Апрельский апокалипсис и другие радости рабочего дня

Любовь Фомина

Апрельский апокалипсис и другие радости рабочего дня

Глава

Весна в этом году совсем не похожа на предыдущие. Тепло, кажется, решило обойти нас стороной. Во второй половине апреля погода на большей части России словно дала сбой: местами выпал снег, укрыв землю пушистым белым одеялом. Дороги стали мокрыми и скользкими, а люди, включая меня, уже успели сменить резину на летнюю.

В то утро я, как обычно, собиралась в офис. Выйдя из подъезда, я с ужасом оглядела заснеженный двор. Ещё вчера ярко светило солнце, было сухо и жарко даже в тонкой ветровке. Но за ночь всё изменилось. И настроение поползло вниз, словно стрелка спидометра при резком торможении.

Ветер сорвал с деревьев ветки и разбросал их повсюду. Некоторым автовладельцам совсем не повезло: на крыши их «железных красавиц» рухнули тяжёлые гиганты, нанеся ощутимый урон по кошелькам. Но сейчас дело было совсем не в этом.

Я готовилась к важному мероприятию, над которым работала целый месяц. Конечно, можно было поехать на метро, но я подумала, что это заняло бы уйму драгоценного времени. Я всё же решила рискнуть и поехать на машине. Летняя резина — не лучший выбор для такой погоды, но что поделать, если природа преподнесла такой сюрприз.

Я села за руль и повернула ключ. Двигатель заурчал, но хорошего настроения это не прибавило. Впереди, прямо у светофора, уже собралась толпа зевак: две легковушки не поделили дорогу и «поцеловались» бамперами. Классика жанра — теперь придется стоять.

Мечты о быстрой езде разбились о суровую реальность в виде глухой пробки. Я застонала. Впереди маячил светофор. Я пристроилась в хвост веренице м ашин и решила, что это подходящий момент для того, чтобы отрепетировать вступительную речь.

Но Вселенная решила иначе. Движение окончательно встало. Я выглянула в окно, чтобы понять причину этого нового застоя. Причина сидела на капоте соседнего «Мерседеса». Это был голубь. Не просто голубь, а огромный, наглый и невероятно жирный экземпляр. Он не просто сидел — он вёл себя как хозяин жизни. Он клевал своё отражение с таким остервенением, будто мстил ему за все обиды.

Водитель «Мерседеса», солидный мужчина в дорогом костюме, не выдержал. Он вышел из машины и начал махать руками, как ветряная мельница во время урагана. Голубь медленно повернул голову, посмотрел на него с видом короля, которого отвлекли от важного государственного дела (а именно — самолюбования), и продолжил клевать. Мужчина покраснел. Водители соседних машин начали опускать окна и смеяться. Я тоже не удержалась. Минуту назад я была готова расплакаться от злости, а теперь хохотала в голос над этой битвой человека и птицы.