Человек-амфибия

Затем незнакомец посмотрел прямо на катер. Его взгляд был тяжёлым и пронзительным. Он сделал едва заметное движение кистью руки, словно дирижёр, управляющий невидимым оркестром. И океан ответил.

Мощный подводный поток ударил в днище второго катера снизу вверх. Судно подбросило в воздух на несколько метров и отбросило назад к платформе *«Левиафан»*. Наёмники были ошеломлены и напуганы. Их технологическое превосходство оказалось бессильным перед лицом этой первобытной силы. Незнакомец повернулся к *«Вернадскому»*. Его взгляд скользнул по палубе и остановился на Марине.

Время замедлилось для неё. Она смотрела в эти светящиеся зелёные глаза и видела в них не угрозу, а бесконечную глубину самого океана — мудрую, древнюю и непостижимую. В них читалась спокойная сила существа, которое было здесь хозяином задолго до появления стальных платформ и людей в чёрной униформе. Он медленно поднял руку и приложил два пальца к стеклу своего шлема в воинском приветствии. Это был жест уважения.

А затем он так же бесшумно и грациозно ушёл под воду, как будто его никогда и не было. Лишь круги на воде напоминали о его появлении.

На палубе *«Вернадского»* воцарилась гробовая тишина, нарушаемая лишь воем ветра и шумом волн.

Первым молчание нарушил Антон:

— Что... что это было?

Марина не могла оторвать взгляда от того места, где исчез незнакомец. Её сердце колотилось как бешеное.

— Это... это был ответ океана.

Вечером того же дня Марина сидела в своей каюте перед ноутбуком. Руки немного дрожали, когда она печатала заголовок нового файла: **«Инцидент 04-11:

Неопознанный гуманоидный симбиот (НГС) как фактор сдерживания»**. Она описывала всё: его внешний вид, его способности управлять водой, его поведение. Она пыталась быть объективной учёной, но пальцы сами собой замедлялись над клавиатурой, когда она описывала его глаза.

Внезапно экран ноутбука мигнул. Входящее сообщение по зашифрованному каналу связи от доктора Сальватора — её старого наставника из университета.

*«Марина? Ты в порядке? Я видел репортаж.*

*«Я в порядке... но ты не поверишь тому, что я видела сегодня».*

Она отправила сообщение и стала ждать ответа. Сальватор всегда был человеком неторопливым и основательным.

Ответ пришёл через пять минут:

*«Я верю тебе больше, чем кому-либо другому».*

*«Я знаю о нём».*

Марина резко выпрямилась в кресле.

*«Ты знаешь? Кто он?»*

Сальватор ответил не сразу. Когда сообщение наконец появилось на экране, оно было коротким:

*«Это долгая история... Он не враг.*

*«Его зовут Иван Салютов».*

Марина перечитала имя несколько раз. Иван Салютов... Звучало как имя героя из старой сказки или позывной секретного агента.

*«Он спас нас сегодня».*

*«Я знаю»,* — пришёл ответ. *«Это его суть».*

*«Я хочу встретиться с ним».*

Снова пауза длилась вечность.

*«Будь осторожна»,* — написал Сальватор. *«Мир Артура Волкова очень мал. И он очень опасен для тех, кто знает правду».*

*«Я пришлю тебе координаты маяка через три дня».*

Марина откинулась на спинку кресла и посмотрела в иллюминатор на тёмную воду за бортом.

Иван Салютов... Человек-амфибия...

Она вспомнила его взгляд там, посреди бушующего океана. В нём не было ничего человеческого в привычном понимании этого слова... но было что-то гораздо более важное: **сочувствие**. Он понял их борьбу без слов.

Она закрыла ноутбук и впервые за долгое время улыбнулась. Не натянутой улыбкой политика или учёного перед камерой, а искренней, тёплой улыбкой человека, который только что обрёл надежду и увидел чудо.

Её научный ум требовал изучить его как уникальный биологический объект. Но её сердце... её сердце уже знало правду. Она встретит его снова не как учёный объект для изучения. А как равного партнёра в борьбе за то единственное, что у них обоих было общего — **любовь к океану**.

Глава 5. Ультиматум

Тишина в каюте Марины на борту *«Академика Вернадского»* была обманчивой. За стальным бортом по-прежнему бушевал шторм, но внутри, казалось, время остановилось. Марина сидела на краю узкой койки, сжимая в руках кружку с давно остывшим чаем. События прошедшего дня — встреча с Иваном, их дерзкая акция, а затем молниеносное и загадочное спасение — проносились в её голове калейдоскопом ярких, но разрозненных картинок.

Её научный ум требовал анализа, классификации. *«Неопознанный гуманоидный симбиот»*. Звучало сухо, по-канцелярски. Но сердце, её глупое, живое сердце, помнило другое. Помнило взгляд. Два изумрудных огня в полумраке бушующего океана. Взгляд не хищника, а защитника.

*«Его зовут Иван Салютов»*, — написал Сальватор. Имя эхом отдавалось в сознании.

Теперь у чуда было имя. Теперь у тайны было лицо.

Внезапно тишину прорезал резкий, механический скрежет металла о металл. Судно вздрогнуло, и кружка выпала из рук Марины, разлетевшись на керамические осколки. По коридору загрохотали тяжёлые, ритмичные шаги. Не шаги учёных или моряков. Это был звук армейских ботинок.

Дверь её каюты с грохотом распахнулась. На пороге стояли три фигуры в чёрной, матовой броне с уже знакомым логотипом трезубца на плечах. Отряд «Тритон». Их лица были скрыты за тонированными визорами шлемов, отчего они казались бездушными роботами.

— Марина Лагунская? — голос из динамика шлема был искажён и лишён всякой интонации.

Она медленно встала, инстинктивно поправляя выбившуюся прядь волос. Страх был, но он был холодным и острым, как скальпель. Он не парализовал, а заставлял мозг работать с удвоенной скоростью.

— В чём дело? Это научное судно под юрисдикцией...

— Вы задержаны по приказу совета директоров корпорации «Abyssal Dominion», — бесцеремонно перебил её один из наёмников. — Вы обвиняетесь в промышленном шпионаже и саботаже.

— Это абсурд! — Марина повысила голос, но он предательски дрогнул.

Ей не ответили. Один из наёмников шагнул вперёд и грубо, но профессионально заломил ей руки за спину. Холодный металл наручников обжёг запястья.

— Мои коллеги... — начала она.

— Они не будут вмешиваться, — отрезал голос из динамика. — У нас приказ брать только вас.

Её вывели на палубу. Ветер ударил в лицо с новой силой. Дождь лил как из ведра. Вся команда *«Вернадского»* была выстроена на палубе под прицелом ещё дюжины бойцов «Тритона». Капитан стоял впереди, его лицо было серым от бессильной ярости.

— Марина Сергеевна! — крикнул он.

Один из наёмников резко толкнул её в спину, заставляя идти быстрее. У борта судна был пришвартован скоростной катер «Тритона». Её практически втащили на борт. Последнее, что она увидела, — это лицо Антона, искажённое гневом и отчаянием, и капитана Степановича, который лишь бессильно сжимал кулаки.

Катер рванул с места, мгновенно растворившись в пелене дождя и брызг, оставив *«Академик Вернадский»* позади — маленькую, одинокую точку в безбрежном океане. Путь до *«Левиафана»* занял около часа. Катер пришвартовался в специальном доке внутри одной из гигантских опор платформы. Марину провели по стерильным, ярко освещённым коридорам, где каждый их шаг гулко отдавался от металлических стен. Здесь не было ни одного иллюминатора. Этот мир был намертво отрезан от океана. Её завели в лифт, который начал стремительный подъём. Цифры на панели сменяли друг друга: 100 метров... 500... 1000... Лифт остановился на самой вершине платформы, в пентхаусе владельца.

Двери бесшумно открылись.

Она оказалась в огромном помещении, которое больше походило на кабинет генерального директора транснациональной корпорации в небоскрёбе Нью-Йорка или Токио, чем на каюту на буровой платформе посреди океана. Панорамные окна от пола до потолка открывали вид на бушующий шторм, но внутри царили идеальная тишина и комфорт: кожаные диваны, антикварная мебель, голографические экраны на стенах.

За массивным столом из красного дерева сидел он.