Перейти черту

Она пытается казаться безразличной, но ее лицо расплывается в улыбке. Наклонившись вперед, она обнимает меня; я теряю равновесие, и мы оба оказываемся на полу. Я переворачиваю Лейк на спину, она глядит на меня и смеется.

– Ладно. Встретимся в семь.

Я убираю волосы с ее лица и провожу пальцем по щеке.

– Лейк, я люблю тебя.

– Повтори, – просит она.

Я целую ее в лоб и говорю вновь:

– Я тебя люблю.

– Еще раз.

– Я. – Целую ее в губы. – Люблю. – Снова целую. – Тебя.

– Я тоже тебя люблю.

Я ложусь сверху, беру ее ладони в свои, переплетая пальцы, увожу руки Лейк ей за голову, прижимая к полу, и склоняюсь над ней, будто хочу поцеловать. Мне нравится ее дразнить, когда мы находимся в этом положении. Я легонько касаюсь ее губ, она уже закрывает глаза, и затем я медленно отстраняюсь. Лейк открывает глаза, видит мою улыбку, и я опять тянусь к ней. Стоит ей опустить веки, я тут же останавливаюсь.

– Во имя всех цветочков, Уилл! Поцелуй меня уже!

Она резко обхватывает мое лицо ладонями и притягивает к себе. Мы целуемся, пока не доходим до Рубикона, как любит говорить Лейк. Она вылезает из-под меня и садится коленями на пол, а я переворачиваюсь на спину. Нам не стоит увлекаться, если мы дома не одни, о чем иногда легко забыть. Когда кто-то из нас понимает, что мы зашли слишком далеко, он объявляет отступление.

Когда Джулия еще была жива, мы допустили ошибку – поторопились и едва не пересекли черту. Я чуть все не испортил.

Тогда мы встречались официально всего две недели. Колдер в тот день остался с ночевкой у Кела, а мы с Лейк пошли в кино и потом ко мне домой. Мы целовались, сидя на диване, в комнате становилось жарче и жарче, и никто не хотел останавливаться. Мы не успели заняться сексом, но точно занялись бы, если бы нас вдруг не застала Джулия. Она пришла в бешенство. А мы чуть не сгорели со стыда. Она посадила Лейк под домашний арест и не позволяла нам видеться целых две недели. За это время я извинился около миллиона раз. Она усадила нас вдвоем перед собой и взяла с нас слово, что мы подождем хотя бы год. Она заставила Лейк начать прием противозачаточных, а меня – посмотреть ей в глаза и поклясться еще раз.

Нет, она разозлилась не из-за того, что ее восемнадцатилетняя дочь собралась заняться сексом. Джулия была женщиной разумной и понимала неизбежность этого события. Но ее огорчило, что я был готов затащить Лейк в постель всего после двух недель свиданий. Я тогда почувствовал себя ужасно виноватым и дал ей слово. Вдобавок Джулии хотелось, чтобы мы с Лейк служили примером для братьев, и поэтому она попросила нас не ночевать друг у друга в течение года.

После смерти Джулии мы не отступились от обещания. Прежде всего из уважения к ней. Господи, какой же ценой нам иногда доставалась верность слову! На прошлой неделе минул ровно год с того дня, как мы его дали, но пока мы об этом не говорили. Я молчу, потому что не хочу наседать на Лейк: пусть решает сама. А она тоже молчит. Впрочем, мы-то наедине никогда не бываем…

– Рубикон, – говорит она и встает. – Увидимся завтра в семь. Не опаздывай.

– Поищи телефон и напиши мне «Спокойной ночи», – отвечаю я.

Она открывает дверь, поворачивается лицом ко мне и медленно пятится прочь, притворяя дверь за собой.

– Еще разок?

– Я люблю тебя, Лейк.

Глава 2

6 января, пятница

Еще немного, и я вручу подарок Лейк. Неизвестно, чего ждать, ведь его выбирал не я. Больше не могу писать – трясутся руки. Почему я до сих пор так волнуюсь перед свиданиями? Даже стыдно за себя.

– Ребята, сегодня давайте без ваших фокусов. У Гэвина мозги зависают, когда вы начинаете говорить задом наперед.

Я машу им рукой и закрываю дверь. Почти семь. Иду в ванную и чищу зубы, затем беру ключи, куртку и топаю к машине.

Лейк наблюдает в окошко. Наверно, она не догадывается, но я всегда замечаю, если она смотрит. Она частенько этим занималась, когда мы еще не начали встречаться. Приходя домой, я всегда видел ее силуэт и втайне надеялся, что когда-нибудь мы сможем быть вместе, раз она все еще думает обо мне. Хотя после той ссоры в чулане она перестала стоять у окна. Тогда я думал, что все пропало.

Я сдаю назад и встаю прямо на подъездной дорожке у дома Лейк. Не глуша мотор, выхожу из машины и открываю дверь для Лейк. Садясь обратно, я улавливаю запах ее духов. Ванильные – мои любимые.

– Куда поедем? – спрашивает она.

– Увидишь. Тебя ждет сюрприз, – говорю я и нажимаю на педаль газа. Вместо того, чтобы свернуть на улицу, проезжаю несколько ярдов вперед и вновь оказываюсь у своего дома. Выключив зажигание, обхожу машину и распахиваю дверь.

– Уилл, ты что делаешь?

Я беру Лейк за руку и помогаю выйти.

– Приехали.

Мне нравится видеть ее замешательство, поэтому больше ничего не объясняю.

– Ты пригласил меня на свидание к себе домой? Уилл, я зачем наряжалась? Думала, мы куда-нибудь съездим! – хнычет она.

Я смеюсь в ответ, беру ее за руку и завожу внутрь.

– Нет, это ты заставила меня тебя пригласить. Я и не говорил, что мы куда-то поедем. Просто спросил, свободна ли ты.

Я успел приготовить пасту и теперь иду на кухню, достаю тарелки, несу их в гостиную и ставлю на кофейный столик. С несколько разочарованным видом Лейк стягивает с себя куртку. Продолжая хранить таинственное молчание, я наливаю нам попить и сажусь рядом с ней на пол.

– Не подумай, что я не ценю того, что ты делаешь, – заговорила Лейк, жуя пасту, – но мы с тобой совсем не вылезаем из дома. Я надеялась сменить обстановку.

Я отпиваю из стакана и вытираю рот салфеткой.

– Милая, я все понимаю. Но сегодняшний вечер уже давно для нас распланирован, – отвечаю я и подкладываю ей еще одну хлебную палочку.

– В смысле, давно распланирован? Я чего-то не догоняю.

Я не отвечаю и спокойно ем дальше.

– Уилл, скажи, в чем дело? А то напустил туману… Я уже нервничать начинаю.

Широко ей улыбаюсь и вновь делаю глоток.

– Я не хотел тебя пугать. Просто следую инструкции.

Лейк видит, что я веселюсь от души. Она прекращает расспросы и сосредотачивается на еде.

– Ну хоть паста вкусная, – говорит она.

– И вид красивый.

Она улыбается мне и подмигивает.

Сегодня Лейк распустила волосы. Мне нравится, когда она ходит с распущенными волосами. А еще мне нравится, когда она их собирает в пучок. На самом деле нет такой прически, которая мне не нравилась бы на ней. Она невероятно красивая, особенно когда не пытается такой быть. Я вдруг понимаю, что уже несколько минут не свожу с нее глаз. Я едва притронулся к ужину, а Лейк уже почти доела.

– Уилл, – тихо произносит она, промакивая губы салфеткой, – а это как-то связано… с мамой? С нашим обещанием?

Я понимаю, что именно она подразумевает, и тут же ругаю себя, потому что я совсем не учел, о чем она могла подумать. Не хочу, чтобы ей казалось, будто я чего-то от нее жду.

– Да, но обещание здесь ни при чем. – Я беру ее за руку. – Сегодня я позвал тебя для другого. Прости, если сбил тебя с толку. То, о чем ты говоришь… Это потом, когда ты будешь готова.

Она улыбается.

– Знаешь, а я ведь не собиралась отказываться.

Ее слова застают меня врасплох. Я давно привык, что кто-то из нас всегда объявляет отступление, поэтому мне и в голову не приходило иное развитие событий.

Лейк вдруг смущается из-за своей прямоты и переключает внимание на тарелку. Она отщипывает кусочек хлеба и макает в соус. Дожевав, делает глоток воды, а затем вновь глядит на меня.

– На мой вопрос, – зашептала она взволнованно, – ты ответил «да». Значит, с мамой это все-таки связано?

Я отвечаю кивком, встаю и помогаю ей подняться. Я обнимаю Лейк, она прижимается ко мне и сцепляет ладони у меня за спиной.

– Да, связано.

Она поднимает голову и смотрит мне в лицо.

– Кроме писем твоя мама оставила кое-что еще.

Джулия велела пообещать, что я не проболтаюсь Лейк о письмах и подарках раньше срока. Свои письма Лейк и Кел уже прочитали, а подарок предназначался для нас с Лейк. Вообще мы должны были открыть его еще на Рождество, но тогда мы не смогли остаться наедине.

– Пойдем в мою комнату, – говорю я, размыкая объятия и беря ее за руку.

Она идет за мной в спальню, где на кровати уже лежит коробка от Джулии. Лейк проводит рукой по оберточной бумаге и со вздохом трогает пальцами красный бархатный бант.

– Это правда от нее?

Я опускаюсь на постель и жестом указываю на место рядом. Мы забираемся на кровать с ногами, поворачиваясь друг к другу лицом; коробка стоит между нами. Сверху прикреплена открытка, на ней написаны наши имена и распоряжение не читать послание внутри, пока мы не увидим подарок.

– Уилл, почему ты не сказал, что мама оставила что-то еще? Больше ничего нет?

Я вижу, как к ее глазам подступают слезы. Лейк изо всех сил пытается их скрыть. Не знаю, почему Лейк ненавидит плакать. Я провожу пальцем по ее щеке, смахивая слезинку.

– Это последнее, клянусь. Джулия хотела, чтобы мы открыли подарок вместе.

Лейк распрямляет плечи и старается вернуть себе самообладание.

– Ну что, хочешь перерезать ленточку или предоставишь честь мне?

– Глупый вопрос, – отвечаю я.

– Глупых вопросов не бывает. Вам ли об этом не знать, мистер Купер, – целуя меня, говорит она и начинает возиться с упаковкой. Сорвав оберточную бумагу, она достает картонную коробку, обмотанную скотчем. – Господи, тут, наверно, слоев шесть. Совсем как в твоей машине, – шутит Лейк и одаривает меня ухмылкой.

– Очень смешно.

Я поглаживаю ее по коленке и смотрю, как она ногтями сдирает скотч. Закончив, она на мгновение замирает.

– Спасибо, что исполнил ее просьбу. И сохранил подарок. – Лейк держит коробку в руках, не спеша открывать. – Ты знаешь, что там?

– Без понятия. Надеюсь, не щеночек. А то она стояла у меня под кроватью четыре месяца.

Лейк смеется.

– Я что-то волнуюсь. Больше не хочу плакать.

Помедлив, она распахивает картонные створки и разводит их в стороны. Она хватается за содержимое, а я тяну коробку прочь. Под слоем папиросной бумаги оказывается прозрачная стеклянная ваза, до краев наполненная звездами, сложенными из разноцветной бумаги, как оригами. Там, наверно, были целые сотни маленьких объемных фигурок.

– Что это? – спрашиваю я.

– Не знаю, но очень красиво.

Мы молча разглядываем подарок, пытаясь понять, что он значит. Лейк берет открытку и протягивает мне.

– Уилл, я не могу. Прочти ты.

Я открываю послание и зачитываю вслух.

Дорогие Лейк и Уилл!

Любовь – это самое прекрасное, что есть на свете. Но к сожалению, ее одновременно очень тяжело сохранить и легко выбросить.

Теперь у вас нет ни отца, ни матери, чтобы обратиться к ним за советом. Теперь у вас нет плеча, на котором вы могли бы выплакаться, когда настанут трудные времена, а они всегда настают. Теперь вам не к кому пойти, если захочется поделиться смешной историей, рассказать о своей радости или сердечной боли. В этом отношении любовь вас обделила. У вас есть только вы друг с другом, и поэтому вам придется усерднее работать, чтобы заложить прочный фундамент для будущего. Вы не только возлюбленные, но и единственные и самые близкие люди друг для друга.

Я кое-что написала на полосках бумаги, а затем сложила их в виде звезд. Там могут попасться вдохновляющие слова, строчки из песен или старая добрая материнская мудрость. Не разворачивайте записки, пока не придет необходимость. Когда все повалится из рук, когда вы поссоритесь или захотите поддержки – вот тогда доставайте одну штучку. Вы можете прочесть ее вместе, а можете порознь. Я смастерила их, чтобы у вас было хоть что-то, к чему вы смогли бы обратиться, если понадобится.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Федеральная комиссия по связи. (Здесь и далее – прим. перев.)