Рому

«Они похожи».

– Да, как две капли мочи.

«Что?»

– Ничего, забудь… Хуже всего то, что Пиркка – парень моей несравненной Лийсы.

Яска задумался на миг, поглаживая несуществующую бороду.

– Но это временно, – сказал он. – Когда я стану известным уличным музыкантом, она бросит этого сопляка.

«Почему?» – спросил Рому. Он вдруг осознал, что Яска его слышит и понимает. И это уже не тот диалог с самим собой, что он вел, когда они познакомились. Но понимает ли это сам Яска? Или для него это случилось тоже слишком плавно, что он и не заметил?

– Потому что она его не любит! Она хочет быть со мной, но боится «Бритву». А когда я покажу, насколько я хорош, то перестанет пресмыкаться перед этим чучелом и сама пригласит меня на свидание, – Яска улыбнулся. – Это произойдет совсем скоро. День-два, может быть, месяц… А может быть, прямо сейчас.

Он увидел, что Лийса идет к нему с подносом, и подмигнул. Это далось ему с трудом, потому что сколько бы он себя ни уверял, но он боялся, что на самом деле он ей не так нравится, как нафантазировал.

«Не зря тренировался перед зеркалом», – подумал Яска, наблюдая за возлюбленной. Но вдруг из-за ее спины паровозиком показались Пиркка и его банда. Главарь «Опасной бритвы» держал в зубах сигарету и очень быстро зашагал вперед – к столику Яски.

«Это дружище?» – спросил Рому.

– Нет, дружище, – на лице Яски возникла дерганая улыбка, он посмотрел влево – увидел Обмылка, потом вправо – заметил Помазка. Бежать было некуда. Все ходы успели перекрыть участники банды «Бритва». Точнее, «Опасная бритва». Пиркка считал, что так более устрашающе.

Вдруг в глазах Яски потемнело. Удар получился слишком внезапным, чтобы заметить. Словно бил хороший боксер. Похоже, Пиркка не собирался разговаривать.

– Стой! – прозвучал голос Лийсы.

«Она меня спасет, – подумал Яска. – Вот же женщина!»

– Только не здесь, – продолжила Лийса. – Разбирайтесь на улице, иначе госпожа Лайне будет в ярости и лишит меня премии.

И участники банды «Опасная бритва» выволокли Яску из погреба, дотащили по тротуару до переулка между домов, где располагались мусорные баки, и принялись бить. В основном ногами, потому что так практичнее.

– Еще раз подмигнешь моей женщине – и ты мертвец, скользкий блевард, – сказал Пиркка и врезал Яске ботинком по голове.

Станок рассмеялся, а за ним и остальные «бритвенные принадлежности». Только Яска не смеялся, но был рад тому, что в избиении возникла пауза. А затем последовало еще несколько ударов, от которых обувь окрасилась в алый цвет.

– Тебе ясно? – спросил кто-то, наверное, Обмылок, но Яска не мог понять кто, потому что перед его глазами все плыло. Он вот-вот должен был отключиться, но не отключился, потому что…

– А вот твой Рому, малыш! – выкрикнул Станок, швыряя деревянную игрушку в стену.

«Он знает мое имя. Откуда?» – пролетела мысль в голове Рому. И, возможно, это была бы последняя мысль, если бы Яска не нашел силы, чтобы поймать деревянного человечка. Он схватил его окровавленными руками и прижал к груди, а затем упал и отключился.

Следуй за мечтой

Шел дождь. Черный дождь. Капли ударялись об опухшее лицо Яски, он никак не хотел пробуждаться, но вдруг его глаза открылись, и он резко набрал воздуха в грудь, словно не дышал целую вечность.

Вдох-выдох. Вдох-выдох.

Он осмотрелся. Кругом все казалось бесцветным, ненастоящим – дома с открытыми дверьми, несколько автомобилей без водителей и повозок без лошадей. Мир выглядел опустошенным.

А дождь все капал и капал, окрашивая улицу в черный цвет.

– На вкус как уголь, – произнес Яска и поднялся с залитой брусчатки.

– Как же больно, – он коснулся левой щеки, а потом потихоньку направился вдоль набережной, справа от которой текла черная река.

– Похоже на Йокикатуу… хотя… да я здесь вообще был?

Яска осматривал мрачный пейзаж, пытаясь зацепиться взглядом за что-то знакомое. Но знакомое он не узнавал, чего нельзя сказать про незнакомое. Так он и шагал, путаясь в воспоминаниях и ощущениях, пока вдруг не услышал:

«Просыпайся!»

Казалось, голос звучал отовсюду. Яска посмотрел вправо, потом влево, но никого не увидел – ни одного человека или хотя бы собаки. А потом он перевел взгляд вниз и резко остановился, потому что стоял на краю бесконечной пропасти.

«Просыпайся!» – вновь послышался голос.

– Я сплю? – спросил Яска.

«Просыпайся! Просыпайся!»

И на мир обрушился поток черноты, словно кто-то вылил цистерну нефти с небес, и весь город превратился в черную кашу.

* * *

Яска с трудом открыл заплывшие глаза и увидел перед собой деревянного человечка в пончо с двумя трещинами на голове.

– Ты цел, дружище? – прохрипел Яска и начал кашлять. Он перекатился на бок и сплюнул кровь.

«Да, мои руки и ноги на месте», – ответил Рому.

– Вот и хорошо.

Яска продолжал лежать на боку еще несколько минут, а потом все-таки смог подняться ненадолго, чтобы спиной упереться в деревянную стену дома.

– С вами был Ускользающий Бард, – тихо произнес Яска, глядя в звездное небо. Его глаза начали закрываться.

«Спасибо», – сказал Рому.

– За что? – спросил Яска.

«Ты уберег меня от удара».

Яска усмехнулся.

– Без проблем, – сказал он. – Мы же друзья.

«Друзья? Это как?»

– Друзья помогают друг другу. Сражаются друг за друга. Дают взаймы. Вот что такое дружба.

Яска некоторое время молчал, а потом вдруг осознал, что нигде не видно футляра от его скрипки.

– Черт! – выругался он, схватившись за голову, которая гудела от боли. – И как мне теперь стать известным уличным музыкантом?

«Футляр в кафе», – заметил Рому.

– Точно! Надо сходить туда…

«Нельзя».

– Пожалуй, уже поздно… Пойдем туда завтра.

«Там будет Пиркка».

Яска отмахнулся и сказал:

– Да что он мне сделает? Эта тупая Бритва с ржавым Станком, плешивым Помазком и… а Обмылок и сам себя унизил своей кличкой.

«Больно», – ответил Рому.

– Ты прав, надо что-то придумать.

«Может, найти другую скрипку?»

– Нет, эта мне очень дорога. Я должен стать знаменитым музыкантом, играя именно на ней.

Яска вздохнул, поднялся на ноги и отряхнулся.

– Как же больно. Ладно, пойдем домой.

* * *

Город переживал фазу глубокой ночи, когда Яска вернулся домой, не забыв громко хлопнуть дверью. Так было принято входить в дом, в котором больше не было любви. Он быстро зашагал в свою комнату, оставив на полу следы грязи от туфель.

– Как тебе моя коллекция пивных бутылок? – спросил Яска и улыбнулся, а потом пожалел об этом. – Как же больно. Ау!

Он помассировал свое лицо и продолжил речь:

– Если их сдать, то можно выручить немного деньжат, чтобы купить подарок Лийсе.

Произнеся ее имя, Яска мечтательно улыбнулся и опять пожалел об этом.

– Ау! Нужно обезболивающее!

И после этих слов откуда-то вдруг заиграла громкая музыка. Сначала вступила партия скрипки, а потом ей начала подыгрывать гитара в быстром темпе.

– Ого! – удивился Яска. – Значит, это правда, что радио вещает по ночам. – он покрутил частоту туда-сюда, и звук пропал. – Похоже, только одна волна.

«Что? – спросил Рому и вновь услышал музыку. – Как громко!»

Яска тут же забрался на кровать и начал прыгать, сминая серое одеяло. Он пытался изобразить, что сам играет каждую звучащую мелодию. Получалось не очень.

Рому же казалось, что его голова вот-вот расколется пополам.

И тут вдруг: бац-бац-бац. Барабаны начали отбивать мимо ритма, да так громко, что это перебивало музыку.

А потом еще раз и еще раз.

Бац-бац-бац.

– Выключи это дерьмо! – проревел грубый женский голос за дверью.

Рому испугался, по его тельцу прошел холодок. Ему даже показалось, что он дернулся и чуть не завалился на бесценную коллекцию бутылок.

– Уши заткни, коза! – рявкнул Яска и выкрутил громкость на всю. – И козлу своему заткни! Или кто у тебя сегодня? Старый индюк?

Скрипка завизжала еще громче из радиоприемника.

«Кто это?» – спросил Рому.

– Монстр, – ответил Яска.

«Громкая музыка его пугает?»

– Да, заставляет страдать. Не обращай внимания.

И вновь прозвучала партия ударных по двери не в размер композиции, и вновь… бац-бац-бац.

А потом монстр ушел.

Яска подошел к полке, где сидел Рому, и показал ему татуировку на своем правом предплечье.

– Однажды один из приспешников монстра сломал мне руку, – сказал он.

«Это больно?» – спросил Рому.

– Еще как, дружище, но я крепче, чем кажусь!

Деревянный человечек внимательно смотрел на надпись, что окольцовывала руку.

«Что здесь написано?» – спросил он.

Яска усмехнулся.

– Просто издевка, – сказал он. – Совсем неважно, как ты ударишь, а важно, какой держишь удар… Когда кости срослись, я показал это монстру. И сказал, что никому не победить Ускользающего Барда!

«Я тоже хочу быть крепким», – сказал Рому.

Вместо ответа Яска внимательно осмотрел друга, сначала его треснутую голову, потом поцарапанные руки и ноги.

– У меня есть идея! – сказал он наконец и побежал к столу, из ящика которого достал свечу, спички, несколько гвоздей и перчатку из плотной ткани.

– Будет немного щипать, – заметил он.

«Что? – спросил Рому. – Что ты хочешь сделать?»

– Наколку! Она тебя укрепит, как укрепила меня.

Яска повернулся к окну, где-то в той стороне высился Кафедральный собор.

– Боже, прости, не ведаю, что творю.

Он вновь повернулся к Рому и поднес раскаленный гвоздь к его левой руке, но вдруг остановился.

– Что написать? – спросил Яска, задумавшись.

«Не знаю, – ответил Рому. – Может быть, что-то про мечты?»

Он подумал об Арто и его стремлении к мечте.

«Мечты — это же важно?»

– Да, это самое важное в жизни, – согласился Яска. – Если мечта настоящая.

«Это как?» – спросил Рому.

– Это когда ты делаешь что-то всем сердцем. Не буквально.

«Не по-настоящему».

– Да, – Яска помолчал минуту, а потом выжег на левой руке деревянного человечка фразу: «Следуй за мечтой!», еще не зная насколько эти слова станут важными для него самого.

А Рому вскрикивал несколько раз.

– Готово! – сказал Яска, отложив в сторону гвоздь и перчатку. – Теперь мы настоящие друзья.

«Почему?» – спросил деревянный человечек.

– Потому что держать удар и следовать за мечтой – это две связанные вещи. Это как инь и ян, «дру» и «жба». По-другому не бывает.

* * *

Яска и Рому много времени проводили на улице, хулиганили, привлекали внимание, убегали от старших и боролись с монстром и его приспешниками, которые частенько наведывались в дом, где больше не было любви. Не хватало только выступлений на набережной, в парке на другом берегу реки, возле собора, да и просто на улицах. Тем не менее Яска называл этот период своей жизни подготовкой к карьере великого уличного музыканта. И в каком-то смысле он был прав, потому что за несколько дней количество выходок увеличилось в разы, и уже все больше и больше людей знали про Ускользающего Барда. Правда, чаще его называли Скользкий Дурак и не понимали, почему он называет себя бардом.

– Это неправильно, – говорил Яска. – Боже, прости, поэтому мы это и делаем.

«Что делаем?» – спросил Рому.

– Рассказываем об Ускользающем Барде людям, чтобы потом сыграть им музыку и завоевать их сердца. Ведь если не рассказать, то не для кого будет играть, то никогда не станешь известным.

Это звучало логично, но Рому все равно казалось, что он никогда не сможет понять Яску до конца, его методы достижения целей, потому что Арто был проще, он был другим.

Однажды, после очередной выходки, когда друзей догнал господин, известный как Помордебей, выяснилось, что Яска хоть и был Ускользающим Бардом, но он еще был и Получающим Бардом, и не всегда деньги за выступления, но часто – по заслугам.

В результате постоянной беготни Рому оказывался на брусчатке, в воде, траве и даже в конском… а впрочем, важно другое. Куда бы ни швыряли Рому, во время очередной драки Яски с кем-нибудь повыше, тот всегда возвращался за другом, мыл его и чинил. Он организовал в углу своей комнаты маленькую мастерскую на столе. Там были различные инструменты – молотки, отвертки, пила, а также заготовки из дерева и металла, которые удавалось находить на помойке.

За время, проведенное с Яской, Рому изменился и не только внутренне. Он больше не носил пончо, которое сделал для него Арто, потому что теперь на нем были доспехи, сделанные из гвоздей, железных пластин и металлических фрагментов от сломанных игрушечных машинок, конструкторов и прочего мусора, что попадался под руку.

– Не бойся, дружище, я тебя в обиду не дам, – говорил Яска, вытирая лоб тыльной стороной руки. – Клей подсохнет, и завтра будешь как новенький! А когда я подыщу материал, чтобы сделать тебе боевой шлем, то наступит твоя очередь блистать! И ты станешь настоящим рыцарем.

Он усадил деревянного человечка на полку рядом с коллекцией бутылок.

– Защищай их, – сказал Яска, а потом выключил свет, громко затопал и запрыгнул в кровать. Это был еще один ритуал, чтобы в очередной раз заявить монстру о своем существовании. И, конечно же, монстр закричал: «Тише!» – потому что монстры ненавидят тех, кто просит у них любви. А их приспешники и подавно.

– Иди к черту, коза! – крикнул Яска, завершив разборки с монстром на сегодня. – Ладно, дружище. Пора спать. – он повернулся к прикроватному столику и начал что-то искать на ощупь.

– Вот ты где, – тихо произнес Яска. Он поднял фотографию в деревянной рамке и поставил ее на маленькую подставку. На ней были запечатлены худощавый мужчина в подтяжках со скрипкой и темноволосая женщина в белом платье, что очарованно смотрела на музыканта. Они улыбались, и эти улыбки были самым светлым местом всего дома, где больше не было любви.

«Это твои родители? – спросил Рому. – Где они?»

Яска не ответил, он обнял подушку и заплакал.

– Я скучаю, – прошептал он.

«И хулиганы плачут», – подумал Рому и больше не задавал вопросов.

Когда слезы закончились, спросил уже Яска:

– Эй, не спишь?

«Нет», – ответил Рому.

– А чего ты больше всего хочешь, дружище?

«Я не знаю».

– Как не знаешь? Все чего-то хотят. Ну, знаешь, много денег, славы.

Деревянный человечек задумался.

«Не оказаться во тьме, – сказал он. – Так было, когда я потерял Арта».

Яска усмехнулся.

– Никто не хочет, – ответил он. – А кто такой Арт?

«Он – мой человек, а я – его игрушка, – ответил Рому. – Он любит рисовать, придумывать истории. А еще это он дал мне имя – Рому!»

Яска тяжело вздохнул.

– Ты ведь не знаешь, что значит «Рому»? – спросил он.

«Не знаю», – ответил Рому.

– Просто запомни: что бы ни случилось, ты – не Рому. Для меня ты всегда будешь другом.

«Что? Что-то должно случиться?»

– Нет, дружище, потому что мы со всем справимся.

«Хорошо».

– А теперь давай спать.

Решайся!

За минувшую неделю Рому успел привыкнуть к Яске и поучаствовать во всех его выходках, включая ту, что плохо пахла. Буквально. Хотя мыслями он все еще цеплялся за Арто и те невинные фантастические приключения, в которые они отправлялись.

Но у игрушки нет выбора, кому принадлежать.

Как-то раз Яска и Рому подожгли коврик перед дверью соседей, ожидая, что сейчас выскочит старушка Матильда и начнет ругаться. Но ее не оказалось дома.

Рому понимал, что дом старушки может сгореть, но ничего не мог сделать. А Яска, он же хулиган. Насколько далеко он готов был зайти ради славы?

«Неужели он ничего не сделает?» – подумал Рому в тот момент, когда Яска выскочил из кустов, где прятался, и затушил костер. Правда, он сделал это своей собственной жидкостью.

– Хорошо, перед выходом выпил два стакана воды, – заметил Яска. – Иначе случилась бы беда.

Он посмотрел налево, пробежав глазами по тротуару, туда, откуда обычно приходила Матильда.

– Пойдем в собор, помолимся за старушку, – сказал он. – Вдруг что-то случилось.

Так Рому открыл для себя противоречия в людях. Они разные. Не всегда хорошие или плохие. Даже хулиганы, бывает, пытаются исправить свои ошибки, хоть и делают это странным способом.

«Домой?» – спросил Рому, когда друзья вышли из Кафедрального собора.

– Нет, – завертел головой Яска. – Сегодня мы сделаем это.

«Это? В смысле – это?»

– Да. Именно это.

Он подмигнул и указал на подростков, которых только что выпроводил охранник из бара.

– Пиркка и его «Бритва».

«Но Пиркка и есть „Бритва“».

– Да, ты прав, оговорился. Смотри, похоже, Обмылка заменили.

«Этот ниже».

– Назовем его Горшок!

«Почему?»

– Когда его стригли, то надевали на голову горшок, разве не видно?

«Зачем?»

– Чтобы придать форму и запах, – сказал Яска и рассмеялся. – Думаю, они здесь задержатся.

«Почему?» – спросил Рому, но ответ подошел со спины.

– Есть что? – прозвучал низкий хриплый голос. – Монеты, печенье, блестящие пуговицы?

Яска подскочил на месте, а потом обернулся.

– Матти, да не при боге будет сказано! – произнес он. – Не пугай так.

– Ты сам просил подойти. Я всегда подхожу со спины.

– Не буду спрашивать зачем.

– А я и не отвечу.

– Ладно. Давай ближе к делу, – Яска указал на подростков у бара. – Видишь этих чертей… боже, прости… сможешь задержать их подольше?

– Да, как и договаривались, ты мне – монеты, я тебе – услугу, – Матти почесал зад и шмыгнул носом. – Простудился, похоже.

– Держи, – Яска протянул мешочек монет.

Матти начал их пересчитывать.

– Тут одна лишняя, – заметил он.

– Это на чай, – сказал Яска.

– Я не пью чай.

– Тогда начни.

– Ладно.

Матти пожал плечами и медленно зашагал в сторону Пиркки и его банды.

* * *

Забрать скрипку Яска мог еще несколько дней назад, он точно знал, что она все еще там. В «Кафе в погребе» был предусмотрен ящик для утерянных вещей. Если находки не забирали в течение месяца, то их отдавали в детский дом.

Однако Яска хотел не просто забрать скрипку, а сделать это максимально эффектно. И пока Матти отвлекал Пиркку и его банду, которые в очередной раз безуспешно штурмовали бар, он и Рому спокойно вошли в «Кафе в погребе», где их встретила прекрасная Лийса.

– Ты оставил футляр, – заметила она, улыбнувшись одними губами. – Забери, иначе мы отдадим его в детский дом.

– Привет, – сказал Яска и глупо улыбнулся в ответ, зависнув в своих фантазиях. Он даже не заметил, как Лийса отошла, потому что в следующий раз, когда он вернулся в реальность, она стояла перед ним с футляром для скрипки и недовольным выражением лица.

– Забирай, – сказала она. Возможно, не один раз.

Яска взял футляр из рук любимой девушки, коснувшись ее белоснежных пальцев.

«Твоя очередь блистать», – сказал Рому.

И в этот день Яска показал себя во всей пятнадцатилетней красе. Он вскочил на один из круглых столиков, где сидел Йоханнес, работавший с его отцом на фабрике игрушек, с женой Эйлой, которая в этот день надела свое лучшее серое платье. И казалось, все, годовщина двадцатилетия брака для этих двоих испорчена. Но они просто застыли от удивления, а потом поймали себя на мысли, что хотят знать, что же будет дальше.

– Ради тебя, отец, – Яска достал скрипку из футляра, смычок, и по кафе разнеслась задорная скрипичная музыка с ритмической секцией из ударов каблуками о стол.

– Это ты придумал? – спросила Эйла своего мужа, глядя в его удивленные глаза.

Йоханнес приподнял свои густые брови, почесал бороду и покачал головой, а потом рассмеялся. Его супруга насупилась на миг и тоже не смогла сдержать смех. Позже они поймут, что это была лучшая годовщина в их жизни.

Все больше и больше посетителей оборачивались, чтобы увидеть что-то удивительное, чего в этом кафе никогда не происходило. Кто-то даже пролил кофе, а кто-то чуть не подавился сэндвичем с курицей. Да что там, даже повара вышли посмотреть, что, черт возьми, происходит. Так и сказали в унисон.

– Форте3, молодой человек, – вдруг произнесла Эйла. – Форте!

И музыка зазвучала громче и стремительнее. Ноты сплетались, разлетались по помещению и раскрашивали серый пейзаж, наполняя дополнительным смыслом происходящее.

И казалось бы, работникам кафе стоило пресечь хулиганство, но они тоже хотели узнать, что будет дальше, они тоже хотели, чтобы в их жизни кто-то привнес хотя бы один новый цвет из палитры искреннего искусства.

Некоторые посетители начали отбивать ритм ногами, кто-то хлопал, что создавало дополнительную ударную секцию для оркестра из одного человека. Но главное заключалось в том, что очаровательная Лийса не отрывала взгляд от сумасбродного парнишки, который решил рискнуть и показать себя и свое творчество.

– Не бывает подходящих моментов, – сказал Яска, бросив взгляд на Рому, который ютился у него в кармане рубашки и переживал такую тряску, что несколько раз чуть не вылетел. А затем Ускользающий Бард перепрыгнул на другой столик, сбив чашки и тарелки на пол, но смог удержаться сам под коллективный вздох. Аплодисменты разлетелись по кафе. И вновь заиграла чарующая музыка в жанре пелиманни, а люди смотрели и смотрели. Слушали и слышали. Их сердца бились чаще. Дети начали выбегать из-за столиков, чтобы столпиться вокруг Яски, который энергично отплясывал со скрипкой и умудрялся почти не сбиваться.

Для Рому время замедлилось. Он видел много счастливых лиц, много улыбок и даже слез радости. Поднятые кружки пива, салат на полу, разлитый суп и хоровод детей, которые были так похожи на Арто. Но, к сожалению, среди них не было его человека.

Яска посмотрел направо, в сторону барной стойки, где стояла девушка с кудрявыми темными волосами, в которую он был влюблен уже несколько лет, и подмигнул ей.

Вот он, момент счастья. Момент, когда все получается, когда сияние звезд заметно даже на голубом небе, где светит солнце.

«Это потрясающе», – сказал Рому, и об этом подумали многие в тот день. И в этот момент наступило то самое «позже», когда Йоханнес и Эйла осознали, что это их лучшая годовщина. Они подняли бокалы с вином, которые, как ни странно, сумели уцелеть, и ударили их друг о друга. Под этот звон в кафе ворвался Пиркка со своей бандой.

Яска так и не увидел, улыбнулась ли Лийса ему в ответ, потому что нужно было бежать со всех ног, чтобы уцелеть.

«Быть может, у меня получилось тронуть ее сердце?» – подумал он, а сказал то, что должен был:

– С вами был Ускользающий Бард!

Люди захлопали так, словно были в концертном зале, а не в погребе с перекрытым выходом. В погребе, где члены «Опасной бритвы» начали окружать человека, стремящегося к мечте, несмотря ни на что.

Выхода не было.

Яска оценил ситуацию, как катастрофическую, потому что у дверей стоял Пиркка с опасной бритвой в руке.

– Надо рисковать, – сказал Яска и уже было замахнулся скрипичным футляром, как Рому остановил его:

«Не надо! Мы ее только вернули».

Тик-так. Тик-так.

Посетители кафе не совсем понимали, что происходит. Кто-то воспринял это как продолжение перфоманса. Только на кону была жизнь.

Яска растерялся, а тот низкий, кто заменил Обмылка, уже приближался, да и другие подтягивались.

«Используй меня, – сказал Рому. – Я крепче, чем ты думаешь!»

– Но я так не могу! – ответил Яска.

«Ты спас меня, настала моя очередь спасти тебя, мой друг».

Яска помедлил. А заменивший Обмылка был уже совсем близко.

«Решайся!» – выкрикнул Рому.

И тогда Яска выхватил из кармана деревянного человечка и швырнул его со всей силы в голову Пиркке. В фоновом шуме было не слышно, как тот вскрикнул после удара, что рассек ему лоб. Кровь начала заливать глаза, и он потерял ориентацию в пространстве.

Тем временем Яска наступил сменившему Обмылка на плечо и перескочил на другой столик, а потом и на барную стойку, по которой добежал к выходу, обойдя почти всех участников банды «Опасная бритва».

Остался только Пиркка.

Яска тут же подобрал Рому с пола и побежал к выходу со всех ног. Но оказавшись рядом с Пирккой, получил случайное ранение опасной бритвой, когда тот махал ею, не глядя.