Порабощённые умы

– Что же, – рассудил Юрий Юрьевич, – ежели я оказался в дурдоме, что ж, подождём врача.

Врач так и не появился, зато включился экран, также обтянутый мягкой толстой плёнкой. «Такую вручную не пробьёшь», – мысленно отметил инженер. На экране возникла девушка, вне всякого сомнения, сгенерированная нейросетью. «Как очаровательна!» – подумал Юрий Юрьевич, но тут же вспомнил свою семью. Дома его ожидают жена и сын. «Интересно, знают ли они, где я?» – с щемящей болью отозвалось в душе. «Если знают, то непременно пришли бы проведать! – от этой мысли на душе стало чуть легче. – Ведь родственников же пускают даже к сумасшедшим?»

Понаётов поднялся и нервно зашагал по комнате. «И с чего это я вдруг решил, что я сумасшедший! – заметались мысли. – Если я не помню, как оказался здесь, это ещё не повод усомниться в своём рассудке! Быть может, я потерял сознание, упал и получил сотрясение мозга?!» Он остановился, ощупал голову, убедился, что она не болит, и лишь тогда взглянул на экран, с которого за ним пристально наблюдала девушка.

– Скажите, где я? – наконец спросил Юрий Юрьевич.

– Здравствуйте, Юрий Юрьевич, – приятным голосом произнесла девушка, давая ему возможность ответить взаимностью.

– Здравствуйте… К сожалению, я не знаю, как вас зовут. Итак, где же я?

– Меня зовут Виктория, что в переводе означает «Победа»! Но вы можете звать меня Викой. Достаточно назвать моё имя, и я сразу окажусь на связи!

– Похоже на Алису?

– Почти, с той лишь разницей, что она – искусственный интеллект, а я – живой человек.

– Вы совсем не похожи на живого человека.

– Тем лучше, – с лёгкой улыбкой ответила красавица с экрана. – Вам не обязательно знать моё настоящее лицо, поэтому вы видите аватар.

Мужчина нахмурился.

– Я решительно ничего не понимаю. Что происходит? И где я нахожусь?

– Я расскажу вам лишь то, что вам позволено знать.

– Но это уже не смешно!

– Смешно и не будет. Будет – продуктивно.

– Что ж… Хорошо, рассказывайте.

2. Шпионские игры

Вениамин Павлович Вершинов стремительно влетел в кабинет своего начальника – полковника Потапова – даже не постучав. В обычных обстоятельствах он позволял себе этого разве что в исключительных случаях, однако сегодняшнее дело казалось ему делом действительно необычайной важности.

– Вы уверены, что ничего не перепутали? – с лёгким недоумением поинтересовался полковник. – Не следовало бы сначала выйти, а потом войти, как того требует этикет?

Вениамин Павлович словно не услышал замечания начальника. Он энергично потёр ладони, затем упёрся кулаками в стол и впился пристальным взглядом в лицо своего непосредственного руководителя.

– Не до телячьих нежностей. Я нащупал нить! – торжественно объявил Вершинов.

– Что ж, хорошо, – смягчился полковник. – Докладывай, что за нить? По какому делу?

Руководитель следственного отдела демонстративно закрыл папку и убрал её в стол: мол, смотри – ты меня от важных дел отвлекаешь, и, если будешь «гнать туфту», я тебя накажу!

– По делам пропавших людей!

– Так-так-так, это уже становится интересно! Есть реальные зацепки?

– У меня есть свидетель похищения! – с радостью в голосе заявил майор.

– Ты уверен? Кто он? Докладывай!

– Не могу сказать! Но он – стопроцентный свидетель!

– Вершинов! Тебе не кажется, что ты забываешься? Я твой начальник, и ты обязан докладывать мне обо всём! Или ты мне не доверяешь?

Последний вопрос стал решающим, и майор вынужден был рассказать всё, что ему удалось узнать. Он даже произнёс фамилию и имя. Разумеется, предварительно всё было согласовано с Резниковым.

Вениамин Павлович нисколько не боялся откровенничать, ибо прекрасно знал: Ромка отбыл в Артек. Даже если Потапов проговорится или окажется информатором криминальных структур, лучшего и более защищённого места для безопасности парня просто не существовало на свете. Ромка проведёт там три месяца, и теперь у Вершинова оставалось ровно это время, чтобы распутать дело и обезопасить сына друга.

***

– Первый прокол за десять лет! – с гневом произнёс мужчина средних лет. Его облик выдавал богатство и положение.

– Это лишь случайность, – уныло отозвался молодой человек.

– Никакая не случайность – это ошибка! – жёстко отрезал состоятельный господин. – А ошибки следует исправлять.

Перед состоятельным господином стояли двое в полицейской форме головы опустив, ответы мямлили, словно нашкодившие первоклашки. Младшего звали Иван Сивас, а того, кто постарше Илья Тиков. И хотя на них была полицейская форма, настоящими стражами порядка они не являлись.

Иван Сивас в криминальных кругах получил погоняло Акт. В юности он мечтал стать актёром, но что-то не сложилось. Он пытался поступить на актёрские курсы, однако там повстречал Генриха, бандитского авторитета, который высматривал молодых и неискушённых для своих афер. Генрих предложил ему играть разные роли не на сцене, а в реальной жизни. Сивас не знал, как будет работа выглядеть, но звучало заманчиво. Помимо актёрского признания, Генрих пообещал и, кстати сказать, сдержал слово – освобождение от мобилизации и бронь от участия в военных действиях. Так Ивану Сивасу пришлось играть роль необычного полицейского. Так он и стал Актом, то есть актёром наполовину!

Илья Тиков, молчаливый и слегка недалёкий мужчина сорока лет. Он представлял собой идеального исполнителя. Если ему подробно разъяснить, что и как делать, можно не сомневаться, всё будет выполнено в точности. Поэтому он и оказался прикреплён к Ивану. Он передал молодому человеку все рычаги управления, а сам лишь наблюдал и, если считал нужным, вмешивался, но о каждом шаге непременно доносил непосредственно управляющему корпорации «Тайпан», за что получал щедрое вознаграждение.

– Мне не интересно, как это произошло…

– Нас выдал студент, который проходил мимо! – перебил Иван.

– Я сказал – не интересно! – мужчина ударил ладонью по столу.

Иван и Илья ещё ниже опустили головы.

– Как же вы планируете исправлять ситуацию? – с холодной строгостью поинтересовался респектабельный господин.

– Я не знаю, – ответил Иван Сивас, тогда как Илья Тиков по-прежнему хранил молчание. – Нам надо подумать.

– И сколько же вам потребуется времени на размышления?! – с едкой иронией осведомился богатый.

– До завтрашнего утра.

– Серьёзно? – возмутился богатый. – А не много времени?

– Мы постараемся...

– Что? Мне даже интересно, что вы будете делать и как стараться?

– Выясним, что за парнишка, и устраним! – взял инициативу Иван.

– Браво! – похлопал в ладоши респектабельный. – Неужели вы думаете, что мой информатор не сообщил, что за парнишка и где искать?

– Кто? Где? – хором спросили парни.

– Вот адрес, – мужчина провёл рукой в воздухе, и тут же появилась проекция букв и цифр. – Надеюсь, запомните?

Ребята интенсивно закивали.

– Очень тихо посетите этого молодого человека и заставьте замолчать надолго. Лучше зайдите к руководителю отдела специальных операций и спланируйте всё так, чтобы комар носа не подточил!

– Будет сделано!

– Идите!

Когда за этими удалыми молодцами затворились автоматические двери, хозяин кабинета произнёс:

– Тень, иди сюда.

Из потайной двери бесшумно вышел стройный мужчина в чёрном костюме, с лицом, которое невозможно запомнить. Он действительно напоминал тень.

– Проконтролируй, – велел богатый. – И тоже согласуй с Хромовым!

Названный Тенью едва заметно кивнул и бесшумно выскользнул из помещения всё через ту же потайную дверь.

***

Неожиданно раздался звонкий сигнал компьютера дяди Гриши. Григорий Анатольевич оторвался от очередной самоуправляемой модели парусника и взглянул на экран.

– Ну и ну! – воскликнул он и уселся за компьютер. Пальцы его протеза забегали по клавиатуре.

Некогда столетний ветеран Великой Отечественной войны смонтировал вокруг своей старой пятиэтажки и в каждом подъезде персональную систему наблюдения. С какой целью? Объяснить это он не мог бы с уверенностью – просто привычка. Ещё со времён работы в разведке он приучил себя всегда быть в курсе событий. Поэтому он и вёл наблюдение за всем, что происходило вокруг.

И вот на экране монитора возникли «знакомые» лица. Это оказались те два полицейских, которых узнал Ромка. Их зафиксировали самодельные идентификаторы личности – дядя Гриша, однажды прослышав о подобных устройствах, создал свой аналог.

– И что же, интересно, вы здесь делаете? – поинтересовался у монитора дядя Гриша и активировал микрофоны на всех камерах, чтобы перехватить разговор этих ребят.

Оба молодых человека без колебаний вошли в подъезд, в котором проживали Григорий Анатольевич и Роман Резников. По лестнице они поднимались в полном молчании, и лишь у самой двери Романа один из них произнёс:

– Если откроет пацан – валим его без разговоров, а если кто-то другой – выясняем, где он.

– И валим того, с кем общались?

– Нет! Мы этим можем его только спугнуть.

– Так может, на нас наведёт.

– Сначала грохнем пацанёнка, а потом того, кто нам об этом скажет. И только в такой последовательности.

– Понял.

Они вели разговор вполголоса, но микрофоны, настроенные на максимальную чувствительность, зафиксировали каждое слово. Дядя Гриша грустно хмыкнул – разговор записывался, однако воспользоваться этой записью на практике едва ли удастся. Ведь аудиозапись и поныне не принимается судом в качестве доказательства. Зато Валентин этим наверняка заинтересуется.

– Что это за фигня? – поинтересовался младший из них, указывая на то место, где обычно размещается дверной звонок. Там находился небольшой, величиной со смартфон, чёрный прямоугольник.

– Похоже, это идентификатор, – отозвался старший. – И кто же родители этого пацана, раз могут себе позволить такое устройство?

– Ты только посмотри, – с удивлением произнёс молодой, окидывая взглядом лестничную площадку, – здесь у всех стоят такие же идентификаторы.

– Вот это да! У кого же столько денег? Или это какая-то государственная программа?

И действительно, идентификатор личности – удовольствие не из дешёвых! Конечно, если пытаться его купить, его всё равно не продадут – ведь такие устройства предназначены для служебного пользования. Однако если изготовить его самостоятельно, то затраты составят всего лишь копейки. Вот дядя Гриша такой и смастерил. Разумеется, подключения к глобальной базе данных у него нет, но зато он создал собственную базу данных своего района. Неудивительно, что этих двух типов в его базе не обнаружилось.

– И что же нам теперь делать? – поинтересовался младший у старшего.

– Выполнять приказ – вот что мы будем делать! Мы абсолютно не вызываем подозрений, как новорождённые дети, перед любыми этими идентификаторами. Звони, давай!

Молодой человек поднёс руку к самодельному идентификатору – сканер осветил ладонь, и тут же раздался звонок. Парень убрал руку – и звук звонка сразу прекратился. На экране идентификатора появилась надпись: «Никого нет дома». Однако молодой человек проявил настойчивость и повторил попытку – ещё раз поднёс руку к идентификатору. И снова раздался звонок, после чего из небольшого динамика прозвучало голосовое сообщение: «Никого нет дома!»

– Что будем делать? – спросил младший у старшего.

– Даже не знаю. Не хотелось бы соседям светиться…

В этот момент соседская дверь распахнулась, и на пороге показалась пожилая женщина – в фартуке, с кухонным ножом в руках.

– Что это вы здесь делаете? – строгим голосом поинтересовалась она.

– Мы пришли к Ромке Резникову. Скажите, он здесь живёт?

– А вы, собственно, кто такие? И кем приходитесь ему? – спросила женщина, точно запоздалый следователь, и подозрительно сощурилась.

К подобным вопросам парни были подготовлены заранее. Их легенда прозвучала так:

– Мы в прошлом году познакомились на военных сборах, вот приехали в гости.

Она покосилась на пожилого и мысленно заключила: «Мало ли, может, человек на старости лет учиться надумал».

– К нему, что ли, в гости? – нахмурилась соседка. – И остановиться небось планировали?

– Не, мы здесь группой остановились, а к Ромке в гости пришли, – обезоруживающе сказал молодой.

– А так вы не знаете, что он на всё лето в Артек уехал! – воскликнула соседка.

– Куда уехал? – хором спросили ребята.

– В Артек! – гордо повторила соседка.

«Да, с такими соседями и врагов не надо! – подумал дядя Гриша. – Всё выболтают!»

– Так он же, вроде, из этого возраста вырос.

– Он вожатым там всё лето работать будет, – пояснила женщина и скрылась в своей квартире. Дверь автоматически захлопнулась.

«Вот уж и вправду, болтун – находка для шпиона! – мысленно выругался Григорий Анатольевич. – Ну и кто тебя за язык тянул?!» Выходить на лестничную площадку он не стал – рассудил, что его внешность им пока знать не следует.

– Чего делать будем? – спросил тот, что помладше.

– Сначала доложим руководству, потом поедем в Артек выполнять свою работу, – и, подумав, добавил: – Если, конечно, другого задания не поступит.

Григорий Анатольевич всё слышал и всё записывал, сам же напряжённо размышлял, как ему за ними проследить. Сам-то он чересчур заметен для слежки, да и соседи покоя не дадут. Стоит ему появиться на улице тут же бегут с просьбами починить что-нибудь. А ведь не скажешь людям, чтобы не мешали. Дрон ни воздушный, ни наземный не запустишь: послевоенные глушилки будут работать ещё долго. Придётся звонить Вершинину – без него не обойтись!

***

Лейтенант контрразведки Семён Ивлев вёл оперативное наблюдение за домом Романа Резникова. Несколько дней ничего интересного не происходило. Ивлев даже начал скучать, наблюдая за пожилыми людьми, прогуливавшимися вокруг дома. Он являлся оператором секретной разработки – системы слежения и допроса под названием «Читатель мыслей». Аппарат, установленный в машине, позволял читать образы бессознательного и некоторые обрывки мыслей. Подобное считывание ментальных образов давало возможность безошибочно находить разведчиков и бандитов. Правда, имелись и существенные недостатки: ограниченный радиус действия лишь пятьдесят метров и направленный луч на двух-трёх человек, находившихся рядом. «Читателя мыслей» включали только тогда, когда объект слежения находился поблизости не дальше пятидесяти метров. Для этого как раз и нужен оператор.

Так Семён Ивлев несколько раз пробовал включать прибор, проверяя его на прохожих и соседях. Ничего интересного или подозрительного, естественно, не заметил. Поэтому, когда к дому подошли два молодых человека, они сразу привлекли внимание лейтенанта. Он тут же направил на них маленький радар и образы в хаотическом порядке заплясали на экране. Из увиденного стало ясно: эти двое его клиенты.

Прибор не обладал достаточной мощностью, чтобы пробивать лучами сквозь экранированные стены. А специальные экраны и глушилки в настоящее время устанавливались на все жилые дома. Поэтому Семён выключил прибор и решил ждать, когда ребята выйдут из подъезда.

Спустя несколько минут они вышли. Ивлев настроил прибор и начал считывать ментальные волны. Теперь Семён точно знал, кто эти люди и на кого они работают. Лейтенант удивился, но был научен простой истине: предателем и шпионом может оказаться любой, а значит, подозревать следует каждого.

Снаружи автомобиля вдруг послышался шорох. Он покосился на боковое стекло и увидел, что оно заляпано грязью. Странно, машина ведь чистой была. Он чуть-чуть приоткрыл окошко, чтобы выглянуть. И когда ему в глаза ударил свет, он понял, что это была ошибка.

***

Олег Игоревич Сомов мог оставаться незамеченным даже на голой, пустой площади. Он обучен не только становиться невидимым, но и убивать без зазрения совести. А чтобы убийство происходило тихо, нужно уметь анализировать ситуацию вокруг на полтораста метров. Возможно, поэтому ему и дали позывной Тень. Теперь он так привык к позывному, что порой забывал собственное имя.

В этот момент он наблюдал за двумя недалёкими исполнителями, допустившими непоправимую ошибку. Он сомневался, что тем удастся ликвидировать Резникова аккуратно. Лучше бы он сам взялся за это, однако не мог. Необходимо, чтобы ребята провалились – тогда все следы приведут к конкурентам, ведь там официально и числятся эти двое.

Машину слежения он скорее почувствовал, чем увидел. Одного профессионального взгляда хватило, чтобы определить – автомобиль принадлежит спецподразделению, но не обычным оперативникам. Интересно, кого заинтересовал этот домик или здесь уже ожидают парней? Он замер, желая понять, что происходит. Это дало возможность увидеть подход с тыла. Он обогнул соседний дом, встал в тени деревьев и надел очки с зумом. Приблизив изображение, он увидел в машине оператора, следящего за… Пришлось постараться, чтобы убедиться: следят именно за его подопечными, но его заинтересовала аппаратура слежения. Такой он ещё не видел. В корпорации, на которую он работал, такой не было. Опытным взглядом он определил – в машине находилась лучшая разработка, которую он видел. И почему она не в его корпорации? Этот вопрос и определил его дальнейшие действия.

Тень достал из кармана небольшой диск. Нажал на кнопку активации. Теперь за работу взялась специальная глушилка всех волн – радиус всего десять метров, но этого ему хватало. Эта универсальная глушилка отслеживала маршрут и вирусом уничтожала всю переданную информацию. Теперь нужно разобраться с оператором.

Как всегда, он не раздумывал долго. Мышцы действовали быстрее, чем в голове складывался цельный план.

Быстрым движением он взял грязь из лужи и обильно покрыл ею боковое стекло. Меньше, чем через минуту оператор открыл окошко, чтобы посмотреть, что происходит. И тут же оказался ослеплён пси-лучом из специального миниатюрного пси-излучателя, похожего на фонарик. Эта секретная разработка проходила испытания, но у Тени она уже имелась, причём очень нравилась ему: пусть с короткого расстояния, зато подчиняла волю, если пси-лучи попадали в глаза. Оставалось только верно сформулировать приказ. Теперь оператор превратился в безвольную амёбу, полностью подчинявшуюся воле Тени.

– Открой мне дверь! – приказал Олег Игоревич.

Послушный человек повиновался, впуская в салон свою смерть.

***

Отдел противодействия промышленному шпионажу признавался едва ли не самым малоизвестным в структуре АО «Заслон», впрочем, это являлось частью замысла: незачем афишировать людей, которые ведут тайную работу. Именно в этом подразделении и трудился Матвей Сумароков.

Матвей блестящий аналитик данных, причём самых разных. Если ему предоставляли нужные цифры, тексты, картинки, он всегда делал верные выводы. Для анализа он создал несколько специальных программ, которые помогали ему прогнозировать и выявлять стороннее влияние. Он настолько погряз в математическом анализе, что почти перестал общаться с родителями, на что они, естественно, обижались. Они рассуждали так: не для того растили единственного сына, чтобы он сидел дома и что-то там анализировал. А самое главное они не могли понять, как он зарабатывает? Почему не просит денег у них? Откуда у него деньги? За что он купил квартиру в Санкт-Петербурге? Неужели кто-то готов платить за какой-то анализ данных? В их отношениях назрел явный конфликт, который они скрывали даже друг от друга. При встречах они мило общались, по-прежнему не понимая друг друга.

Самому же Сумарокову нравилось жить одному. Его двухкомнатная квартира выступала одновременно и местом работы, и уютным домашним гнездом одинокого мужчины. Иногда он приводил сюда женщин, однако их не устраивал аскетичный образ жизни, отчего они надолго не задерживались.

В офис он не ходил, его работа происходила исключительно дома, в специально оборудованном кабинете. Это представляла собой небольшая комната, оснащённая мониторами, компьютерами и споенами (новейшими системами обработки данных). На десятке мониторов ни одной картинки, лишь строки и столбцы из цифр, букв и других символов. На единственном столе лажали ручка и два листа формата А4. Он уже давно не писал ручкой, однако возникшая пару дней назад ситуация вынудила его фиксировать необходимую информацию на бумаге, а не в смартфоне. Столь необычный способ он использовал крайне редко.

Информация, которую он анализировал ежедневно, свидетельствовала о том, что АО «Заслон», где он трудился, находилось под ударом. Правда, пока он не мог понять, что это за удар, куда будет нанесён и кем спланирован. Более того, чёткого объяснения феномену он тоже не находил, но отчётливо чувствовал приближение чего-то очень нехорошего. Цифры так не пляшут ни с того ни с сего. У всего есть закономерность. Он её ещё не вычислил, но уже почувствовал. Вот и сейчас, взглянув на цифры на экранах мониторов, подбежал к столу и сделал очередную пометку, понятную лишь ему. Кто-то мог бы подумать, что это секретный шифр, но на деле он изобрёл свой способ стенографирования, и в его двух закорючках свободно умещались целые мегабайты информации.

Отложив ручку на лист, он вновь взглянул на экраны мониторов. И в этот момент послышался вызов смартфона.

– Да! – ответил Матвей.

– У нас стало лучше или по-прежнему плохо? – поинтересовался начальник отдел противодействия промышленному шпионажу АО «Заслон».

– Мне кажется, стало ещё хуже! – честно признался Матвей.

– Буду через полчаса!

– Только не ко мне! – поспешно предупредил аналитик. – Давай встретимся на квартире в двух кварталах от меня.

Эту квартиру Матвей приобрёл специально для отвода глаз от той, где жил и работал, однако за всё время так ею ни разу не воспользовался просто не возникало необходимости.

– Неужели всё так плохо? – тревожно поинтересовался мужчина.

– Хочется верить, что нет, – задумчиво произнёс парень, вглядываясь в появившиеся на экранах новые цифры, буквы, знаки.

Матвей явился на квартиру заблаговременно, чтобы воочию увидеть, как появится начальник, и заодно проверить, нет ли за ним «хвоста». Он затаился за плотной шторой и сквозь узкую щель наблюдал за улицей. Безусловно, в наш век технологический прогресс позволяет проследить за человеком, даже не вставая из-за монитора, не покидая помещения.

Начальник шёл вразвалочку, словно прогуливаясь, но Матвей знал, это не простая походка: так он осматривает окрестности и высматривает «хвост». Вероятно, «хвост» так и не обнаружился, и начальник направился к парадному. Матвей распахнул дверцу шкафа, включил дополнительные глушилки. Ничто не обеспечивает полной защиты, но зато придаёт уверенность. Своим ключом отпер дверь и… в прихожей послышался шорох приближающихся шагов. Матвей метнулся в шкаф. Он понял, что шум шагов грозит неприятностями, потому и насторожился. Войти должен был один, а ворвались несколько, да ещё и не тихо.

Матвей замер. Небольшой шкафчик со второй стенкой, о чём он позаботился заранее (как чувствовал) стал единственным местом спасения. По голосам он определил: незваных гостей было трое. Среди них не оказалось голоса начальника отдела борьбы с промышленным шпионажем «Заслона». Значит, либо его уже нет в живых, либо он действует заодно с ними, но подниматься сюда не стал. Матвею оставалось только затаиться и внимательно слушать, о чём они говорят. А говорили непрошеные гости немного, но кое-что Матвей всё-таки сумел уловить из разговора.

– Здесь никого нет, – произнёс грубый, прокуренный голос.

– И куда же он пропал? – осведомился второй – тонким, писклявым голосом.

– А может, он ещё не дошёл? – предположил третий, обладатель сиплого голоса.

Помолчали. Матвей попытался представить, где они стоят, но решил не ломать голову, это всё равно не имело значения.

– Мне кажется, он нас вычислил, – уверенно произнёс сиплый.

– Вот бы теперь его вычислить! – со злостью бросил хриплый.

– Вычислим, но шефу доложить надо! – отрывисто сказал писклявый.

– Тогда набирай! – буркнул хриплый.

– Я выйду, а то глушилки работают.

– Так выключи глушилки! – возмутился сиплый.

– Нельзя! Нас сразу вычислят – ведь с нами наши коммуникаторы. Мы же не знаем, как действует остальная система слежения «Заслона».

– Ну так выйди на улицу и позвони! – повысил голос сиплый.

– Ага! – шаги быстро удалились.

– Стукач, – буркнул хриплый.

– Работа у него такая, – уклончиво заметил сиплый.

Наступила тишина. Матвею даже почудилось, что все ушли и теперь можно выбираться из убежища. Однако он не спешил, главную роль играла интуиция, к которой он привык прислушиваться. Сложность заключалась в том, что нельзя было пошевелиться, от этого тело немело. Но Матвей терпел, и, как оказалось, не зря. Когда его терпение оказалось уже на пределе, входная дверь вновь открылась и послышались шаги.

– И что вы делаете? – спросил писклявый.

– Слушаем! – ответил хриплый.