Шилохвостов или великий похититель

Владислав Старченко

Шилохвостов или великий похититель

История великого похитителя

В уездном городе N, на Безымянной улице, жил великий похититель. Сорока годов от роду, невысокого роста и худощавого телосложения, с редкими волосами, зачёсанными на бок. Он создавал впечатление обыденного серого клерка или чиновника низшей руки. И совершенно никто в городе не мог заподозрить в нём великого маэстро похищений. Обчистить антикварный магазин, обнести трактир или разграбить бричку на большой дороге в ту пору было делом обыденным, но полицмейстеры с непринуждённой лёгкостью раскрывали даже самые запутанные дела. Однако великого похитителя им поймать так и не удалось.

— Это форменное безобразие, хамство! В коридорах отделения полиции громко возмущался молодой человек с густыми вьющимися усами. — Я лично буду жаловаться генерал-полицмейстеру в Санкт-Петербург!

Его щёки то надувались и краснели, то натягивались как барабан в момент очередных громких заявлений.

После такого реверанса из кабинетов повыпадали чиновники разных званий: канцелярские советники, унтер-офицеры, капралы. Размахивая руками и раздувая ноздри, под стать щекам молодого человека, они создавали такой балаган, что из углового кабинета в порыве гнева выскочил начальник полиции поручик Белобородов.

— Извольте объясниться: что за безобразие здесь происходит? — Глаза поручика были так широко раскрыты, что казалось, ни одна деталь не могла проскочить мимо него.

— Вот, ваше благородие, и я говорю: форменное безобразие! — затараторил молодой человек.

— Извольте представиться, — отрезал Белобородов.

— Конечно, конечно. Мартынов Пётр Николаевич, петербургский советник школы английского бокса.

— И что ж вы хотели, советник английского бокса?

— Заявить о краже, ваше благородие.

— Любопытно узнать, что же могли у вас украсть и кто? — удивился поручик.

— Абсолютно новую пару лакированных туфель сорок третьего размера, — вновь затараторил Мартынов. — Из раздевальной комнаты унесли, когда я был на ринге.

На удивление, господин советник стоял посреди управления абсолютно босым. Белобородов посмотрел в пол, лицо поручика стало неестественно бордовым, а из ноздрей повалил густой пар.

— Вон! — закричал Белобородов. — Тут вам не цирк с клоунами, а главное управление полиции. И туфли сорок третьего размера мы искать не собираемся, господин петербургский советник!

В то время по Безымянной улице, слегка шаркая новыми лакированными туфлями сорок третьего размера, в сторону трактира не спеша шёл великий похититель. Серая и блеклая погода уже успела оставить следы грязи на новенькой паре и ему пришлось остановиться у чистильщика обуви.

— Прекрасный день, господин Шилохвостов, — сказал чистильщик.

— Не то слово, — подмигнул он для поддержания разговора. — Что говорят на улицах?

— Разве вы не слышали? В главном управлении полиции сегодня был скандал. Говорят, какой-то советник на босу ногу заявился в управу и требовал принять заявление о краже лакированных туфель — точь-в-точь как ваши.

— Вот новость.

— Говорят, поручик Белобородов кричал как медведь с зимовки.

— Вот это удаль.

Шилохвостов достал из кармана четвертак, закинул его в шапку чистильщика, приподнял шляпу и сказал:

— Скорее аки белуга на нересте.

Улыбнувшись, Шилохвостов продолжил свой путь к трактиру, шаркая начищенными лакированными туфлями

В трактире стоял гам обычного пятничного вечера. Половые едва успевали разносить заказы. Шилохвостов устроился за своим любимым столом и стал ждать полового. Трактир ужинал.

— Как обычно, господин Шилохвостов? — сказал половой. — Расстегай с рыбой и щи? — продолжил он.

— Нет, голубчик, сегодня я буду расстегай, к нему беленькой и квашеной капусты.

— Сию минуту.

Половой на мгновение растворился в трактирной гуще и тут же вернулся с подносом.

— Празднуете, сударь? — спросил он.

— А отчего же не праздновать? Такой хороший день. — На лице Шилохвостова расползлась улыбка.

— Отчего же чудесный? В уезде поселился вор с большой буквы и ворует сапоги из раздевальных комнат при спортивном клубе. Такими темпами весь город в лаптях ходить будет. Кто-то в лаптях пробормотал за столом на против.

— Да, — протянул Шилохвостов, — дела. А что же полиция?

— А что полиция, ваше благородие? Они же далее своих усов и видеть не могут.

— Дела, — вновь произнёс Шилохвостов.

Отужинав, Шилохвостов так же не спеша отправился в свою квартиру. Тучи затянули и так серое небо, и фонари едва ли освещали дорогу. Переходя через мост мимо главного управления полиции, Шилохвостов снял туфли и аккуратно поставил их на тротуар под тусклый свет фонаря.

— Весь город в лаптях, — усмехнулся Шилохвостов и босым продолжил свой путь.

Утром в управлении полиции стояла гробовая тишина и от столь плотной и густой тишины можно было слышать, как сопят унтер-офицеры, канцелярские советники и капралы. Их тишину прервал поручик Белобородов, громко хлопнув дверью своего кабинета, и в ту же секунду в управлении закипела жизнь. Все дружно начали ходить по кабинетам и скрипеть чернилами по бумаге. Работа пошла.

В спортивный клуб, — громко сказал Белобородов, — буду к обеду. Дверь хлопнула вновь.

Все знали, что к обеду можно его не ждать, ведь обедать он любил прямо в клубе. А после обеду главному полицмейстеру, полагалось подремать в парилках, выпить беленькой да искупаться в ванных. Особенно в субботу.

Но после обеда в управлении раздался крик. Мало кто мог разобрать яростный крик Белобородова, но босой поручик стоял в коридорах, размахивая руками и раздувая ноздри.

Ближе к вечеру по Безымянной улице, чеканя каблуками кожаных сапог с потёртыми голенищами, в сторону трактира не спеша шёл великий похититель с улыбкой на лице.

Весь город в лаптях.

На утро воскресного дня, у дверей управления, на тротуаре под фонарным столбом стояли начищенные сапоги с потертыми голенищами.