путь.

Маленькие, но уверенные шаги по бескрайнему миру собственной, ещё неизведанной вселенной – это и есть начало. Начало долгого и увлекательного путешествия в психотерапию.

В терапии, как и в жизни, важно время от времени останавливаться и спрашивать себя: куда я иду дальше? И в какой точке своей жизни я нахожусь сейчас?

TiJaVi

Сей-час

– Даша, какой вопрос ты можешь задать себе в тот момент, когда поймала себя на том, что снова путешествуешь во времени? Когда тебя, как ты описала, штормит из стороны в сторону – в прошлое или в будущее.

Пауза. Задумалась.

– Где я сейчас?

– И прислушайся к этому вопросу. Где ты сейчас?

– Сейчас тут.

– Что беспокоит тебя сейчас?

Пауза.

– Сейчас ничего. Я ищу… и ничего нет. Пусто.

– Куда ушло то, с чем ты пришла?

– Не знаю. Но сейчас это так неважно будто…

Мы и правда удивительные путешественники во времени. Можем за секунду вернуться в разговор пятилетней давности, пересматривать, переигрывать бесконечное число раз, сожалеть. Можем прожить ещё не случившийся диалог. Выстроить не один сценарий, тревожиться и готовиться к чему-то. Можем изрядно напугать себя какой-то историей несуществующего будущего, которая не факт, что случится.

И всё это порой не выходя из комнаты. А потом вдруг: «Где я сейчас?» И тишина.

Настоящее редко шумит. Оно просто есть. Сейчас воздух касается кожи. Свет мягко падает на подоконник. Чашка чая остывает у меня в руке, но всё ещё греет мне ладони. Слышно, как за окном привычно гудит транспорт. Кот переворачивается на другой бок, лениво потягивается, демонстрируя толстое пузо… и мир просто есть.

В настоящем чаще всего нет катастрофы, нет причин для тревоги. Есть дыхание. Есть жизнь, которая, собственно, просто происходит.

Мне кажется, глубина не в том, чтобы перестать размышлять о прошлом или будущем, а в том, чтобы уметь себя возвращать, снова и снова – туда где я сей-час.

TiJaVi

Проекции

Порой мне приписывают качества, о которых я даже и не подозреваю. Например, говорят, что я гордая. Хотя, если честно, мне просто часто интересно бывает с собой. И да – я глубокий интроверт, адаптированный к социальной реальности.

Иногда я даже подумываю: может, сказать, что у меня синдром Аспергера? Тогда исчезнут все вопросы ко мне. Станет ясно, почему я могу пропасть на месяц, на два и даже на полгода. Не писать, не спрашивать, не интересоваться – признаюсь, это и в самом деле иногда так выглядит.

Хотя меньше всего это касается моих близких, родных и друзей. Они знают меня, и это так здорово. И им даже в голову не придёт обидеться. Знают, что я помню о них всегда. Просто иногда я действительно исследую свою очередную «стратосферу». Да и самой смешно.

Но я уверена, что не одна я такая. Нам часто приписывают то, что больше говорит о другом человеке, чем о нас. И тогда важно уметь пропускать это мимо.

Мне близка мысль, которую приписывают Ремарку: «То, что вы видите во мне, – это не моё, это ваше. Моё – это то, что я вижу в вас».

То, что мы замечаем в других, – это не просто наблюдение, это отражение. Я бы сказала, своеобразный портал в нашу внутреннюю вселенную.

Если я вижу в человеке боль, значит, я знаю её в себе. Если меня трогает чья-то нежность, значит, она живёт и во мне. Если раздражает, возможно, я встречаюсь со своей собственной раздражённой частью.

Как говорится, если вас что-то особенно задевает, значит, у вас где-то «торчит». Не в смысле уколоть себя, а в смысле есть место, которое ещё живое, чувствительное, не до конца прожитое.

А ещё то, что особенно цепляет, редко бывает случайным. Мы редко смотрим на мир нейтрально (если честно, почти никогда). Мы всегда смотрим через себя.

И возможно, главный вопрос не в том, какими нас видят, а в том, какими мы видим людей, события и явления, что мы узнаем через них о себе.

Отношения лечатся отношениями

Если вы недавно закончили отношения, или давно, но всё ещё болит, или вы вроде вместе, но что-то не так, как хотелось бы, – не стоит спешить. Не стоит бросаться сразу в новые отношения, как в спасательный круг. Иногда самое ценное, что можно сделать, – это взять паузу и побыть наедине с собой.

Это драгоценное время. Время, когда можно честно спросить себя: а какую историю я хочу дальше? Прежде чем искать мужчину или женщину своей мечты, стоит разобраться в самой мечте.

Удивительно, но большинство людей прекрасно знают, чего они не хотят. «Не курящего». «Чтобы мозги не выносил», «Чтобы не ревновала». Но стоит спросить: «А чего ты хочешь?» – и наступает пауза.

Мы настолько привыкли защищаться от боли, что забываем формулировать желание. А слова имеют вес. Мысль за мыслью выстраивается внутренний сценарий.

Не «чтобы не курил», а «чтобы заботился о своём здоровье».

Не «чтобы не выносила мозг», а «чтобы умела слушать и вести беседу». Это кажется мелочью, но это не мелочь.

И ещё. Отношения – это не то, что просто «нашёл и всё сложилось». Их приходится строить. Или, если слово «строить» пугает, их взращивают. Как цветок, бережно. И вдвоём.

И прежде чем составлять список ожиданий к партнёру, стоит спросить себя: а что я готов дать? с чем я иду в эти отношения?

Отношения будут меняться. Я сравниваю этот процесс с временами года. Иногда жарко и ярко, как летом. Бывает тихо и прохладно, как зимой. И это не значит, что всё закончилось. Наоборот, жизнь продолжается и всё меняется.

И главное: всё начинается с себя. Не в модном смысле «полюби себя», а в простом – узнай себя. Пойми, что для тебя важно. Где ты терпишь, а где живёшь, что радует, а что огорчает, любишь чай с бергамотом или ты фанат кофе.

Отношения лечатся отношениями. Но отношения начинаются с себя.

P. S. О да, можно назвать это романом с собой длиною в жизнь – тихим, долгим и очень честным.

TiJaVi

Между нами

Как часто легче додумать, чем спросить. Спросить – неловко, рискованно. Можно услышать совсем не то, что хотелось бы, можно пораниться. А додумать – привычно и будто бы безопасно.

Мы достраиваем паузы, и ещё мы мастера «читать» мысли. Приписываем интонациям скрытый смысл и сами отвечаем на вопросы, которые даже и не задали. И именно из этих додуманных ответов вырастают шероховатости, потом трещины и в итоге дистанция. Я часто это замечаю и в рассказах своих клиентов.

И в этой связи вспоминается притча Чжуан-цзы о двух философах, наблюдающих за рыбками в пруду:

– Взгляни, как хорошо этим рыбкам резвиться в чистой прохладной воде, – сказал один.

– Как ты, не будучи рыбкой, можешь знать, что они чувствуют? – заметил второй.

– А как ты, не будучи мной, можешь знать, что я этого не знаю? – ответил первый.

Мы часто так уверены в своих предположениях, так уверены, что знаем, что чувствует другой. И что знаем, что другой имел в виду. Контакт – дело сложное, бесспорно, а настоящий контакт тем более. Он требует риска. Риска спросить, риска услышать и стать уязвимой.

Иногда нужно буквально оголиться, в смысле честно сказать: «Мне важно понять, что ты имел в виду», «Мне страшно об этом спрашивать, но я всё же спрошу». Это непросто, но бонус за этот риск – близость. Та, в которой меньше догадок и больше живого контакта. Та, в которой больше настоящего «я» и настоящего «ты».