Ромашки для феникса

«Не думай об этом, — мысленно приказал себе Савелий. — Просто иди и сделай».

И шагнул к огоньку ларька, как мотылек к огню. Старичок сидел на том же месте, с тем же пинцетом и теми же микросхемами. Казалось, он не двигался все эти сутки. Только очки немного съехали набекрень.

— Добрый вечер, — неловко поздоровался Савелий, постучав по стеклу. Техник снова даже не поднял на него глаза. — У меня это... наушники поломались. Почините?

Старичок протянул сухонькую ладонь в перчатке с обрезанными пальцами, ухватился за провода, покрутил в руках, поцокал языком. Парень на мгновение с ужасом подумал, что хозяин лавки пошлет его куда подальше. Проще было мамонта из музея воскресить, чем эти наушники, которым больше десяти лет.

— Контакт отошел. Десять минут. Тысяча рублей.

— Ладно.

«Дорого, но быстро», — вспомнил Савелий вывеску и судорожно выдохнул. Никто бы не стал платить за старые провода такие деньги. Любой купил бы новые и дело с концом. Но парень упорно делал вид, что эта рухлядь ему очень нужна. Даже за тысячу рублей. С максимально расслабленным видом он оперся на прилавок перед окошком и уставился на черную дверь. Вокруг было тихо, только старичок иногда постукивал инструментом. Тикали часы. Стрелка переползла десять часов вечера.

И вдруг дверь резко распахнулась. Савелий встрепенулся и бесцельно расправил куртку. От волнения запустил пальцы в волосы. Но из загадочного черного хода вылетела не улыбчивая компания смеющихся девушек, которых он ожидал. На ступеньки низкого бетонного крылечка выскочила только прекрасная блондинка в светлом плаще. Она была в ужасе. Ее низкие каблучки зацокали по асфальту. Светлые волосы растрепались, выбившись из пучка, глаза — те самые васильковые глаза — распахнулись от страха. Девушка оглянулась назад, в темный проем двери, и рванула вперед, прямо на Савелия.

Следом за ней грузно шагал здоровенный мужчина лет сорока с заплывшим лицом и мутными пьяными глазами. Воротник расстегнутой до пупка рубашки встрепенулся на ветру, оголяя грудь в татуировках. На толстой шее поблескивала золотая цепь. Здоровяк пошатнулся, уперся рукой в косяк и заорал:

— Стой, тварь! Кому сказал?!

Девушка споткнулась, и Савелий инстинктивно подхватил ее под локоть. Васильковые глаза изумленно вонзились в него. Парень вдруг почувствовал: во что бы то ни стало он должен ей помочь. Но очаровательная блондинка попыталась вырваться и прошептала дрожащим голосом:

— Пустите. Я должна... он...

— Э, парень! — Мужик перевел взгляд на Савелия. Казалось, он только сейчас заметил, что перед крылечком черного хода есть кто-то еще. — А ты кто такой? А ну вали отсюда, пока цел. У меня с бабой разговор.

— Девушка не хочет с вами разговаривать, — услышал Савелий свой голос. Спокойный и удивительно ровный, хотя внутри все тряслось. — Оставьте ее в покое.

Старичок в лавке вжался в стул и накрыл голову руками. Из-за черной двери, привлеченные шумом, уже выглядывали какие-то тени.

— Я сказал: вали! — Здоровяк шагнул вперед. Даже на расстоянии Савелий почувствовал запах перегара, от которого можно было сдохнуть. — А ты, — он ткнул пальцем в девушку, — пойдешь со мной. Мачете сказал развлечь гостя. Гость — я. Вот ты и развлечешь.

Мачете. Савелий не понял, кто это, но имя прозвучало как приговор. Девушка судорожно покачала головой, и в ее глазах блеснули слезы. Но она не расплакалась. Только сжала кулаки и выпрямилась.

— Я не пойду.

— О, пойдешь! — Мужик рванул вперед и схватил ее за запястье. — Я такие деньги за тебя...

Договорить он не успел. Напоследок на его опухшей физиономии отразилось легкое недоумение. Савелий загородил собой девушку, сжимая кулаки. Они у него всегда были крепкие — деревенская жизнь, работа в поле, дрова, сено. Резко вдохнув, он чуть крутанулся и врезал мужику в челюсть. Коротко, без замаха. Здоровяк охнул, выпустил девушку и, корчась, рухнул на задницу. По его щеке побежала темная струйка. Из дверного проема черного хода донеслись испуганные женские крики, однако среди них Савелий различил вздохи облегчения и злорадные смешки.

— Бежим, — прошептал парень. — Быстро.

Он схватил перепуганную девушку за маленькую холодную руку, и они вылетели на улицу. Переулок, арка, еще один поворот. Засыпающий Новогорск слепо глядел на беглецов мигающими фонарями и безразлично обдавал их прохладным ночным ветром. Савелий не оборачивался, но слышал шумное дыхание прекрасной блондинки и шелест ее легкого плаща. Она упорно старалась не отставать от своего спасителя, хоть он чувствовал, что девушка уже почти выдохлась. Ну ничего. Парень решил, что сможет понести ее и на руках. В груди трепетало сердце, взывая к подвигам.

Улицы вокруг были знакомы Савелию. Те же самые магазины, в витрины которых он заглядывал минувшим вечером, когда искал, где зарядить телефон. Значит, неподалеку было место, где их вряд ли будут искать. Ноги принесли беглецов к парку, к спасительной темноте аттракционов, что замерли на ночь безжизненными железными силуэтами. Савелий смутно помнил рассказ Штыка о том, что где-то в заборе парка «Солнечного» есть дыра, но она спрятана среди плотных кустов, и найти ее дано не каждому. Однако девушка уверенно показала пальцами на заросли кленов и коротко пояснила:

— Туда!

Савелий спорить не стал. Забурившись в цепкие кусты, он заметил пятно в заборе. Прутья были погнуты, а потому беглецы мигом скользнули в проход и оказались по ту сторону. Парк «Солнечный» спал. Карусели замерли, фонтан погас, колесо обозрения чернело на фоне неба, словно гигантский скелет мифического существа. Савелий даже на мгновение залюбовался его величественным видом. Он был отчасти благодарен ему. Ведь поломка аттракциона подарила ему удивительную встречу с прекрасной блондинкой, которая теперь кралась впереди него и безмолвно показывала дорогу.

Беглецы скрылись в тени павильона с мороженым. Только тогда девушка остановилась, согнулась пополам и задышала часто-часто, почти захлебываясь воздухом. Савелий устало прислонился к цветастой жестяной стене с изображением вафельного рожка и с любованием следил за трепещущими светлыми прядями новой знакомой.

— Ты... ты влип, — выдохнула она, поднимая на него глаза. В полутьме они казались почти черными. — Ты понимаешь? Ты влип по-крупному.

— Я Савелий, — отрешенно сказал он, будто совсем ее не услышал. На самом деле, он сразу понял смысл ее слов, и даже был согласен с ними, но до смерти хотел узнать имя прекрасной спутницы. — А ты?

Она помолчала, решая, стоит ли представляться. Потом тяжело выдохнула и суетливо причесала волосы пальцами.

— Ульяна. Меня зовут Ульяна.

— Очень приятно, Ульяна. А тот? — Савелий мотнул головой через плечо, намекая на здоровяка из переулка.

— Тот — козел, — отрезала она. — Но не простой.

— А золотой, — усмехнулся парень, но поднял руки в примирительном жесте, заметив, что Ульяне совсем не смешно.

— Слушай, Савва... можно я буду называть тебя Савва? Отлично. Пойми, у него уличная группировка. Больше десяти человек. Все вооружены до зубов. Наверняка они будут нас искать. Тебя — особенно. Ты его ударил. Он тебя не простит. — Ульяна вдруг прищурилась и выпрямилась, присматриваясь к парню. — Мы раньше встречались?

— Вообще-то... только вчера. Вечером, помнишь? Я был возле лавки, телефон заряжал, чтобы такси вызвать.

— А, точно. Лицо просто знакомое. — Она помахала изящной ладонью в воздухе, но через секунду вновь напряглась. — Мачете мне таких фокусов не простит. Он старается держать группировки в узде, но если они начнут катить на него бочку, плохо будет всем.

Савелий быстрым движением стер испарину со лба. Адреналин схлынул, и теперь он чувствовал, как дрожат колени. «Что я наделал? — промелькнуло в голове. — Мог просто уйти, вызвать полицию...» Но он посмотрел на Ульяну. На ее хрупкие плечи, прикрытые плащом, на то, как она обхватила себя руками, словно пыталась согреться. И понял: он не мог поступить иначе.

— Кто ты, Ульяна? — спросил он тихо. — Почему ты была в этом месте? Почему тот мужик...

Она долго молчала, глядя в его внимательные чистые глаза. Потом села прямо на землю, обхватила колени и заговорила. Голос ее был ровным, будто она рассказывала чужую историю.

— Я танцую в закрытом ночном клубе для важных людей, которые не хотят, чтобы их видели в обычных заведениях.

— Танцуешь? — Савелий сел рядом. — Как... стриптиз?

— Как угодно назови, — горько усмехнулась Ульяна. — Я выхожу на сцену в бикини под музыку и делаю вид, что мне весело. А они смотрят. И кидают деньги. Иногда приходят за кулисы, если это оплачено, и тогда...

Она не стала продолжать, но Савелий и так все понял.

— Зачем? — спросил он, хотя понимал, что вопрос глупый.

— Деньги, Савва. Большие деньги. Мама болеет, а лечение стоит как крыло самолета. Я думала, устроюсь на год, чтобы накопить... — Она провела рукой по лицу, будто стирая невидимую грязь. — А теперь не могу уйти.

— Почему? — Савелий чуть склонил голову, ощущая, как сердце сжалось в груди. Ульяна обернулась и посмотрела ему прямо в глаза. Взгляд был взрослым и слишком усталым для такой юной девушки.

— Потому что я знаю их в лицо, Сав. Всех этих важных людей. Группировки. Банды. Они не отпускают свидетелей, знаешь ли. Им важно, чтобы мы все были у них на крючке, а сами они будут веселиться с нами, как с живыми игрушками.

Ульяна достала дрожащими пальцами телефон. Полистав галерею, она открыла фотографию и показала экран Савелию. На селфи была симпатичная шатенка с веселыми глазами, которая сложила пухлые губы в поцелуй и подмигнула в камеру.

— Это Вика, — сказала Ульяна. — Моя... лучшая подруга. Мы вместе начинали. Она попыталась сбежать месяц назад. Просто собрала вещи и ушла. Не появилась на смене. На следующий день ее нашли в реке.

— ...А что сказала полиция? — Савелий почувствовал, как кровь отливает от лица.

— Полиция заявила, что это несчастный случай, но у нее на шее были синяки. Я уверена: Вику задушили и украли серебряное кольцо, которое ей от матери досталось. Сволочи. — Ульяна спрятала телефон. — Теперь ты понимаешь, почему я не могу уйти. И почему ты очень зря ввязался.

Ветер гудел среди уснувших аттракционов. Где-то вдалеке лаяла собака и эхом разносился хохот пьяной компании. Савелий выглянул из-за лавки с мороженым и осмотрелся. Преследования не было. Он облегченно выдохнул и обнял девушку за плечи, но Ульяна не отстранилась. Ее колотила крупная дрожь, и впервые в жизни он не знал, что сказать. Правильные слова никак не хотели срываться с губ. Сердце в груди неприятно, тоскливо ныло. Захотелось уберечь несчастную девушку от грязных лап бандитов, чтобы они даже пальцем не посмели коснуться ее. Хотелось спасти маленькую и беззащитную Ульяну, которая замерзшим воробушком грелась в его объятиях.

— Спасибо, — сказала она вдруг удивительно спокойно. — Ты поступил смело. За таких, как я, не всякий готов заступиться.

— Пустяки. — Савелий беспечно махнул ладонью, будто сотворил сущую мелочь, но потом скорбно завыл. — Черт... меня вахтерша в общагу не пустит. Который час?

— Да... — протянула Ульяна, взглянув на экран телефона. — Одиннадцать тридцать. Ты живешь в общежитии? Где учишься?

— В гуманитарном. История искусств.

— У вас, наверное, весело, — с грустью улыбнулась она.

— Ой, не то слово! Сегодня многие слезами заливались на семинаре у душного препода!

— А ты?

— Тебе правда интересно? — с сомнением спросил Савелий, но заметил во взгляде Ульяны искорки любопытства. — Я получил высший балл.

— Здорово. А вот мне не довелось поступить. Я пробовала в прошлом году. В столицу ради этого ездила, готовилась... но меня не взяли. Поэтому с позором я вернулась в Новогорск и связалась с бандитами. Дура.

— А на кого ты хотела поступить?

— Зря я тебе это рассказываю...

— Нет, скажи! Мне интересно! Пожалуйста. — Савелий еще крепче сжал девушку в объятиях и вдруг понял, что она перестала дрожать. А потом и вовсе положила голову на его плечо.

— Ты не будешь смеяться?

— Клянусь!

— Я... хотела стать воздушной гимнасткой. Обожаю цирк. — Ульяна недоверчиво покосилась на парня, но тот смотрел на нее с теплом и восхищением. Было в его лице что-то неуловимо притягивающее, отчего она не могла оторвать от него глаза.

— Это замечательная мечта. И я верю, что однажды ты исполнишь ее.

— Ты так думаешь?

— Конечно! Вот разберемся с бандитами, и тогда...

— Ты забыл, герой? Тебе придется ночевать на улице. О бандитах еще рано думать. Вахтерша тебя не пустит.

— Тогда... попробую найти какой-нибудь хостел, — уверенно кивнул Савелий, и Ульяна залюбовалась его взметнувшимися прядками. — Я так понимаю, в городе ты хорошо разбираешься. Знаешь, где перекантоваться можно?

— А у друзей никак?

На мгновение Савелий вспомнил вечеринку у Виталика. Его передернуло, отчего девушка с пониманием вздохнула.

— Ладно. Пошли ко мне.

— К тебе?!

— Ну... Не совсем ко мне. Я знаю одно местечко, где бандиты вряд ли нас будут искать. Завтра я со всем разберусь, а сегодня там переночуем.

Глава 4. Ромашки надпропастью

Ульяна вела Савелия потайными тропами. По крайней мере, сам парень никогда там не ходил и даже не знал о существовании подобных мест. Вокруг простирались то частный сектор с лающими собаками, то радиозавод с гудящим ветром под крышей, то тихие скверы с забавными скульптурами. В ночи они казались загадочными и жуткими.

Идти пришлось долго. Транспорт давно не ходил, а такси Ульяна вызвать не дала: сказала, что может быть опасно. Кто знает, какие из водителей на крючке у группировок? Савелий согласился с ней, но вскоре пожалел об этом решении. Перед самым домом — тихой пятиэтажкой на окраине — снова начался ливень. Ульяну спасал плащ, а вот ее спутник промок до нитки, пытаясь прикрыть голову воротником куртки. Он пытался по-джентльменски предложить куртку девушке, но та показательно накинула плотный капюшон, показывая, что обойдется.

Ульяна расстегнула карман, достала связку ключей, пикнула домофон и позвала Савелия внутрь. В тихом подъезде щелкнула лампочка, осветив ее силуэт. Парень с удивлением отметил, что впервые видит свою прекрасную блондинку не в ночной темноте. Она показалась ему еще более красивой. Ульяна поднималась по лестнице впереди него и плавно качала бедрами, чем приковывала его взгляд. Открыв дверь на третьем этаже девушка широким жестом пригласила гостя зайти.

Внутри пахло затхлостью, будто в квартире никто давно не жил. Однако Ульяна чувствовала себя вольготно. Она с первого раза нащупала выключатель, повесила плащ на вешалку в коридоре и налила воду в чайник.

— Чья это квартира? — спросил Савелий, сдирая с плеч тяжелую мокрую куртку.

Но ответа он не получил. Парень убрал прилипшие ко лбу пряди волос и шагнул на кухню. Облик Ульяны показался ему слишком хрупким и встревоженным. Она устало опиралась на стол и смотрела в одну точку на стене, хотя на плите давно свистел чайник, брызгаясь кипятком. Савелий кинулся к нему и сдвинул в сторону. Тревожить девушку, упавшую в горестные воспоминания, ему не хотелось, а потому он решил подождать, когда она сама вернется в реальность.

— Это квартира Вики, — хрипло ответила Ульяна через несколько минут тяжелого молчания. Ее плечи вздрагивали. — Она оставила мне ключи, когда собралась сбегать. Хотела... чтобы я за цветами приглядывала. Вика очень любила цветы.

Савелий в который раз не смог подобрать слова. Казалось, собеседница и не ждала от него ответа. Она напряженно схватила кружки с полки, разлила кипяток и бросила в воду по пакетику пахучего чая. Быстро, чтобы заглушить тяжелые мысли. Чтобы отогнать чертовы воспоминания, которые разрывали голову изнутри. Ведь Ульяна своими глазами видела труп. Ее притащили на опознание, где на холодном столе был кто угодно, но не ее лучшая подруга. Там лежало опухшее бледное тело с уродливыми синяками на шее. В Викином любимом костюме. С Викиной челкой, которую та ненавидела и мечтала отрастить. С Викиной татуировкой в виде ласточки на запястье — ошибкой юности.

Мрачные картинки мелькали и мелькали в голове, словно назойливая мошкара жарким летом. Ей не хватало воздуха. Ульяна тихо сморгнула слезы и почувствовала теплые руки на своих плечах. Они не пытались облапать ее или разорвать одежду, как было всегда в ночном клубе. Не сдавливали и не угнетали. Лишь успокаивали. Как весеннее солнце, которое прорывается сквозь зимнюю хмарь и обещает желанный свет. И покой. И тепло.

Ульяна обернулась, наконец посмотрев на своего спасителя. Невысокий, с очаровательными кудрями, густыми бровями, чуть сдвинутыми в выражении сочувствия. На его подбородке проглядывала темная щетина, но девушка не назвала бы ее небрежной. На нее смотрели чистые и честные глаза, которым она хотела верить. Она хотела найти в них поддержку и понимала, что сможет рассчитывать на него.

Савелий держал большие ладони на ее хрупких плечах. Ульяна опустила взгляд, скользнула по его мокрой футболке, облепившей крепкое тело. Не искусственные протеиновые мышцы, над которыми корпеют в спортивных залах, а настоящее мужское тело, созданное только упорным трудом. Она сдавленно усмехнулась, поняв, что этот парень точно выиграл генетическую лотерею. Наверняка унаследовал красивое мамино лицо и отцовскую брутальность. Ульяна даже не заметила, что Савелий рассматривал ее в ответ. Теперь, с дотошностью археолога, он изучал каждый сантиметр ее гладкого лица, каждую крапинку васильковых радужек и каждую сверкающую прядку пшеничных волос. Он чувствовал их нежный фруктовый аромат и хотел окунуть в них лицо, как в головки ковыля на лугу. Надышаться, ощутить мягкость.