Психопат. Опасная терапия

— А что если я не хочу знать правду? — сказала она, и её голос прозвучал почти как вызов. Но она знала, что эти слова уже не имели смысла. Она была здесь, в этом кабинете, по его воле. И это означало, что игра уже началась.

Глава 5. Скрытые знаки

После того, как она ушла из его кабинета в прошлый раз, Нина не могла избавиться от ощущения, что она попала в какой-то странный лабиринт, где каждый поворот вел в ещё более неизведанные, опасные области. Вячеслав Ребров был не просто человеком, с которым можно было провести обычное интервью. Он был как загадка, которую невозможно решить. И каждый раз, когда она пыталась проанализировать его поведение, ей казалось, что она упускает важные детали, которые могли бы пролить свет на то, что он на самом деле скрывает.

Сегодня она снова оказалась у его двери. Нина почувствовала странную тревогу в груди, будто что-то неуловимое готово было произойти. Но её профессионализм взял верх. Она была здесь с одной целью — раскрыть тайну этого психотерапевта. Никакие чувства не могли отвлечь её от работы.

Когда она вошла, воздух снова был таким же тёплым и немного угнетающим. Ребров сидел за столом, как всегда — с каменным выражением лица, и, как всегда, его взгляд был одновременно холодным и проницательным.

— Добро пожаловать, Нина, — его голос был тихим, но властным. Он не улыбался, но его присутствие всегда заставляло её чувствовать себя не в своей тарелке.

— Спасибо, — она попыталась быть спокойной, но по её голосу можно было понять, что внутреннее беспокойство всё же не отпускало её. Она села напротив, внимательно изучая его.

Он казался таким же, как и в прошлый раз, но, как и в предыдущий визит, Нина заметила несколько мелочей, которые раньше могли бы показаться незначительными. Например, его руки — всегда идеально ухоженные, с аккуратно подстриженными ногтями, но сегодня, когда он положил их на стол, Нина заметила, что один из пальцев был слегка стиснут, как если бы он сдерживал какое-то напряжение. А ещё — едва заметный тремор в его правой руке, когда он вытащил из ящика блокнот. Это было мгновение, но оно не ускользнуло от её внимательного взгляда.

Ребров не спешил начинать разговор. Он просто сидел и смотрел на неё, как будто пытаясь прочитать её внутреннее состояние. Нина почувствовала, как его взгляд обвивает её, и её пальцы снова сжали блокнот, пытаясь скрыть дрожь, которая вдруг охватила её.

— Вы что-то хотите спросить, Нина? — его голос был всё таким же мягким и холодным.

Она сделала глубокий вдох и решила не терять контроля. Если он хочет разговор, то она должна задать ему нужные вопросы.

— Я заметила, что в вашем кабинете… в вашем доме есть много странных вещей, — начала она, выбирая аккуратные слова. — Что это? Почему вы окружаете себя такими предметами?

Он снова слегка наклонил голову, как если бы её вопрос был чем-то неожиданным. Но он не ответил сразу, а лишь наблюдал за ней, его глаза не оставляли её.

— Странные вещи… — повторил он, будто размышляя о её словах. — Может быть, это просто вещи, которые мне дороги. Или, может быть, вы видите в них что-то, чего я не замечаю. Но, Нина, вы ведь не пришли сюда ради этих "странных вещей", не так ли?

Нина почувствовала, как его слова обвивают её, будто он снова перенаправляет разговор в свою сторону. Она не могла позволить ему увести её от темы.

— Я пришла за интервью, конечно, но это не просто интервью. Я хочу понять, кто вы, Вячеслав. Я должна понять, почему так много людей боятся ваших методов. И что происходит с теми, кто оказывается под вашим контролем.

Ребров снова молчал. Это молчание было таким плотным, что Нина почти слышала, как оно заполняет пространство. Его взгляд не отрывался от неё, но его глаза не выражали ни злости, ни недовольства — они были пустыми, как бездна.

— Боязнь — это естественная реакция на что-то, что мы не можем контролировать, — наконец ответил он. — А если вы хотите понять меня, то вам нужно понять, что не всё в этом мире можно объяснить словами. Иногда самые важные вещи — это те, что скрыты.

Её глаза снова скользнули по комнате. В этот момент её взгляд остановился на старинной фотографии на стене. Это была чёрно-белая фотография, где Ребров был запечатлён в молодости. Он стоял рядом с женщиной, на чьём лице была напряжённая, почти болезненная улыбка. Нина не могла точно сказать, что именно привлекло её внимание, но ей показалось, что в их выражениях скрыта какая-то тень, нечто зловещее, что он не хотел бы показывать.

Её мысли прервал его голос:

— Вы заметили что-то, Нина? — его тёмный взгляд был всё таким же пронизывающим. — Что-то, что заставляет вас чувствовать себя некомфортно?

Её взгляд снова вернулся к фотографии. Нина сделала всё, чтобы не выдать того, что почувствовала. Но в глубине души ей становилось всё яснее: эта фотография не просто снимок из прошлого. Она была частью какого-то другого рассказа, какой-то тайны, которая не должна была быть раскрыта.

— Это интересная фотография, — сказала она, стараясь звучать спокойно. — Кто эти люди?

Вячеслав Ребров не ответил сразу. Его глаза на мгновение потускнели, и Нина заметила, как его тело слегка напряглось. Это было так быстро, что она едва успела уловить это изменение, но оно было.

— Это моя мама, — наконец произнёс он, и его голос стал немного более холодным, чем обычно. — Мы все имеем свой прошлый опыт, Нина. Это одна из страниц моей жизни. Но если вам нужно знать больше, то, возможно, вам стоит понять, что вы не всегда можете контролировать то, что вам показывают. Иногда то, что вы видите, — это всего лишь отражение того, что хотите увидеть.

Его слова прозвучали как предупреждение, но Нина не могла оторвать взгляд от фотографии. Почему-то она чувствовала, что эта женщина была не просто матерью. Что-то в её выражении лица, в её позе — всё говорило о том, что эта история была скрыта, тщательно спрятана в тени.

Но Ребров снова вывел её из раздумий, его голос стал снова тем же холодным и гипнотическим.

— Я заметил, что вы слишком часто оглядываетесь вокруг, Нина. Странно. Вы ведь не боитесь чего-то, не так ли?

Её сердце снова забилось быстрее, и Нина почувствовала, как воздух в комнате стал ещё более плотным. Она пыталась скрыть своё волнение, но этот разговор начинал переходить границы. Она уже не могла точно понять, где заканчивается её контроль, а где начинается его.

— Я просто изучаю детали, — сказала она, но её слова прозвучали как оправдание. В её голове уже мелькали мысли о том, что она не просто изучает его. Она становилась частью этой игры, и, возможно, уже не могла выйти из неё.

Ребров снова молчал, его глаза были устремлены в её лицо. И в этот момент Нина поняла: он видел её слабости, он читал её мысли, и всё это было частью плана. Вопрос был не в том, что скрывает этот человек, а в том, насколько далеко она готова зайти, чтобы узнать правду.

Глава 6. Первый провал

Нина сидела напротив Реброва, пытаясь удержать своё лицо под контролем. Но в этот момент ей уже не удавалось скрывать того напряжения, которое ощущала внутри. Он не просто проводил интервью. Он играл с её разумом, с её эмоциями, словно без усилий управляя её состоянием, как дирижёр управляет оркестром. Она пыталась быть неприступной, но его взгляд, его манера разговора, его темп — всё это как будто настраивало её на его волну, заставляя её терять уверенность в том, что она в безопасности.

Её собственное тело предательски отзывалось на его присутствие. Сердце билось быстрее, а дыхание становилось неглубоким. В его глазах было что-то, что не позволяло ей отвернуться. Этот взгляд заставлял её чувствовать себя разоблачённой, как будто она стояла перед ним без защиты, и он уже знал всё, что скрывалось за её внешним образом.

— Вы не устаёте от вопросов, Нина? — спросил он вдруг, прерывая её мысли. Его голос был мягким, но в нём ощущалась скрытая сила, заставляющая её внутренне напрягаться.

Она бросила взгляд на блокнот, который держала в руках, стараясь не дать себе слабину. Она была журналисткой. Она должна была контролировать ситуацию. Но внутри неё что-то начало рушиться. Вопросы Реброва не оставляли её равнодушной, они словно пронзали её насквозь, открывая её самые уязвимые места.

— Я не устаю, — сказала она, но её голос звучал ослаблено. — Я просто пытаюсь понять, что вам нужно. Зачем вы всё это делаете?

Её вопрос, казалось, не вызвал у него ни малейшего волнения. Он даже не моргнул, и его взгляд оставался таким же проницательным, как и прежде.

— Что я делаю? — Ребров мягко наклонился вперёд, не отрывая глаз от её лица. — Я просто задаю вам вопросы, Нина. Это всё. Но знаете, что удивительно? Я заметил, что вам гораздо легче отвечать на вопросы, когда вы чувствуете, что они касаются вашей слабости. Когда вы не уверены, что контролируете ситуацию.

Он был прав. Она чувствовала это. Каждый вопрос, каждый его взгляд был нацелен на то, чтобы вывести её из равновесия, заставить её сомневаться в себе. И теперь, когда она пыталась держать себя в руках, она осознавала, что она уже не контролирует этот разговор. Этот процесс был не просто интервью, а чем-то гораздо более глубоким. Он вел её в лабиринт её собственных мыслей, а она следовала за ним, несмотря на предупреждения внутреннего голоса.

— Почему вы так уверены, что я не контролирую ситуацию? — её слова, хотя и прозвучали твёрдо, были полны нервозности.

Ребров опять слегка улыбнулся. Эта его улыбка не была доброй. Это была улыбка того, кто прекрасно знал, как использовать твои слабости.

— Потому что, Нина, вы ищете ответы на вопросы, которые вам не следует задавать. И вы пытаетесь контролировать то, что не поддаётся контролю. А самое главное — вы ищете себя в чужих глазах. Вам важны мнения, вам важен взгляд со стороны. Но когда вы находитесь в моём кабинете, вы должны понять одну вещь: здесь нет других взглядов, кроме моего.

Он произнес это с такой уверенностью, что Нина почувствовала, как её мышцы расслабляются, и всё её тело словно тянется к нему, невольно подчиняясь этой силе. Она пыталась отвернуться от этого ощущения, но оно было слишком сильным. Как если бы её разум и тело начали работать на одну волну с ним, заставляя её терять контроль.

— Я не ищу одобрения, — сказала она, но слова её звучали уже не так уверенно, как прежде. Она понимала, что, несмотря на её протесты, она уже находится в ловушке. Он буквально наполнял пространство вокруг себя, его голос, его присутствие сжимали её, заставляя дышать тяжело, с трудом.

— Тогда почему вам так важно узнать, кто я, Нина? — снова спросил он, и в его голосе звучала не просто любопытство, а некая зловещая игра. — Почему вы не можете просто оставить меня и мой мир в покое? Почему каждый мой взгляд заставляет вас задавать ещё больше вопросов? Вы же говорите, что не боитесь, не так ли? Но всё, что я вижу, — это страх, спрятанный за этим фасадом уверенности.

Его слова подстегивали её к действию. В какой-то момент Нина почувствовала, как её разум словно замедляется, как мысли теряются в этой паутине его слов и взглядов. Она пыталась бороться, но борьба становилась всё более бессмысленной. Ребров знал, что она чувствует, и использовал это против неё. Он знал, как использовать её слабости.

Её пальцы сжали блокнот, но теперь это движение казалось неестественным, слишком громким на фоне тягучей тишины. Она снова взглянула на него, и в его глазах не было ничего, кроме уверенности и чего-то… зловещего. Он был как океан, который поглощал всё на своём пути. Он не нуждался в усилиях, чтобы овладеть её разумом.

Нина сделала глубокий вдох, пытаясь собраться с мыслями. Но когда её взгляд снова встретился с его, она поняла: она уже давно перестала контролировать эту ситуацию. Он был мастером игры, а она — всего лишь пешка, которая двигалась по его правилам, не понимая, насколько глубока эта игра. И, несмотря на внутреннее сопротивление, она чувствовала, как её притягивает к нему. Она не могла объяснить, что именно происходило, но ощущение его силы, его влияния на неё было настолько сильным, что она уже не могла остановиться.

— Вы правы, — наконец призналась она, голос её звучал почти как признание. — Я не могу остановиться. Я хочу узнать всё, что скрывается за вашим взглядом. Я хочу понять, как вы это делаете. Как вы контролируете людей так, как хотите.

Ребров слегка наклонился вперёд, и его голос стал мягким, почти шёпотом:

— Это не контроль, Нина. Это просто понимание того, что скрывается внутри вас. Когда человек понимает свои слабости, он может управлять ими. И тогда ему не нужно контролировать ничего. Всё происходит само собой.

Нина ощущала, как её собственная решимость тает. Каждое слово, которое он говорил, будто распахивало перед ней бездну. Её разум метался в поисках ответа, но она уже не могла найти дорогу назад. Всё, что оставалось, — это следовать за этим тягучим чувством, которое он воссоздавал в её душе. И, несмотря на все её усилия, она всё больше погружалась в этот лабиринт, теряя уверенность в том, что она вообще хочет из него выбраться.

Глава 7. Ночь с мыслями

Нина не могла заснуть. Комната была тёмной, а её мысли — ещё более тёмными. Она лежала в постели, вперив взгляд в пустоту, но её разум не отпускал тот разговор с Ребровым, который всё ещё крутились в голове, как обрывки забытых снов. То, что казалось простым интервью, вдруг превратилось в нечто большее — в ловушку, из которой не было выхода. Но самое странное было то, что она не могла найти в себе решимости вырваться из этой игры. Она не хотела, но и не могла остановиться.

Каждое слово, которое он сказал, каждое движение, каждый взгляд — они все проникали в неё, заставляя её сомневаться в самой себе. Она вновь и вновь прокручивала в голове его последний вопрос: *«Почему вы не можете просто оставить меня и мой мир в покое?»* И это вопрос не оставлял её в покое. Почему? Почему она не могла просто оставить его? Ведь всё, что она хотела, — это разоблачить его. Вывести его на чистую воду. Но каждый раз, когда она пыталась сделать шаг в этом направлении, её тело, её разум отклонялись, как будто подсознание не позволяло ей двигаться дальше.

Нина встала с постели и подошла к окну. Луна отражалась в стекле, как будто она сама была частью этой ночной пустоты. Она посмотрела на улицу — на пустую, тёмную улицу. В ночном воздухе было что-то безжизненное, отчуждённое. Как и она сама. Как и её мысли.

Почему он так действует? — она задавалась этим вопросом, но каждый раз, когда пыталась ответить себе, её внутренний голос говорил: *"Потому что ты не хочешь знать".*

Словно наваждение, ей снова вспомнилась его тёмная, спокойная улыбка, та, которую она видела в первый раз. Улыбка, которая не была дружелюбной. Улыбка, в которой скрывался не только интерес, но и нечто большее — знание. Он знал, что она будет искать ответы, знал, как заставить её сомневаться, и знал, как манипулировать её эмоциями. Он не просто задавал вопросы. Он направлял её к тем мыслям, которых она сама боялась.

Нина снова села на край кровати и закрыла глаза, пытаясь отбросить эти мысли. Она вспомнила момент, когда их взгляды встретились в его кабинете, когда он спросил её, что она чувствует, сидя перед ним. В тот момент она ответила, что нервничает, но это было не всё. Её тревога была гораздо глубже, чем просто страх перед интервью. В тот момент, когда её взгляд встретился с его, она почувствовала, как часть её защитных стен рушится. Она не могла объяснить, почему, но почувствовала, как что-то в её теле начинает тянуться к нему. Его присутствие заставляло её чувствовать себя одновременно уязвимой и желанной. Она не могла понять, почему так. Ведь это был опасный человек, и её интуиция предупреждала её об этом.

Но вместо того чтобы отступить, она продолжала следовать за ним. Как будто потеряла свою волю. Как будто что-то внутри неё не позволило остановиться, даже несмотря на её здравый смысл.

Она снова вернулась к окну. В отражении стекла её собственное лицо выглядело чужим. Оно было бледным, уставшим, но ещё и наполненным тем внутренним напряжением, которое она чувствовала, когда была рядом с ним. Как он мог так влиять на неё? Что он делал с её разумом, что она не могла отвлечься от мыслей о нём? Она ни разу не была так подвержена влиянию другого человека, и это не просто пугало её — это поглощало её.

Ты теряешь контроль, Нина, не так ли?

Эта мысль промелькнула в её голове, и она заставила себя встряхнуться. Нет, она не теряет контроль. Она просто изучает. Она должна быть на шаг впереди, как всегда. Но с каждым разом этот шаг становился всё труднее сделать.

Вспомнила его лицо, когда он произнес: «Вы ведь не боитесь?» Её ответ был честным. Она не боялась. Но это было до того, как почувствовала его присутствие. До того, как поняла, что он способен заглядывать в её душу, вытаскивая её самые темные уголки. Как только она допустила мысль, что он может иметь власть над её внутренним миром, её сердце стало биться быстрее.

Почему я не могу избавиться от этих мыслей? — она снова спросила себя. Но ответа не было. Лишь тишина ночи, и её отражение в окне, которое становилось всё более и более размытым.

Она вспомнила его странную фразу о том, что когда человек боится потерять контроль, это только приближает его к тому, чтобы потерять его. А когда она спросила, что он имел в виду, он ответил: "Когда человек понимает свои слабости, он может управлять ими". Но что если её слабости уже были разоблачены? Что если она уже не контролировала ситуацию, а он просто умело её направлял?

Она снова подошла к кровати, легла и закрыла глаза. Но сон не приходил. Она не могла уснуть. Её мысли, словно живые существа, продолжали терзать её. И в этих мыслях, среди всех вопросов и сомнений, был он — Ребров. Его взгляд, его слова, его манипуляции. Она знала, что снова пойдёт к нему. Знала, что продолжит это интервью, потому что не могла не идти. Но почему? Что она надеялась узнать? Ответы на вопросы, которые она задавала себе? Или это была игра, в которой она уже слишком далеко зашла, чтобы отступить?

Её разум бунтовал, но тело требовало большего. И она знала: она не сможет сбежать от этой игры, пока не разгадает, что скрывается за его холодной маской.

Ночь тянулась бесконечно долго, и она не могла отделаться от мысли, что её следующее посещение Реброва будет не просто очередной встречей. Это будет момент, когда всё либо рассыплется, либо она потеряет себя окончательно.

Глава 8. Следы прошлого

Утро пришло быстрее, чем Нина ожидала. Сон не принёс облегчения — наоборот, он был полон странных, фрагментированных сновидений о Реброве, его голосе, его взгляде, его тени, которая следовала за ней, куда бы она ни шла. Когда она проснулась, всё было как обычно: холодное утреннее солнце, тянущиеся полосы света на ковре, и тихий гул города за окнами. Но её мысли всё ещё были поглощены им — этим загадочным психотерапевтом, чье влияние всё глубже пронизывало её.

Она не могла больше ждать. Нужно было узнать больше. У неё было слишком много вопросов, которые она не могла оставить без ответа. Журналистка по натуре, она знала: если не получается достать информацию из самого источника, придётся искать её где-то ещё. И Нина не была готова смириться с тем, что её собственный интервьюируемый продолжал оставаться таким скрытным и недосягаемым.

В этот день она решила обратиться к своим старым источникам. Она знала, что журналистика — это не только о том, чтобы задавать вопросы. Это ещё и о том, чтобы копать, искать, добывать информацию, которая не лежит на поверхности. И, как бы она не хотела этого, Ребров становился её целью. Она уже чувствовала, как он глубоко вкрался в её жизнь, и теперь настал момент понять, что именно скрывается за этой тенью.

Она позвонила своему старому знакомому, Кириллу, который работал в правоохранительных органах. С ним она не общалась долгое время, но зная, насколько он хорошо осведомлён о таких делах, она рассчитывала на его помощь.

— Кирилл, привет, — её голос был напряжённым. — Мне нужно кое-что выяснить о человеке. Он… психотерапевт. Зовут его Вячеслав Ребров. Я пытаюсь найти информацию о нём. Не можешь ли ты помочь?

На другом конце линии раздался долгий вздох.

— Ты серьёзно? Ребров? — голос Кирилла стал настороженным. — Ты не понимаешь, во что ты ввязываешься. Этот человек… он не просто психотерапевт, Нина. Он — гораздо больше, чем ты думаешь.

Нина напряглась. Вот оно. Всё, что она хотела услышать.

— Что ты имеешь в виду? — её голос прозвучал с усиливающимся любопытством.

— Он… связан с теми, кого обычно не связывают с психотерапевтами. Его прошлое чисто, как у мёртвой рыбы, — он засмеялся в трубку, но смех был не искренним. — Все его дипломы, все документы — безупречны, но никто не знает, откуда он вообще появился. Ни семьи, ни родных, ни друзей. Он как призрак. И поверь, я знаю, о чём говорю. Мы пытались выследить его раньше. И знаешь что? Мы нашли кое-что. Но это… это не то, что ты бы хотела знать.

Нина почувствовала, как кровь отливает от её лица.

— Что именно вы нашли, Кирилл?

Тишина. На несколько секунд её собеседник молчал, словно взвешивая слова.

— Много лет назад он был замешан в странном деле. Местные СМИ не особо раздували это, но это было довольно резонансно. Всё связано с исчезновениями людей. Ребров, оказывается, работал с несколькими психотерапевтами в клиниках, которые закрылись при странных обстоятельствах. А потом его имя исчезло из всех записей. Как будто он был стертым из реальности. Но его связи… они остаются. И они не просто медицинские.

Нина почувствовала, как её напряжение нарастает. Её дыхание стало учащённым.

— Что значит «не просто медицинские»?

— Это не просто теория. Некоторые люди утверждают, что он был частью группы, которая занималась... ну, скажем, манипуляциями с сознанием. Гипноз, психологические эксперименты, и всё это с довольно сомнительной этической основой. Ты понимаешь, о чём я? У Реброва есть связи с людьми, которые могут заставить тебя поверить в то, что реальность — это просто иллюзия. Но больше я тебе ничего не скажу. Я тебе уже сказал больше, чем нужно. Если ты хочешь узнать больше, ищи сама. Только учти, ты играешь с огнём.

Кирилл оборвал разговор. Нина оставалась стоять с телефоном в руке, ощущая, как комок в горле сдавливает её дыхание. Всё, что она только что услышала, было настолько абсурдным и тревожным, что трудно было сразу осмыслить. Исчезнувшие люди. Странные психотерапевты. Эксперименты с сознанием. И Ребров был каким-то образом связан со всеми этими событиями.

Тревога в её груди усиливалась, но, несмотря на страх, она чувствовала, как этот случай всё больше её поглощает. Он был загадкой, которая теперь преследовала её, и, чем больше она о нём узнавала, тем глубже она уходила в этот мрак. Сомнения начали разрастаться, но в её сознании не было места для остановки. Она не могла просто оставить это дело, не докопавшись до конца.

Нина взяла блокнот и начала записывать. Вопросы, имена, факты, кусочки информации, которые Кирилл дал ей. Внезапно её взгляд зацепился за одну из записей, сделанных накануне, когда она говорила с Ребровым. Она перечитала его слова. Всё казалось таким простым и прямым тогда. Но теперь, когда она пересматривала их, она увидела скрытые знаки.

«Иногда самые важные вещи — это те, что скрыты». Эти слова начали набирать другой смысл, который заставлял её волноваться. Она думала о тех странных предметах в его кабинете. О старинных книгах, которые он прятал, о фотографии с женщиной, которой не было в официальных рассказах о его жизни. Всё это начинало складываться в тревожную картину.

Нина подошла к компьютеру и начала искать информацию о закрытых психиатрических клиниках и исследованиях, которые проводились с участием странных психотерапевтов. Она снова вспомнила слова Кирилла и подумала, что не будет останавливаться, даже если правда окажется страшной. Ей нужно было узнать всё. О Реброве. О его прошлом. О том, что на самом деле скрывает этот человек, который, казалось, знал о её слабостях больше, чем она сама.

И зачем ему эта игра? — вопрос, который теперь не покидал её. Время не стояло на месте. И Ребров был тем, кто продолжал вытягивать её всё глубже и глубже в эту туманную реальность, где границы между правдой и ложью становились всё более размытыми.

Глава 9. Второе интервью

Нина стояла у дверей кабинета Реброва, пытаясь взять себя в руки. Внутри неё всё кипело: тревога, беспокойство, возбуждение. Каждая клеточка её тела, казалось, сопротивлялась тому, что ей предстояло сделать. Она не могла поверить, что снова была здесь, снова была готова встретиться с ним, с этим человеком, который обвораживал её и одновременно пугал. Но теперь всё было по-другому. Она знала больше о его прошлом, о его связи с исчезнувшими людьми, о манипуляциях, которые он мог бы применять. Она знала, что он не просто психотерапевт. Он был нечто большим, чем это. И её интуиция говорила ей, что она сейчас входит в его мир, мир, где границы между реальностью и иллюзией размыты.