Семь грехов Шута

— Вы не знаете, заходил ли к вашему нанимателю кто-то помимо вас?

— Ну, был кое-кто, но там точно не ради убийства, точно, вам не будет интересно.

— Позвольте мне самому решать, что может оказаться полезным для следствия, — отрезал Борис и внутренне подобрался.

— Да горничная тут одна есть, она всем постояльцам мужского пола предлагает за отдельную плату кое-какие услуги, думаю, вы понимаете. Но она б Лазаря не стала убивать, он хотел после конкурса с ней… отдохнуть. У них финал через пять дней, он и сказал, что, после того, как выиграет, готов её услугами воспользоваться, а пока ему нужно голос поберечь.

— Он так и сказал? Не «если», а «когда»? — Борис выгнул бровь. — Потрясающая самоуверенность.

— Ну, я не особо в этом понимаю, да и не вникал, но типа конкурентов у него особо не было. Самыми крутыми на этом конкурсе считались наш местный мальчонка, Лазарь и какой-то чех. Причём наш в рейтингах только третий, а вот Лазарь — фаворит. Так что девице вполне могло «перепасть».

Геннадий Михайлович захмыкал, а потом и вовсе прыснул в кулак. Борис хотел было возмутиться, но его внимание привлёк ещё один, совсем тихий смешок. Он скосил глаза и заметил, как губы детектива на мгновение скривились в чём-то напоминающем улыбку. На плоском незапоминающемся лице это выглядело настолько дико, что Бориса передёрнуло. Как будто на листе бумаги нарисовали красным маркером неровный полукруг и наклеили на человеческую голову. Следователь зажмурился, мотнул головой и снова взглянул в ту сторону. Шут снова выглядела безучастной.

— Как зовут эту горничную, вы знаете? — Борис вернулся к допросу.

— Не, ей Лазарь только сказал: «Приходи в воскресенье вечером, плачу двойную цену». Ну, и всё, она ушла.

— Надо будет её найти, — пробурчал Борис себе под нос и потёр кончик, когда запах серы усилился. — И отчёт криминалистов дождаться… Геннадий Михайлович, — произнёс он уже громко, — благодарю за содействие, возможно, позже у нас появятся ещё вопросы. А пока…

Он собирался было уточнить, не хочет ли самопровозглашённый «адвокат» тоже задать пару вопросов, но, обернувшись, обнаружил, что третье кресло пустует. Какое-то смутное подозрение тяжёлым комом встало в горле, засосало под ложечкой. Следователь медленно перевёл взгляд на стол. Ну, конечно.

На закалённом стекле мирно лежали аккуратно исписанные его почерком бумаги. А ведь, памятуя о прошлом, Борис нарочно не заполнял протокол допроса и даже не достал ручку, которую всегда на всякий случай носил в кармане форменного пиджака. Следователь прикоснулся к правому боку. Ручка лежала на прежнем месте.

В хромированной поверхности разглядеть что-то отчётливое не получалось. Костюм в мелкую рябящую клеточку почти полностью сливался с грязно-серой сталью, выделялись только бледное лицо и чёрная тень за левым плечом, которая таращилась из отражения алыми бусинками глаз.

— Ты уже выбрала, у кого будешь искать грех? — свистящий голос исходил, казалось, отовсюду, словно сами стены кабины лифта тёрлись о неровную шахту и натужно скрипели.

— Замолчи, — резко бросила Шут, отворачиваясь к панели, оклеенной объявлениями с предложениями дополнительных платных услуг отеля.

— Злюка, злюка! Вот возьму и обижусь!

Шут не стала отвечать, потому что дверцы разъехались в стороны, выпуская её в залитый светом вестибюль. Там по-прежнему было пустынно, только администратор по-английски уговаривала постояльца в синей толстовке подняться к себе в номер. Тот уже переместился на кресло и кивал, как китайский болванчик, но даже не делал попыток подняться. Похоже, продолжалось это уже довольно долго, потому что бейджик у Анастасии съехал в сторону, а глаз ощутимо подёргивался. Когда же начало казаться, что до гостя вот-вот дойдёт, чего от него хотят, он вдруг вскинулся и завопил:

— Vyhrali! Hura!1

Анастасия отпрянула, коротко пискнув, но постоялец вдруг уронил голову на грудь и захрапел. Шут неслышно приблизилась и обратилась к администратору:

— Добрый вечер, Анастасия.

Та охнула и дёрнуась от неожиданности, но профессионализм пересилил. Растянув губы в приветливой улыбке, она прощебетала:

— Здравствуйте! Чем я могу вам помочь?

— Сперва я помогу вам, — отозвалась Шут и сделала шаг к проблемному постояльцу.

От прикосновения тонких пальцев к своей руке он подскочил, будто его ужалила змея, и уставился на женщину перед собой. Она наклонилась и негромко заговорила:

— Vratte se do sveho pokoje2, — губы детектива шевелились, но свистящий голос будто исходил откуда-то из-за её плеча.

И мужчина подчинился. Его мутный невидящий взгляд остановился на лифте, ноги сами собой понесли в ту сторону. Дверцы маленькой кабины открылись перед ним, пропуская, а затем захлопнулись. И тогда администратор выдохнула.

— Как вы это сделали? — она взглянула на Шута едва ли не с восхищением.

— Просто обратилась на его родном языке, — цепкие грязно-серые глаза уставились на Анастасию. — Я детектив, мне нужно поговорить с вами без посторонних глаз.

— А, конечно! Вы, должно быть, коллега того симпатичного полицейского, который тут недавно проходил?

— Можно сказать и так, — Шут не стала спорить, чтобы не спугнуть так удачно разговорившуюся работницу отеля. — Я не займу много времени, всего пару вопросов. В первую очередь мне нужно узнать, сколько блондинок вы видели в отеле за последние сутки. Примерно.

— Странный вопрос, — засмеялась Анастасия. — У нас сейчас почти всё выкуплено под конкурс, а основные участники заезжать будут только завтра после обеда, так что блондинка у нас сейчас одна, да и та не из постояльцев. Наша горничная, Жанна, как раз сегодня дежурит.

— Я могу поговорить с ней?

— Зачем? — Анастасия ощутимо напряглась. — Её в чём-то подозревают? У нас в отеле строго с судимостями, если она в чём-то замешана, то я должна немедленно сообщить начальству.

— Мы опрашиваем не только подозреваемых, но и свидетелей, — уклончиво ответила Шут.

— А, тогда ладно. Она сейчас должна быть либо в левом крыле правого этажа, либо, если закончила с подготовкой номеров к раннему заезду, в подсобке.

— Благодарю. И подготовьте, пожалуйста, копии записей с камер видеонаблюдения. Их передадите следователям.

— Это я уже сделала, их забрал симпатичный молодой человек в форме.

Анастасия мечтательно подняла глаза к потолку и прижала ладони к обтянутой белой рубашкой полной груди.

«Борис,» — догадалась Шут.

«Тебе стоит поторопиться, он уже перехватил инициативу,» — прошуршал сипящий голос на грани слышимости.

— Что вы сказали?

Анастасия вздрогнула и снова уставилась на детектива. Вернее, на то место, где та мгновение назад стояла. А теперь там никого не было. Администратор мотнула головой и вернулась за свою стойку.

Тележку горничной Шут обнаружила на пятом этаже в дальнем конце коридора. Та сиротливо стояла возле двери, но самой Жанны видно не было.

Нахмурив тонкие брови, детектив шагнула к хлипкой деревянной створке и на пробу толкнула её. Та не поддалась, запертая на замок с обратной стороны. Шут сделала шаг и оказалась внутри комнаты.

Простой одноместный номер выглядел чистым: протёртые стаканы, поставленные вверх дном на небольшом столике, мусорный пакет, завязанный и приготовленный на выброс, и стопка чистых полотенец на застеленной кровати. А на ковре, с комком постельного белья под головой — крепко спящая девушка.

Она напоминала статую караульного солдата, опрокинутую навзничь. Осветлённые волосы повылезали из низко стянутого хвостика, превратившись в неопрятное гнездо, фартук скомкался, руки безвольно лежали вдоль тела. Только грудь мерно вздымалась и опадала в такт дыханию, да тикал таймер на телефоне, валяющемся неподалёку.

Шут сделала шаг к нему, вглядываясь в цифры на экране. В эту секунду обратный отсчёт дошёл до нуля, и динамик разразился нестерпимо-мерзким писком.

Жанна подскочила мгновенно. Рука метнулась к телефону быстрее атакующей кобры, отточенным движением отключая звук. Опустив голову, она провела ладонью по лицу и сделала глубокий вдох, вместе с воздухом втягивая в лёгкие сладковатый запах жжёной серы.

— Могу я с вами поговорить, Жанна? — негромко спросила Шут.

— Я не спала! — внезапно взвизгнула горничная, вскакивая на ноги. — Я работаю, у меня ещё несколько минут на уборку этого номера!

Широко распахнутые голубые глаза смотрели прямо на детектива, но мозг, похоже, не понимал, кто перед ним, не мог сложить картинку. Однако у Шута не было времени ждать, пока Жанна окончательно проснётся и начнёт задавать бесполезные вопросы о том, кто она и как оказалась в запертой комнате.

— Я вижу, что вы заняты, поэтому задам лишь пару уточняющих вопросов, — негромко произнесла она. — Во-первых, почему вы продолжаете спокойно работать, когда буквально пару часов назад в отеле произошло покушение на убийство?

— Если я не закончу с уборкой номеров к раннему заселению, менеджер меня уволит! Она так и сказала! А мне никак нельзя потерять эту работу!

— Покушение на убийство, — с нажимом повторила Шут.

— Да хоть зомби апокалипсис! У меня на шее больная раком мать и сестра-инвалид!

— Логично. Дополнительные, кхм, услуги вы оказываете по этой же причине?

— А что, думаете, горничной много платят? — Жанна ощерилась, а её взгляд постепенно становился более осмысленным. — Кто вы такая, чтобы меня осуждать?

— Я не осуждаю, мне нет дела до ваших источников дохода. Я детектив, расследующий покушение на убийство, поэтому задам последний вопрос и уйду. Иностранному певцу, Лазарю, вы тоже предлагали это?

Шут задала единственный вопрос, который на самом деле волновал её. Остальное было лишь к нему подводкой, чтобы рыбка не спрыгнула с крючка. И Жанна попалась.

— Вы серьёзно думаете, что я знаю, о ком вы? — горничная упёрла руки в бока и поджала губы. — Как будто я постояльцев по именам запоминаю. Их тут сейчас двое всего, так уже весь персонал на ушах! А завтра вообще начнётся ад!

— Четвёртый этаж, двухкомнатный полулюкс.

— А, этот! Да, он сказал, что воспользуется моим предложением! Он и чаевые хорошие дал за то, что я ему кофе принесла, и за номер доплатил без вопросов, участникам конкурса вообще-то стандарты забронированы. А вот второй, который тоже на день раньше приехал — жмот! Гонял меня весь вечер, чаевых не дал, да ещё и заявил, что дорого беру, он себе в баре дешевле подцепит, видите ли!

— И вы это стерпели?

— А что мне было делать? — Жанна раздражённо дёрнула плечом. — Не он первый мне отказал, не он последний. И вообще, мне работать надо, — она бросила взгляд на часы и наклонилась за комком грязного постельного белья. — Надеюсь, больше ко мне нет вопросов?

Она выпрямилась и взглянула на детектива исподлобья. Шут решила, что на сегодня хватит, благодарно кивнула и положила на скомканную простыню в руках горничной её телефон. Экран показывал таймер с обратным отсчётом, у которого оставались последние секунды.

Резкая громкая трель заставила Жанну вздрогнуть и посмотреть вниз. Сработал сигнал, который она всегда ставила, если успевала закончить уборку номера раньше выделенного времени и могла несколько минут подремать. И который отключила до того, как заметила в комнате постороннего человека, представившегося детективом. Он не мог сработать дважды. А детектив не мог пройти сквозь дверь, которую Жанна заперла на ключ с обратной стороны. Но таймер продолжал звенеть.

Горничная подняла взгляд, обвела им весь номер. В комнате вместе с ней больше никого не было.

Шут снова оказалась на четвертом этаже. Она не воспользовалась ни лифтом, ни лестницей, просто появилась возле двери в номер пострадавшего. Дежурный полицейский посмотрел в её сторону, но его рассеянный взгляд не задержался на ней, соскользнул на запломбированный щиток с кнопкой пожарной тревоги и остался там.

Внимательно изучив коридор в оба направления, Шут повернулась лицом к лифтам и последовала по предполагаемому маршруту несостоявшегося убийцы. Прямо до хромированных дверей, а потом… Потом узкий проход снова раздваивался, и по обе стороны тянулись однотипные деревянные створки с номерами.

Сперва Шут прошла по коридору, который уходил направо. Он оказался коротким и заканчивался номером без цифры, только с надписью «Гранд люкс». Всё было безукоризненно чисто, но чуть спёртый, как будто слежавшийся, воздух явно намекал, насколько давно не открывались эти номера.

Решив для себя, что сюда преступник отправиться не мог, Шут вернулась к лифтам и направилась по следующему проходу. Тот был такой же узкий, с теми же типовыми дверями, только вместо цифр на них красовались таблички «инвентарь», «бельё», а в самом конце — «постирочная». И окно.

Обычное одностворчатое окно со старой деревянной рамой, выкрашенной в ореховый цвет. Главное, что отличало его от тех, которые были в номерах, — высота. Подоконник располагался гораздо ниже, даже Шуту он едва доставал до середины бедра, а Борис и вовсе смог бы перешагнуть его, подняв ногу чуть выше колена. Весь проём скорее напоминал дверь, которой сделали слишком высокий порог — такой же узкий и высокий. Хотя объяснялось такое странное конструкторское решение очень просто: на внешней стене здания располагалась пожарная лестница. Весьма побитая жизнью, но заботливо очищенная от ржавчины и покрытая серой краской.

Присмотревшись, Шут заметила на площадке, покрытой тонким слоем первого снега, длинный узкий росчерк. Как будто кто-то старался сразу перепрыгнуть на узкие перекладины спускающейся вниз лестницы, но случайно задел белый покров неудобной обувью. Из помещения было не разглядеть, что творится внизу, поэтому Шут взялась за оконную ручку и на удачу потянула её вверх. Та без проблем поддалась.

Детектив открыла противно скрипнувшую створку и выглянула на улицу. В лицо сразу ударил ветер и посыпалась мелкая белая крупа: снег немного стих, но так и не прекратился. Шут чуть сдвинула к переносице узкие брови — если всё так и продолжится, то в скором времени все следы исчезнут.

Оконное стекло не могло служить полноценной заменой зеркалу, но смутные очертания и красные глаза за левым плечом вполне угадывались в неверном отражении.

— Они были здесь? — тихо спросила Шут, гляда прямо в алые точки.

— Кто был? Тебе бы чётче формулировать предложения.

Шипящий голос мерзко захихикал, вокруг сильнее запахло жжёной серой.

— Не прикидывайся, ты меня прекрасно понял, — Шут даже бровью не повела и с нажимом спросила снова: — Криминалисты уже были здесь? Они сделали фотографии этих следов? Отвечай.

— А, может быть, и да, а, может быть, и нет, — издевательски протянул голос, а тень за плечом дёрнулась и расплылась. — Ничего не скажу, спроси сама у своего дружка!

Последние слова растворились в воздухе, очередной порыв холодного ветра сбил и развеял жар, окутавший невысокую фигуру в рябящем деловом костюме. Шут раздражённо цыкнула:

— Бесполезный.

Из внутреннего кармана она достала телефон в простом чёрном чехле и сделала несколько фото, пока мелкий колкий снежок не засыпал улики окончательно.

Снова высунувшись как можно дальше, Шут оглядела ступени, ведущие вверх, ведущие вниз и отметила, насколько различается на них слой снега. Стало очевидно, как именно преступник проник в здание. К сожалению, найти улики внизу уже не представлялось возможным: прямо под лестницей стояли мусорные баки, в которых вовсю ворошилась стая бездомных собак. Если злоумышленник и оставил какие-то следы, то животные быстро превратили чёткие отпечатки в невнятное месиво из снега и грязи.

Понимая, что большего там не найдёт, Шут выпрямилась и почти захлопнула раму, но её взгляд задержался на нескольких светлых волосках, запутавшихся в заусенцах на деревянной раме. Они могли оказаться там случайно, если, например, горничная проветривала коридор, а могли остаться, когда преступник прижался в этому месту головой, собираясь прыгнуть сразу на лестницу.

Вместо телефона в её руке оказался пакетик для улик, куда она осторожно сложила снятые с рамы волоски. Убрав их в карман, детектив обследовала подоконник, но там уже не нашла ничего примечательного. Осталось только осмотреть устилающий пол ковролин.

Опустившись на колени, Шут провела пальцами по колкому ворсу. На фаланге указательного запутался длинный светлый волос. Она потянулась за новым пакетиком, но не успела.

— Вы что-то уронили? Нужно помочь? — мужской голос прозвучал над ухом неожиданно.

Шут не вздрогнула, но грязно-серые глаза подозрительно сузились. Во-первых, человек подошёл абсолютно неслышно, а во-вторых, детектив его узнала. Это был тот самый фанат синей команды, который никак не мог добраться до своего номера. Удивительно, совсем недавно он едва мог стоять на ногах, а теперь уже даже разговаривал вполне внятно. Да, с небольшим акцентом, но чётко и понятно. А ещё у него оказался очень приятный голос, глубокий и плавный. Быстро сложив в уме два и два, детектив поняла, что это тот самый второй участник, приехавший заранее.

— Нет, всё в порядке, благодарю, — она поднялась на ноги. — Вы что-то хотели?

— Я хочу получить утюг, — мужчина встряхнул свёрток, который до этого держал в руках, и тот превратился в сверкающий костюм в полупрозрачном портпледе. — Через четыре часа я буду репетировать, а мой костюм помятый после чемодана. Я просил горничную, чтобы погладила, но она куда-то пропала, не могу найти. А надо срочно.

— Вы же и без того приехали на день раньше других участников конкурса, к чему спешка?

— Можно репетировать и заранее, если желаешь, нет запрета. Почему бы не использовать возможность, раз менеджер купила дешёвые билеты на день раньше? Люблю петь на знакомой сцене. Ночью было нехорошо, когда едва не упал со сцены и ударил красного болельщика микрофоном. Случайно!

Шут снова смерила чеха оценивающим взглядом. Без мешковатой синей толстовки он стал выглядеть куда моложе и даже как-то выше. Из-под закатанных по локоть рукавов простой рубашки выглядывали тонкие руки с изящными кистями, а расстёгнуные верхние пуговицы открывали вид на выпирающие ключицы.

— Вы пошли болеть за любимую команду прямо перед конкурсом? Неужели не бережёте голос?

— А, плохой певец, который боится так делать! Спорт укрепляет дух, синие победили, значит, я тоже могу! Я пел их гимн вместе с остальными, и это было красиво!

— Что ж, ваш настрой вызывает уважение. Удачи на конкурсе.

— Спаси…бо…

Певец похлопал глазами, огляделся, но так и не нашёл взглядом того, с кем говорил секунду назад. Да и говорил ли? Лица в памяти не осталось, только какая-то невнятная рябь.

***

— Алло, слушаю? Нет, пока никаких новостей. Да, как только что-то станет известно, я сразу же вам позвоню. Да, мы работаем так быстро, как только можем. Нет, пока передавать дело не будем.

Борис повторял эти фразы в разной последовательности уже третий час. Раз в пять-десять минут городской или мобильный телефоны начинали неистово трезвонить, и какой-нибудь чрезвычайно важный помощник из городской или областной прокуратуры требовал немедленно доложить ему о том, как продвигается новое дело. И следователь останавливал видеозапись с камер наблюдения отеля, брал трубку и терпеливо отвечал на одни и те же вопросы. Вызвавшийся помочь Денис только качал головой и поддакивал, когда Борис устало вздыхал: «Достали».

Запись из коридора в момент покушения на Лазаря двое следователей отсмотрели раз десять, проследили, куда направилась подозрительная блондинка, и обнаружили, что она скрылась за поворотом коридора с техническими помещениями. А там камер не было.

— Прекрасно, — простонал Денис. — Просто чудесно. У нас теперь под подозрением весь персонал и все постояльцы этого отеля. Мы их несколько дней, если не недель проверять будем! Город и область нас сожрут!

— Не думаю, — Борис остался абсолютно спокоен. По крайней мере внешне. — Скорее, они дождутся хоть каких-то результатов и постараются забрать дело себе.

— Забирали ли бы уж сразу тогда! Но нет, они сперва нам мозги выклюют!

— Я не отдам это дело, — в неожиданным напором заявил Борис, поджав губы. — Я сам докопаюсь до истины и в этот раз буду первым!

— Чегой-то? Ты всё переживаешь из-за той детективши, которая нашла младенчика что ли?

— Вовсе нет. Но это дело моё, я сам его распутаю.

— Да как хочешь. Только мы того, в тупик зашли. В прямом и переносном смысле.

Воздух нагрелся, дёрнулась назад стрелка старых настенных часов. Денис забавно дёрнул носом, принюхиваясь, а Борис только сильнее обычного сжал в руке мышку.

— Не совсем так. У меня есть кое-что интересное из того коридора, — раздался за их спинами свистящий тихий голос.

Худая рука протянулась над плечом Бориса, и иа стол перед ним приземлилмись два стандартных пакета для улик. С бирками, описанием содержимого и пометкой «Провести анализ ДНК». А внутри каждого с трудом можно было различить несколько длинных светлых волосков.

— Что это? — брови следователя на секунду дёрнулись вверх, но почти сразу сошлись на переносице.

— Небольшой подарок, — Шут пожала плечами. — Нашла в том коридоре, которого нет на видеозаписи. Можете делать с ним, что угодно. Хотите — отправьте на экспертизу, хотите — выбросьте в мусор. Решать вам.

На плоском невыразительном лице не отразилось даже намёка не эмоции, зато в глубине грязно-серых глаз сверкнули алые искры. Под внимательным взглядом становилось неуютно, детектив будто заранее знала, какое решение примет следователь, и лишь выжидала.

Борис поднял оба пакетика и по очереди прочитал бирки: «4 этаж, коридор с подсобными помещениями, ковролин» и «4 этаж, коридор с подсобными помещениями, оконная рама». Он понимал, что криминалисты тоже осмотрели то место со всей тщательностью и наверняка пришлют большую часть отчётов если не до конца дня, то уже завтра утром. Любой следователь счёл бы подобный «подарок» издевательством и в лучшем случае отправил бы самоназванного детектива по всем известному адресу, а так называемые «улики» отправил бы в ведро. Денис покраснел, тяжело запыхтел и открыл было рот, чтобы высказать всё, что думает, но Борис опередил его:

— Спасибо. Я отправлю на экспертизу и, если это окажется что-то важное, приобщу к материалам дела.

— Хорошо. Приятно видеть, что есть те, для кого справедливость важнее глупых принципов.

Не успел Борис ничего ответить, как Шут исчезла, чтобы через мгновение появиться в другом месте.

В маленьком помещении с потрескавшейся плиткой на стенах едко пахло хлоркой. Кафель на полу ещё сохранил следы влажной уборки, поэтому двигаться приходилось осторожно, чтобы не поскользнуться на гладких чёрно-белых квадратиках. Обе кабинки, разделёные тонкой фанерой и с фанерными же дверями на щеколде оказались свободны, поэтому Шут без опаски подошла к небольшому прямоугольному зеркалу без рамы, висящем на одиноком гвозде над умывальником. На вычещенной до блеска советской раковине расположилась здоровенная бутылка дешёвого мыла с ароматом розы, от которого в носу начинало свербеть и чесаться, а рядом на приклеенном к стене пластиковом крючке уборщица заботливо повесила вафельное полотенце с выленявшими розами.

В лабораториях криминалистов уже начало появляться современное оборудование, высокотехнологичные приборы, множество анализаторов, даже мощные компьютеры. Но коридоры и уборные мало чем отличались от того, как они выглядели сорок-шестьдесят лет назад, время как будто остановилось. Пока старый ремонт ещё удавалось поддерживать в подобии приличного состояния, деньги на новый никто выделять не спешил.

Из зеркала на Шута с нечитаемым прищуром глядели алые глаза. Тень не приобретала более чётких очертаний, разлившись за спиной сплошным маревом черноты, и только насмешливо прошипела:

— А ты странная. Зачем отдала такие важные улики? Не забыла, что соревнуешься с «идеальным следователем» и чем заплатишь за проигрыш?

— Помню, не волнуйся. Но я не какая-то благодетельница, как ты подумал, — детектив выдержала паузу, демонстративно намыливая руки, но всё же пояснила: — Я не даю ему подсказки, а лишь использую в своих целях. Я не криминалист, а мне нужны некоторые данные следствия. Зато я могу получить их немного раньше, чем он.

— Оо, неплохо, — шипящий голос из насмешливого стал заинтересованным. — Никогда бы не подумал, что ты на такое способна.

— Понятия не имею, откуда я столько о следственных действиях знаю, но что-то будто само в голове возникает.

Вытерев руки, Шут потёрла ладонью висок, будто что-то норовило прорваться в сознание, но его сдерживал невидимый барьер.

— Хм, занятно… — зашипела тень и колыхнулась. — Я думал, ничего от памяти не осталось, но, похоже, те несколько лет слишком глубоко впитались в само твоё естество…

— О чём ты? Что за несколько лет?

— Хех, не обращай внимания, это так, мысли вслух, — тень хмыкнула и растаяла до того, как Шут успела возмутиться и потребовать объяснений.